Вы наверняка слышали фразу про комиссарское тело. За ней — реальная женщина: поэтесса, красавица и комиссар Балтфлота

Словосочетание «комиссарское тело» прочно обосновалось в нашем фольклоре вскоре после того, как в 1933 году в московском Камерном театре была поставлена пьеса Вс. Вишневского «Оптимистическая трагедия» с блистательной Алисой Коонен в главной роли Комиссара.

Напомним для тех, кто не в курсе, о чем там речь:

1918 год. На корабль Балтийского флота «Громобой» из Москвы направляют женщину-комиссара. Ей поручено переформировать отряд в Первый матросский полк и повести его на фронт. На корабле всем заправляют анархисты во главе с Вожаком; его подручные — Сиплый и матрос Алексей — встречают Комиссара насмешками, предлагают «пожениться». Дело могло обернуться групповым изнасилованием, но…

Фраза про «комиссарское тело» сделалась идиомой, а женщина-комиссар из пьесы стала своего рода секс-символом революции. У выписанной Вишневским женщины-комиссара был прообраз.

На сломе эпох одни называли Ларису Рейснер «фурией революции», другие — «валькирией революции». Профессорская дочь, поэтесса, роковая красавица, любовница Троцкого, Гумилева и Радека, жена наркома и полпреда Раскольникова.

Вадим Андреев, сын знаменитого писателя, вспоминал: «Не было ни одного мужчины, который бы прошел мимо, не заметив ее, и каждый третий — статистика, точно мною установленная, — врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе».

Комиссар Балтфлота, звезда ранней советской журналистики… Ее имя гремело, ее жизнь притягивала внимание, в нее влюблялись с первого взгляда, посвящали стихи (Мандельштам и Пастернак!), легенды о ней рождались еще при жизни. Например, ходили слухи, что Рейснер была на «Авроре» в момент исторического выстрела шестидюймовки…

9 февраля 1926 года она умерла в Кремлевской больнице в возрасте 30 лет. От брюшного тифа. Заразившись от сырого молока, содержавшего возбудитель болезни.

«Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то», — писал в те дни Варлаам Шаламов.

«Представление о смерти, и даже о старости, трудно совместимо с молодой женщиной, — сокрушалась Вера Инбер. — Но я не знаю никого, кому так чудовищно не шла бы мысль о смерти, как той, что умерла прошлой ночью».

«Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером», — скорбели некрологи.

Вот вам лишь одна из многочисленных исторических баек:

С 1921 по 1923 год Федор Раскольников был советским полпредом в Афганистане. Его жена Лариса Рейснер считала, что Федя недостаточно образован для дипломатической деятельности, а потому велела ему молчать во время первого официального приема у короля Амануллы Хана (дескать, говорить будет она).

И вот товарищ Рейснер приветствует короля:

— Ваше величество! Я в восторге от вашего мужества и других достоинств. Я хотела бы, чтобы мой сын был во всех этих качествах похож на вас.

Король внимательно посмотрел на весьма привлекательную советскую даму и, качнув головой, вынес свое авторитетное суждение:

— Что ж, думаю, это можно будет устроить.

Весной 2010 года фракция коммунистов Петербурга выступила с инициативой переименовать Петровскую набережную в набережную имени комиссара Балтфлота Ларисы Рейснер.

По мнению инициативщиков, в честь Петра I в городе и без того названо множество мест, тогда как революционные женщины подвергнуты явной дискриминации.

В довершение ими же было предложено присвоить Ларисе Рейснер звание Почетного гражданина Петербурга (посмертно).

Обе эти инициативы, как им и полагается, остались ненаказуемы.