Школа выходит из коридора. Как пространство меняет учебу

Школы и детские сады в новых кварталах постепенно перестают быть только обязательной социальной инфраструктурой. Теперь от них ждут большего: пространства должны подстраиваться под разные сценарии учебы, давать детям место для общения и уединения, продолжаться во дворе, а после уроков — по возможности открываться району.

Но между красивой концепцией и готовым зданием зачастую стоят нормативы, бюджет и привычки тех, кому потом предстоит в нем работать. Участники круглого стола «Фонтанки» обсудили, можно ли окончательно отказаться от «школы-коридора», как среда влияет на образование — и заметили, что она ничего не изменит, если педагог не знает, что с ней делать.

Само понятие типовой школы, считает директор по девелопменту ГК «А101» Юлия Чернец, уже во многом осталось в прошлом. По крайней мере, в крупных городах.

— Последние лет восемь и Москва, и Санкт-Петербург уже практически не делают типовые школы. Все стремятся к авторским проектам. Поэтому школа-коридор или детский сад-коробка — устаревшее понятие, — говорит она. — Если мы хотим получить не просто модное, но и экономически разумное здание, первое, о чем надо думать, — эффективность пространства. Нужно минимизировать количество помещений, у которых есть только одна функция.

Повторяемые элементы вполне могут существовать: классы, санузлы, отдельные технические решения. Главное — не пытаться посадить целиком один и тот же проект на разные участки.

— Мы, например, стараемся изначально проектировать общественные пространства антибуллинговыми: полноценные стационарные перегородки, хорошие антивандальные двери, стеклянные витражи. Можно иметь такие отработанные кусочки и потом собирать их, как мозаику, в объект любой формы, — рассказала Юлия Чернец.

Директор по проектированию ГК «Ленстройтрест» Мария Витько отмечает, что каждая школа в составе крупного жилого проекта — фактически отдельный проект со своей архитектурой и логикой организации пространства. Однако полностью отказаться от привычной коридорной системы невозможно из-за специфики образовательных зданий.

По ее словам, даже в рамках нормативной школы можно создавать пространство, которое отличается от привычного представления об образовательном учреждении.

Директор проекта «Северная долина» компании «Главстрой Санкт-Петербург» Сергей Крупин поддерживает коллег: уникальность современных школ в новостройках формируется на всех уровнях — от архитектурного облика до организации внутренних пространств.

— И здесь есть следующий момент: полностью отказаться от коридорной системы невозможно — в том числе потому, что коридоры выполняют функцию путей эвакуации, — рассказывает он. — Но при создании образовательного пространства важно встроить его в жилую среду таким образом, чтобы объект продолжал ее. Если говорить о более гибкой организации, то в одном из кварталов «Северной долины» по первоначальному плану предполагалось две школы, а в итоге мы пришли к тому, что объединили их в одну большую, в том числе увеличив ее вместимость. Это школа ГБОУ № 163 Выборгского района в ЖК «Северная долина». Там получилось разместить большой атриум — двухъярусное пространство, которое действительно востребовано и школьниками, и педагогами для различных форм учебной и внеклассной деятельности.

Еще одним примером внедрения гибкой среды стал инженерный лицей им. академика П. Л. Капицы, созданный в рамках реализации малоэтажного квартала «Кронфорт. Центральный». Девелопер предусмотрел здесь трансформируемый многофункциональный атриум, заменяющий актовый зал. Благодаря раздвижным стенам классы и коридоры можно объединять с центральным залом, расширяя полезную площадь под конкретные образовательные сценарии.

Сергей Крупин предполагает, что полностью отказаться от типовых решений невозможно: строительство социальных объектов регулируется нормативами, а типизация позволяет сокращать затраты. Кроме того, за темпами работ пристально следят представители власти. Задача застройщика — находить возможности для индивидуальных решений внутри заданных параметров.

Юлия Чернец с тезисом о неизбежности коридорной схемы не согласилась: по ее словам, от нее вполне можно отказаться.

— У нас две школы уже в Москве и будет одна в Петербурге, сделанные по принципу кампуса. Каждый блок там не вытянутый, а квадратный: одной стороной он соединяется с общим ядром, по трем другим расположены классы, — рассказала она. — Внутри получается не коридор, а рекреационная зона, где размещаются лифты, общественные пространства и все необходимое. Поэтому уйти от коридорной школы можно, это уже вполне рабочий пример.

Руководитель проекта компании «Петербургская Недвижимость» (Setl Group) Алексей Попов описывает работу над школой как попытку собрать сложный пазл из зачастую противоречащих друг другу требований.

— В строительстве школы, как ни странно это прозвучит, участвует не только девелопер. У нас в городе по школам все нормативы достаточно жесткие. Также есть районная администрация, директор школы — у них всегда свое видение не только по образовательной программе, но и по наличию того или иного кабинета, специального оборудования в образовательном учреждении, — говорит он. — И нужно сложить все это в одну историю, еще и привнести что-то новое, интересное, современное и актуальное, потому что мы живем в XXI веке: дети другие, учителя работают по-другому. Баланс найти очень непросто.

1 сентября на Кубинской улице открылось новое технологичное здание школы № 537, которое построил Setl Group. Это первый проект государственной общеобразовательной школы, созданной в партнерстве с петербургским Политехом в рамках концепции развития сети Школ Сэтл — образовательных учреждений инженерно-технического и естественно-научного профилей.

— Мы еще на этапе проектирования постарались сделать так, чтобы ребятам всех возрастов было комфортно учиться, отдыхать, заниматься спортом, творчеством и проводить время вместе, — рассказал Алексей Попов. — В итоге Школа Сэтл — это целостное пространство, где архитектура, образовательный подход и организация среды работают на то, чтобы школьная жизнь была насыщенной и вдохновляющей.

В новом здании увеличили рекреации, предусмотрели видеостудию, арт-классы, типографию, медиатеку.

Но, подчеркивает Алексей Попов, одного оборудования мало.

— Построить школу и оснастить ее современным оборудованием недостаточно. В основе все равно образовательный процесс и развитие ребенка. Архитектура, программа и атмосфера должны работать вместе, — добавил он.

Первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ» Анзор Берсиров предлагает смотреть на образовательные объекты еще шире.

— Девелопмент вообще очень ответственная работа: мы создаем среду, в которой люди будут жить десятилетиями. А когда речь идет о школах и детских садах, ответственность вырастает в разы, потому что дети проводят там большую часть своего детства. Эта среда во многом их воспитывает. Здесь не может быть мелочей, — уверен он.

Хорошая школа становится для девелопера и вполне прагматичным активом.

— Также есть связь между сильными образовательными объектами и привлекательностью недвижимости рядом. Поэтому это еще и серьезный маркетинговый инструмент, — считает Анзор Берсиров.

При работе над школой в Новоселье компания, по его словам, сознательно собирала специалистов разных профилей: провела архитектурный конкурс, подключила дизайнеров офисных пространств и детских психологов.

— Мы в какой-то момент сформулировали для себя, что школа — это рабочее пространство для детей. А влияние света, цвета и объема воздуха, эргономику мебели офисные дизайнеры давно изучают как отдельную науку. Потом психологи открыли нам глаза на массу вещей — вплоть до того, сколько разных сценариев посадки должно быть в столовой, — перечислил Анзор Берсиров.

Архитектор, генеральный директор АБ «Архиоптерикс», член Совета по архитектуре и градостроительству Ленобласти и Северо-Запада РФ Михаил Бродач, впрочем, не согласился с тезисом, что главным тормозом инноваций становятся консервативные проектировщики.

Цена вопроса — сотни квадратных метров.

— В типовом детском саду на 250 мест общая площадь коридоров может составлять порядка 500 квадратных метров. В обычном проекте это пространство используется фактически только для перемещения детей. Конечно, его можно превратить в многофункциональное, сделать центральной частью здания. Методическая база для этого существует. Но реализованных примеров пока намного меньше, чем разговоров о них, — рассказывает Михаил Бродач.

Юлия Чернец в ответ привела пример детского сада «Умка» в Москве, где привычную структуру групповой ячейки решили пересобрать.

— Мы вообще вынесли раздевалки в общую зону и освободили групповую от всех «грязных» процессов. В самой группе остались только игра, обучение и сон, — рассказала она. — Это как раз пример того, как можно не идти шаблонно по схеме, а внутри требований и норм сделать пространство интереснее и полезнее для детей.

Заместитель генерального директора ГК «ЕДИНО» Максим Жабин предлагает вообще начинать проект не с перечня кабинетов, а с распорядка дня ребенка: где он занимается один, где работает в группе, двигается, общается или остается наедине с собой.

— Школа-коридор получается тогда, когда проект начинают с перечня обязательных помещений. Все кабинеты на месте, площадь сошлась, норматив выполнен, но жизнь ребёнка в расчёте не появилась, — пояснил он.

Именно поэтому в проектах компании, по его словам, стараются заранее закладывать пространства, которые могут работать в нескольких режимах. В школе ЖК «ЛесART» предусмотрены центр прикладных искусств и выставочная галерея, в ЖК «Тишин» — мастерские робототехники и кулинарии, лаборатории.

— Критерий простой. После окончания занятий школа должна продолжать жить. Лишним я считаю помещение, для которого невозможно назвать пользователя, расписание и конкретную функцию, — добавил Максим Жабин.

При ограниченном бюджете, по его словам, важнее всего защищать не декоративные решения, а то, с чем дети и педагоги сталкиваются ежедневно: естественный свет, акустику, навигацию, износостойкие материалы и возможность менять назначение помещений.

— Яркая архитектура необязательно стоит дорого. Выразительность может появиться благодаря свету, цвету, пропорциям и продуманной планировке. Фасад для эффектной визуализации не компенсирует неудобное здание, — продолжил Максим Жабин. — Школа служит десятилетиями, а образовательные программы и технологии меняются гораздо быстрее.

Коммерческий директор ГК «ПСК» Сергей Софронов тоже не считает типизацию синонимом безликости. По его мнению, многое зависит от заказчика и от того, насколько тот готов вкладываться не только в функцию, но и в архитектурный образ. Так, детский сад при ЖК «Сезоны» решили оформить в стилистике конструктивизма: без дорогих приемов — за счет пластики фасада, линий и динамики оконных проемов.

— Безликое и типовое — не обязательно пара. Это наследие прошлых десятилетий и жесткой оптимизации. Поэтому у нас и выработалась связка, что типовое означает невзрачное, — говорит он.

Меняется и стандартный набор помещений. Сергей Софронов привел в пример школу в квартале «ПЛЮС Пулковский», где есть два бассейна, медико-биологический класс, лаборатории, современные мастерские и творческая телестудия.

— Это, конечно, не кружок любителей телевидения, а проект, включающий обширный и сложный навык подачи себя, — пояснил он.

Главным ограничителем эксперт называет не нормативы как таковые, а бюджет: социальная инфраструктура строится внутри общей экономики проекта, включая кредитную нагрузку.

— Но и сейчас разница между теми школами, которые получают дети сегодня, и теми, в которых училась большая часть детей еще лет 20 назад, очень значительна, — подчеркнул он.

Если для девелопера и архитектора главный вопрос — как разместить нужные функции, то педагог смотрит на то же здание с другой стороны: что дети и учителя будут в нем делать каждый день.

Татьяна Волкова, преподаватель, методист, руководитель средней ступени «Школы Курорт» считает, что сама формула «школа-коридор» говорит скорее не о геометрии здания, а о бедности сценариев.

— Пространства должны быть не только многофункциональными, но и связанными между собой, чтобы ученики и учителя могли выбирать и менять формат своей деятельности. Тогда даже коридор становится местом общения, работы, выставкой, пространством отдыха, а не просто транзитной зоной, — говорит она.

Но построить трансформируемый класс еще не значит автоматически изменить образование.

— Можно, простите за слово, напичкать школу чем угодно. Но востребовано ли это? Умеют ли люди, которые сюда придут, с этим жить и работать? Атмосфера не создается одним пространством. Ее создают люди, которые это пространство присваивают, — подчеркнула Татьяна Волкова.

Кандидат филологических наук, автор методик и книг по развитию и воспитанию детей, директор Детской Академии Наук Наталья Кулакова уверена: педагог должен появляться в проекте не тогда, когда ему предлагают выбрать цвет стен, а гораздо раньше — когда определяется сама логика пространства.

— В создании таких проектов должны участвовать представители образования. Те люди, которые потом в этой среде работают. И желательно не те, кто мыслит по принципу «ни шагу влево, ни шагу вправо», а экспертная команда, которая понимает, как сегодня меняется образование.

В собственной школе Наталья Кулакова построила среду, которая сама постоянно провоцирует ребенка на вопросы.

— Ко мне ездят люди со всей России посмотреть, как пространство может разговаривать с ребенком. У нас каждый участок, каждая зона, каждый класс, каждый кусочек лестницы с ним взаимодействует. Пространство выступает учителем.

По ее мнению, современная школа должна быть гибкой не только по содержанию, но и физически: помещения — объединяться и разделяться, а разные зоны — поддерживать разные сценарии работы.

Именно отсутствие общего разговора между архитекторами, застройщиками и педагогами эксперт считает одной из ключевых проблем:

— Такое ощущение, что у нас все врозь работает, а потом это все нелепо и не применяется. Почему мы не соединяем смыслы? Кто-то должен начать движение. Иногда новое пространство может побудить даже тех, кто сначала ничего менять не собирался: появился у тебя во дворе огород — придется думать, что с ним делать.

Поэтому современная архитектура, по мнению Натальи Кулаковой, способна не только обслуживать существующий образовательный процесс, но и менять его.

— Сделали трансформируемую стену — придется придумать, как ее использовать, — говорит она. — Создали свободную образовательную среду — уже странно запирать детей на весь день в четырех стенах. С какой-то стороны подвижки должны начинаться.

Именно здесь между педагогами и строителями возникает одна из главных сложностей: кто представляет интересы будущей школы перед проектировщиком.

— Тут главное, кто станет представителем со стороны образования. В частных школах же создаются интересные образовательные проекты, — отметила Наталья Кулакова.

Руководитель отдела генплана и благоустройства архитектурного бюро Setl Group Ирина Логинова приводит пример, когда этот диалог удалось запустить уже во время проектирования школьного двора.

— В новом здании школы № 537, задумывая благоустройство пришкольной территории, мы разделили ее на зоны с учетом пожеланий администрации и того, как они будут использоваться в учебном процессе, — пояснила она. — Некоторые наши решения, в частности, оформление зоны биологии и вообще наличие большого числа растений на территории, побудили директора школы связаться с Ботаническим садом Петербурга. В итоге школа заключила договор, чтобы специалист Ботанического сада приходил к детям и вел дополнительное образование.

Похожий эффект Сергей Крупин отмечает на примере школы № 142 Выборгского района, расположенной на территории ЖК «Северная долина», где еще на стадии проектирования появился отдельный кластер строительных классов

— В создании профильной среды активно участвовало руководство школы № 142. Проект оказался настолько удачным, что его мастерские уже второй год принимают чемпионат «Профессионалы», а сам опыт стал ориентиром для других учебных заведений района. Инициатива может исходить от любого участника процесса — застройщика, школы или администрации, — считает Сергей Крупин.

— Можно построить современное пространство, а потом получить учителя, который не понимает, как с ним взаимодействовать, — подтвердила Юлия Чернец. — Если девелопер действительно хочет создать другую школу, он может сказать: давайте я расскажу педагогам, какие сценарии возможны в этом здании.

Но такой подход, замечает Татьяна Волкова, пока далеко не универсален.

— Все, о чем мы говорим, очень релевантно Москве, Петербургу, Нижнему Новгороду. Но это далеко не вся Россия. Работая с региональными школами, я понимаю, что там вызовом часто становится не создание новой среды, а реорганизация существующей, — пояснила она и привела в пример конкурс на модернизацию кабинетов химии, организованный в Боровичах Новгородской области градообразующим предприятием: — Из 12 заявок только две касались содержания и оборудования. Все остальные были про стены, окна и потолки. Запрос, который формулируют крупные города и частные школы, и возможности многих региональных школ — пока очень разные вещи.

Юлия Чернец добавила, что постепенно современные решения появляются в разных регионах: в Сочи, Красноярске, Новосибирске, Горно-Алтайске, Нижнем Новгороде, Волгограде, Иркутске. То есть речь идет уже не о нескольких единичных столичных примерах.

Учредитель СПб ЧОУ «Новая классическая школа имени Александра Невского» Анетта Ивановичева также считает, что менять среду можно и без полной перестройки здания. Длинные коридоры и типовые холлы, по ее словам, способны превратиться в коворкинги, выставочные пространства и места общения.

— Не обязательно полностью ломать существующую геометрию и уходить от привычных объемов. Важнее переосмыслить имеющиеся пространства и превратить их в преимущества, — считает она.

Одним из самых недооцененных элементов школы — зоны психологической разгрузки. И не только для учеников.

— Критически необходимы качественные зоны релаксации и отдыха как для детей, чтобы снять сенсорное напряжение, так и для педагогов — учительские лаунж-зоны для восстановления ресурса, — пояснила Анетта Ивановичева.

Узкоспециализированные кабинеты, которые значительную часть дня простаивают, она предлагает по возможности заменять гибкими аудиториями. А к проектированию привлекать будущих пользователей.

— Школа — это их «второй дом», где они проводят большую часть дня. Вовлечение будущих пользователей позволяет учесть реальные сценарии их жизни, создать атмосферу сопричастности и заботы об общем пространстве, — считает она.

Директор по развитию бизнеса компании «Умные технологии» Валерий Волков добавляет к этому технологическую сторону вопроса. По его словам, интегратор должен подключаться не тогда, когда помещение уже построено и остается только выбрать технику, а гораздо раньше.

Одно и то же помещение, считает Валерий Волков, должно позволять менять формат работы.

— Мне очень близка история с мобильностью. Есть большое пространство, которое в одном случае используется как аудитория, в другом — для конференции, общего мероприятия, защиты проекта, — пояснил он. — И техническое оснащение должно поддерживать разные сценарии, а не намертво закреплять за помещением одну функцию.

Еще один принцип: оборудование должно быть не только современным, но и реально удобным для школы.

— Не должно быть так, что ради эксплуатации современной системы приходится держать дополнительный штат. Технологичность имеет смысл только тогда, когда ей действительно пользуются, — подчеркнул Валерий Волков.

— Привлечение стратегического партнера в лице Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого позволит большое внимание уделить повышению квалификации учителей, — говорит Алексей Попов. — Совместно с Политехом будут проходить проектные сессии, где учителя смогут осваивать современные подходы, знакомиться с новыми образовательными тенденциями. И, конечно, важным элементом станет программа наставничества для учеников от специалистов Политеха.

В итоге в Школе Сэтл современные образовательные методики, сильная команда учителей и качественное техническое оснащение позволят ученикам получить фундаментальную подготовку по основным предметам, считает он.

Граница образовательной среды, уверены участники дискуссии, вообще не должна проходить по фасаду здания.

Так, обычную площадь перед школой можно превратить в карту мира, выполненную рисунком мощения, а работу со светом — в часть изучения физики.

— Ребенок выходит и может понять, где материк, где океан. Во время линейки дети ходят по этой карте и рассказывают, в каких странах были, — рассказала она. — В зоне физики мы сделали витражный навес, который показывает преломление света. Есть стенка с разными материалами, которую можно использовать на уроке. Мы заранее обсуждали это с учителями.

Самый большой блок территории отвели биологии: появились оранжереи, сад с многолетними растениями и QR-кодами, а школа в итоге начала сотрудничать с Ботаническим садом. Для театрального направления предусмотрели амфитеатр, а для старшеклассников — отдельные более спокойные места.

— Одиннадцатиклассникам неинтересно лазить по детским площадкам, — добавила Ирина Логинова. — Им нужна своя зона, где можно спокойно сидеть и не чувствовать, что они снова оказались в детском пространстве. Поэтому двор должен учитывать разные возраста и разные сценарии.

Максим Жабин согласен: единая площадка для всех возрастов редко бывает действительно удобной. Младшим детям нужна защищенная зона рядом со взрослыми, подросткам — больше самостоятельности, места для общения, спорта и спокойного отдыха.

Он предлагает разводить активные и тихие сценарии и одновременно связывать школьную территорию с бульварами, спортивными объектами и другими общественными пространствами района. Доступ жителей и разделение потоков нужно предусматривать сразу.

Отдельный вопрос — как сделать двор и само здание устойчивыми к переменам, которые невозможно предсказать на десятилетия вперед.

— Сегодня здесь может работать лаборатория робототехники, через несколько лет — мастерская другого профиля. Здание сохранит ценность, если позволит школе обновлять содержание без дорогостоящей перестройки, — говорит Максим Жабин.

Анетта Ивановичева тоже выступает за адаптивность. По ее мнению, школьная территория должна быть комфортной и минималистичной, без лишнего визуального шума, но с разными сценариями — от активного спорта до возможности побыть одному.

— Тренды, технологии и образовательные методики меняются очень быстро, поэтому само здание должно быть адаптивным: мобильные перегородки, легко заменяемая и перемещаемая мебель, модульное оснащение, — отметила она.

Сергей Софронов считает обязательным большой размер двора. Спортивное ядро с искусственным покрытием, беговыми дорожками, баскетбольными площадками и турниками уже стало для новых школ нормой, а к нему постепенно добавляются зоны обычного отдыха.

— Двор должен быть большим и сегментированным. Несмотря на то что большая часть учебного года приходится на холодное время, рекреационная часть все равно востребована, — уточнил он.

— Сейчас к обязательным нормативным конфигурациям все чаще добавляют дополнительные возможности. Школы и детские сады уже стали фактором привлекательности нового строительства. И, наверное, большое признание — когда сам ребенок смотрит на такой объект и думает: «Вот в такой школе я бы поучился», — говорит Сергей Софронов.

Юлия Чернец предлагает пересмотреть привычный школьный и детсадовский двор.

По ее словам, в проектах компании стараются оставлять детям больше природной среды, делать места для занятий на улице, ставить большие камни, по которым можно лазать, и отказываться от принципа «каждому классу — свой загончик».

Анзор Берсиров с общим направлением согласен, хотя признает: необычное благоустройство не всегда легко объяснить будущим обитателям.

— Мы делаем сыпучие покрытия, гальку, а потом жители говорят, что застройщик просто сэкономил, хотя эта галька может стоить в три раза дороже резины, — пояснил он. — Но все равно надо продолжать. Ландшафт и многофункциональность двора — это то, во что действительно стоит инвестировать.

В проектах ГК «Ленстройтрест» одним из таких элементов стали плодовые сады на территориях школ.

— Мы высаживаем яблони, груши, вишни и плодовые кустарники. Есть школа, которую мы ввели около пяти лет назад и каждый год к 1 сентября добавляем новое дерево — дети сами участвуют в посадке. Это становится частью школьной жизни: такие сады можно использовать в учебном процессе (например, на занятиях по биологии и естественным наукам), а весной они еще и создают красивую среду вокруг школы, — говорит Мария Витько.

По словам Татьяны Волковой, ценность природной среды не только в эстетике.

— Детям предстоит жить не в ровненьком мире: там будут горки, перепады высот, грязь. И хорошо, если школа, где человек проводит огромную часть жизни, готовит его не к какой-то вымышленной ровной и красивой реальности, — объяснила она, — Школа — это и есть жизнь. Чем больше разных сценариев ребенок может здесь прожить, тем лучше.

В «Школе Курорт», например, ученики сами участвовали в посадке деревьев рядом с новыми корпусами.

— Это позволяет детям быть не просто потребителями готового: «мне все дали», — а отчасти создателями места, в котором им предстоит жить, — объясняет Татьяна Волкова.

Сергей Крупин добавляет: школьный двор нельзя проектировать изолированно от всего квартала.

— Дети играют и во дворе жилого комплекса, и в школе. Эти пространства должны отличаться, а не повторять одни и те же сценарии, — поясняет он. — Застройщик может распределять функции: если рядом со школой уже есть хороший большой стадион, необязательно делать точно такой же во дворе жилого дома. Зато можно дать там другой сценарий. Важно многообразие всей среды.

Отдельной частью архитектурного образа школы становится даже то, что раньше старались не замечать. Юлия Чернец рассказала о новом московском требовании — так называемом пятом фасаде.

— У нас школа, которая только что получила разрешение на ввод, первой попала под новое требование: кровля должна быть эстетичной так же, как фасад, — уточнила она. — Нам буквально за месяц до ввода пришлось делать навесы из ламелей, закрывать вентиляционное оборудование, разрабатывать отдельный дизайн-проект. Социальный объект часто находится ниже окружающей застройки, и жители видят его сверху. И теперь эту часть тоже необходимо проектировать как полноценный фасад.

Из этого следует еще один шаг: если школа становится главным общественным зданием нового квартала, почему ее жизнь должна заканчиваться вместе с последним уроком?

Сергей Софронов видит главную сложность в том, что просто открыть территорию для всех не получится из-за требований безопасности. Но отдельные общественные сценарии вполне возможны.

— Можно, например, делать общественные мероприятия летом, когда занятий нет. В таком случае с безопасностью уже проще, — говорит он.

Юлия Чернец считает, что открытость школы району должна начинаться еще с генплана.

— Мы стараемся располагать социальные объекты так, чтобы район мог входить в школу, а школа — выходить в район, — отмечает она. — В новом квартале школа часто единственное общественное здание, которое еще десятилетиями будет тянуть на себе эту функцию. Поэтому мы стараемся максимально ее открывать.

Один из наиболее удобных приемов — вывести школу на пешеходный бульвар и сформировать перед ней общую безбарьерную площадь. Функцию забора в таком случае выполняют элементы фасадов школ.

— Тогда здание может стать улицеобразующим, — пояснила Юлия Чернец. — В одной из школ мы сделали утопленный амфитеатр прямо у центрального входа, зимой внизу будет каток. У нас вообще катки последние четыре года стали хитом: заливаем обычным способом, ставим свет и звук — и зимой там катается весь район. С точки зрения объединения сообщества это мегаистория.

Идею создания пешеходного каркаса новых кварталов поддерживает и Анзор Берсиров.

В школе в Новоселье компания пошла еще дальше: спортивный блок и блок дополнительного образования получили отдельный вход со стороны бульвара.

— Там бассейн, два спортивных зала, скалодром, классы труда, робототехника, IT-полигоны, — перечислил Анзор Берсиров. — Вход есть из школы, но одновременно со стороны района предусмотрены отдельные ресепшен, гардероб, санузлы. После четырех-пяти часов этот блок сможет работать уже не только для учеников, но и для родителей и других жителей.

Михаил Бродач считает, что именно автономность таких пространств и станет ключом к открытой школе.

— Сейчас территория образовательного объекта по сути закрыта: посторонний человек просто так туда не войдет, — комментирует он. — Если мы действительно хотим разворачивать школу к публике, нужно заранее предусматривать выставочные пространства, лектории, спортивные помещения и организовывать отдельную систему доступа.

Максим Жабин также считает, что открытость должна закладываться еще на стадии проекта. Одних распахнутых дверей после уроков недостаточно: нужно заранее разделять потоки, предусматривать отдельный вход и автономную работу части помещений.

— Днём этими пространствами пользуются школьники, вечером — жители района. Если такой режим заложен в проект заранее, школа действительно становится общественным центром. Если его вспоминают после ввода здания, идея обычно остаётся только в презентации, — считает он.

В «ЛесART» эту роль смогут выполнять выставочная галерея и центр прикладных искусств, в «Тишине» — мастерские и лаборатории.

Анетта Ивановичева видит общественную функцию школы шире самого здания.

— Образовательное учреждение может стать точкой притяжения за счет открытости во внеурочное время, — говорит она. — Она может привлекать внешних экспертов и локальные сообщества, проводить выставки, театральные показы, мастер-классы и лектории.

Для Татьяны Волковой такая открытость важна еще и потому, что позволяет превратить школу из учреждения для определенного списка учеников в настоящий центр местного сообщества.

— Очень важно, чтобы вокруг школы формировалось сообщество — и не только из учеников, учителей и родителей, — считает она. — Она должна становиться центром притяжения для людей, которые живут рядом. И школьный двор тогда перестает быть просто территорией между зданием и забором.

Этот эффект нужно проектировать уже в масштабе нескольких кварталов, считает Сергей Крупин.

— Школа действительно становится ядром территории. И нам нужно смотреть не только на благоустройство одного социального объекта, а на интеграцию всей среды: парк переходит в амфитеатр, дальше — территория школы, зеленые маршруты соединяют жилые кварталы с образовательными объектами. Это уже часть повседневного сценария семьи, — говорит он.

Маршрут до школы, добавляет он, тоже может быть частью образовательной и городской среды.

В итоге обсуждения участники сошлись на том, что современную школу уже невозможно оценивать только по количеству классов, площади спортзала и свежести ремонта.

Как сформулировала Татьяна Волкова, школа должна перестать изображать подготовку к жизни и стать ее частью:

— Школа — это и есть жизнь. И чем больше сценариев я могу здесь проиграть, чем больше сама среда приглашает меня: «Сходи сюда, здесь интересно», — тем лучше мы справляемся со своей задачей, — резюмировала она.