Помогают помогать. Как благотворители находят деньги и на что их тратят

Некоммерческие организации работают не только на пожертвования. Привлечение средств из разных источников, в том числе участие в грантовых конкурсах, — отдельная работа. Средства от грантов помогают благотворителям не только заботиться о подопечных, но и стать эффективнее как организация. В одной из крупнейших петербургских НКО «Антон тут рядом», которая помогает людям с аутизмом, рассказали о внутренних финансовых процессах фонда.

Внушительную часть благотворительного бюджета составляют пожертвования частных лиц и компаний. Еще фонд «Антон тут рядом» проводит крупные благотворительные и фандрайзинговые акции. Например, «Забег тут рядом» (в этом году состоится 11 мая в Петербурге) или музыкальный фестиваль «Антон тут рядом» (27 августа в «Севкабель Порту»).

Их особенность в том, что гранты всегда идут на конкретный проект, а не на уставную деятельность в целом, в отличие от пожертвований. У грантов всегда есть определенный период и четкие, измеряемые результаты. Чаще всего грантовая поддержка предполагает расширение, развитие направления — это всегда своеобразный буст.

— Так было, например, с грантом Т-Банка, который мы получили в 2023 году, — рассказала она. — Мы усилили наш проект социального предпринимательства, вложив средства в расширение команды и настройку операционных процессов. Эти же вложения и после завершения сроков гранта работают на цели фонда в долгосрочной перспективе.

Около 80% средств фонда идут на его программную деятельность. По словам Евгении Петельчук, большая часть бюджета фонда — это заработные платы: тьюторы, мастера, педагоги, психологи, поведенческие специалисты, специалисты по сенсорной интеграции, ведущие тренингов и творческих занятий. Благодаря этому каждый день продолжают работу все площадки фонда: и инклюзивные мастерские, и центр для детей, и квартира сопровождаемого проживания. Всего в месяц участниками проектов становятся уже более 150 взрослых с РАС (расстройством аутистического спектра) и 70 детей. За счет работы с родителями и специалистами в некоторые месяцы количество благополучателей вырастает до 1000 человек.

Большой объем трат — это расходные материалы на создание продукции в инклюзивных мастерских: ткани, фарфор, разные глазури и краски, дерево. Аренда и заработные платы административных сотрудников, например, юриста, фандрайзера, руководителей — это оставшиеся 20%. Сюда попадают и разные сервисные платежи: расходы на поддержание сайтов и внутренних систем фонда, разработка технологий и обучение для команды.

Затрат требует и технологическое обеспечение работы — это и CRM-система для ведения личных дел студентов фонда, бухгалтерское, управленческое программное обеспечение, онлайн-платформы и хранилища для образовательных проектов — всё, как в обычных компаниях.

— Последние несколько лет мы стали вкладывать больше ресурсов в обучение сотрудников и работу с внешними экспертами в сфере РАС и инклюзии, — продолжила Евгения Петельчук. — Это и обязательное обучение для всех сотрудников, и поддержка индивидуальных треков развития узких специалистов. А еще мы постоянно расширяемся. Например, сейчас приступили к ремонту большой площадки в Московском районе, куда переедет наш детский центр и консультационные форматы для взрослых.

Привлечением средств на благотворительные программы занимается весь бэк-офис фонда. Это и отдел социального предпринимательства, команда которого постоянно развивает продукцию инклюзивных мастерских и взаимодействует с заказчиками и покупателями. Это и команда коммуникаций фонда, которая занимается масштабными фандрайзинговыми акциями, спецпроектами и коллаборациями с брендами. Есть отдельный специалист, который ведет коммуникацию с частными жертвователями. Грантами тоже занимается отдельный человек, но в написании заявки всегда также участвует куратор проекта, для которого планируется запрашивать средства.

— Нам до сих пор периодически поступают вопросы вроде: «А почему сотрудники фондов не работают бесплатно?», — рассказала Евгения Петельчук. — Вообще вопрос заработной платы всегда очень чувствительный в секторе: НКО часто не могут позволить себе рыночный уровень оплаты. Зарплата покрывается грантовыми средствами, целевыми пожертвованиями и пожертвованиями на уставную деятельность фонда. Это даже пока не вопрос устойчивости НКО, а скорее, общественного настроения. При этом для развития программ помощи людям с аутизмом и инклюзивных проектов мы нуждаемся в уникальных компетенциях специалистов, сильных менеджерах, талантливых и успешных художниках в команде.

Инклюзивные мастерские фонда работают в рамках обычного цикла производства: закупка материалов, пробные образцы, тиражи продукции — все это создается мастерами с аутизмом и без, вместе. Продукция особенно ничем не отличается от того, что производят в любых других крафтовых мастерских. Но ко всему этому процессу добавляются еще специальные люди — тьюторы. Они помогают аутичным мастерам осваивать новые технологии производства и поддерживают на рабочем месте.

Мастерские как полноценное производство требуют достаточно большого перечня расходных материалов: ткани, фарфор, разные глазури и краски, дерево. В мастерских «Антона тут рядом» много высокотехнологичного и дорогостоящего оборудования: муфельные печи для обжига керамики, шелкографские станки для нанесения принтов и деколей, лазерный станок для работы с деревом, резаки, шлифовальные и швейные машины — все это делает мастерские по-настоящему профессиональным производством.

Произведенная продукция становится сама себе рекламой и поводом обратить внимание на социальные вопросы, начать с обществом диалог об инклюзии.

— Мы стараемся создать инклюзивное медиа-пространство для людей с разным опытом и возможностями: говорим об аутизме, расстройствах и нейроотличиях, психиатрии и социальных практиках на понятном всем языке, — говорит Лада Ефимова, директор по внешним коммуникациям фонда. — Продукция тут — один из важных каналов разговора про ценности и инклюзию в обществе. Вместе с авторами, художниками и дизайнерами мы создаем креативные проекты: коллаборации, рубрики в социальных сетях, коллекции, выставки и многое другое. Важная часть наших коммуникаций — сообщество неравнодушных людей вокруг фонда.

Гранты, которые позволяют развивать именно внутренние операционные процессы фондов, — по-прежнему очень большая редкость. Как отметила Евгения Петельчук, это риск для донора и пока еще неизведанная территория. Но в целом это обычный процесс инвестиций, только вместо прибыли инвестор получает решение социальной проблемы. При этом вложенные средства могут напрямую влиять на количественные и качественные показатели уже для финальных благополучателей.

— Например, в случае с грантом от Т-Банка мы смогли пересобрать внутренние процессы мастерских, сделав их более прибыльными, — говорит она. — Обычно на это не хватает ни денег, ни внимания, и можно долго стоять на месте без развития, иногда теряясь в большом потоке рутинных задач. Такие гранты — это всегда вызов, всегда пересборка: этот процесс редко бывает комфортным и требует много сил и энергии. Но зато потом результат можно измерить и посчитать, как и расширение проектов помощи людям с РАС, которое следует за расширением нашей прибыли.

Эффективность работы благотворительных организаций измеряется с помощью многослойной аналитики: где-то она достаточно простая — можно измерить количество благополучателей проекта, их прирост, изучать территорию их присутствия. Чаще всего такие метрики подходят в ситуациях полного отсутствия сервисов.

Чем дольше работает фонд, тем сложнее и многослойнее показатели его эффективности: здесь нужно измерять и долгосрочное воздействие, изменения в качестве жизни благополучателей, дифференцировать собственный вклад и общее развитие общества.

Устойчивость измеряется, как правило, возможностью реализовывать текущие программы и вкладываться в развитие. Здесь, помимо финансовых показателей, важно оценивать приверженность и компетенции команды, лояльность и вовлеченность партнеров, количество сторонников и рекуррентных жертвователей, состояние общественных институтов, изменяющихся благодаря действиям НКО.

Грантовая поддержка и изменения, которые она позволяет сделать, отражаются на подопечных фонда по-разному. Для кого-то из студентов фонда отсутствие изменений — самое важное. Рутинная ежедневная работа в мастерских и участие в творческих проектах являются для человека предсказуемой и знакомой сферой его жизни. Перемены могут вызывать тревогу и влиять не только на участие человека в проекте, но и на жизни всей семьи в целом. Поэтому важен индивидуальный подход, аккуратная адаптация и внимание к каждой истории.

 — Для кого-то, наоборот, новые форматы — это новые возможности, — продолжила Евгения Петельчук. — Так, например, в отделе социального предпринимательства благодаря гранту у нас появились аутичные сотрудники уже на офисных позициях, а не только в мастерских.

Получается, что грант работает комплексно: и дает возможность нам оказывать более качественную поддержку участникам проектов здесь и сейчас, и думать в целом над развитием инклюзивных программ в городе: с новыми вызовами и целями.