Искушение «Ангелами и демонами»

На российские экраны выходит фильм Рона Хауарда «Ангелы и демоны» по роману Дэна Брауна - сиквел «Кода да Винчи», написанный, правда, несколькими годами раньше. Его появление спровоцировал отчасти успех «Кода», отчасти – желание привести все и всех к общему христианскому знаменателю.

Католический мир в растерянности – Папа Римский приказал долго жить. В Ватикан стекается церковная элита, дабы достойно проводить усопшего, и с неменьшим достоинством избрать нового главу Католической церкви. В Риме полно народу, перед папской резиденцией в Ватикане круглосуточно дежурит толпа – лучших условий для совершения громкого теракта просто не бывает. Именно в это время происходит успешный запуск адронного коллайдера, а полученное в результате взрывоопасное антивещество уносит в чемоданчике некто с лицом и повадками убийцы. Вскоре по Ватикану разносится весть о похищении четырех кардиналов – каждый час будут убивать по одному, а в конце мероприятия взлетит на воздух весь Ватикан; и за все это, судя по зашифрованным посланиям, в ответе иллюминаты – некий Орден, в прошлые века активно противопоставлявший церкви науку и знание.

Расшифровать послания, естественно, может единственный в мире ученый Роберт Лэнгдон (Том Хэнкс), в «Коде да Винчи» спасший мир от католического заговора. Посланец Ватикана извлекает профессора из гарвардского бассейна и привозит на место, где тот знакомится с неприятным шефом швейцарских гвардейцев Рихтером (Стеллан Скарсгард) и симпатичной брюнеткой Витторией (Аилит Зоррор), которая по профессии биофизик и работала над адским веществом, пока его не украли. Рихтер смотрит мрачно и все запрещает, Виттория таскается за Лэнгдоном по святым местам, помогая разгадывать средневековые загадки во имя предотвращения грядущего кошмара. Папский камерарий Винченца (Юэн МакГрэгор), даром что красавец, проявляет дикую самоотверженность, и вообще ведет себя так образцово, что с первого кадра ясно, кто тут самая сволочь. Как пишут на интернет-сайтах - внимание, ниже раскрывается содержание фильма; но книжку-то, в конце концов, многие читали, так что не очень страшно.

Главная интрига нынешней премьеры закрутилась не вокруг фильма, а вокруг того, как отреагирует церковь, предавшая «Код да Винчи» анафеме, и запретившая режиссеру-богохульнику Хауарду приближаться с камерами к Ватикану, вследствие чего местные достопримечательности выстраивали в павильонах Лос-Анджелеса и дорисовывали на компьютере. Все это, конечно, моментально улетело в копилку к Хауарду же; и католические власти, осознав, какой мощный пиар сделали в прошлый раз голливудским недругам, новый фильм бойкотировали сперва (высказывание папского пресс-секретаря: "Я прокомментирую "Ангелов и демонов", только если студия купит тысячу десятигодовых подписок на официальную газету Ватикана" появилось на всех новостных лентах мира), а после премьеры хмыкнули что-то вяло-доброжелательное про "безобидное развлечение, которое едва ли может сколько-нибудь повредить величию и тайне Христианства".

Красиво, мол, и масштабно. Особенно, говорят, высокие чины впечатлились реконструкцией базилики Святого Петра. Их можно понять – очевидцы утверждают, что тамошние интерьеры сильно проигрывают в оригинале. Единственное внятное желание, возникающее после фильма – срочно ехать в святая святых; полагаю, туда действительно рванут толпы туристов, так что остроумцы, обзывающие «Ангелов и демонов» двухчасовым рекламным роликом Ватикана, совершенно правы.

Вообще, впечатление такое, что все посходили с ума. Церковь всерьез выступает против голливудского блокбастера, «порочащего католические ценности», и упрекает в искажении истории.

Изломанные фигуры ангелов очень эффектно смотрятся на фоне темнеющего неба, тьма сгущается над позолотой папского двора. Здорово, но вообще в продаже имеются документальные видовые фильмы, не омраченные присутствием Тома Хэнкса, который неубедительно напрягается, произнося слово «пентаграмма». В «Коде да Винчи» была эта Одри Тоту и версия о том, что у Иисуса Христа были дети. Сомнительно во всех отношениях, зато весело; а главное, что Тому Хэнксу, судя по всему, тоже было весело. Теперь он просто бежит, опаздывая ровно настолько, сколько нужно, чтобы порешить троих кардиналов из четырех; а симпатичная брюнетка бежит рядом с ним без особых причин, и хотя все отчаянно надеются, что в итоге у них что-то выйдет, он ее даже не поцелует. А в финале так выразительно будет глядеть, когда речь зайдет об обретении веры, что все как бы понятно. Спекся атеист. Так нечестно, в конце концов. И даже как-то пошло – обращать людей с помощью поделок Хауарда-Брауна.

Вероятно, это тоже всего лишь домыслы, и картина все же не подлежит интерпретации в силу своего космического простодушия. Но провести два часа в кинотеатре с этим простодушием наедине невыносимо, зрителю нужна хоть какая-то мотивация.

Жанна Каренина, «Фонтанка. ру»