Две катастрофы. Век спустя

Исполнилось 100 лет со дня двух катастрофических событий, сказавшихся на дальнейшей истории Ленинграда и страны. Речь о гибели парохода «Буревестник» и групповом изнасиловании, получившем название «Чубаровщина». Шел 5-й год НЭПа, СССР восстанавливался после ужасов I мировой и Гражданской войн с невиданной скоростью, быстрее, чем Германия, Франция, Англия. События августа 1926 года внушали тревогу: что-то в нашем государстве не в порядке.

29 августа 1926 года, воскресенье, 22-30.От пристани на Васильевском острове рядом с мостом Лейтенанта Шмидта отходит по расписанию в Кронштадт однопалубный, безмачтовый, колесный пароход «Буревестник». На нем 563 пассажира: краснофлотцы возвращаются из увольнительных, жители Кронштадта от ленинградских знакомых и родственников.

Капитан «Буревестника» тридцатипятилетний ингерманландский финн Альвер Пийспанен окончил двухклассную мореходную школу, командует «Буревестником» уже пять лет.

Экипаж «Буревестника» — беспросветные пьяницы. Из 24 человек непьющих — трое. Буйствуют иногда во время рейса так, что приходится связывать. 29 августа Пийспанен в запое, он в рейс не идет, остается продолжать кутеж с тремя матросами в трактире «Золотой якорь» на 6-й линии. Этот трактир запомнился тогда юному будущему писателю Вадиму Шефнеру висевшим там плакатом «Алкоголизма змей проклятый тебя в объятьях сжал всерьёз. Домой вернувшись без зарплаты, ты причинишь немало слёз. Морально плюнь на круглый столик, простись с бутылкою навек! Забудь, что был ты алкоголик, и стань нормальный человек!». На Пийспанена и его собутыльников этот плакат не подействовал.

В результате корабль в рейс повел помощник капитана Петр Храбунов, из вологодских крестьян. Он закончил Рыбинское речное училище и имел опыт судовождения по внутренним водоемам. 29 августа его первый опыт навигации в море.

Ленинградский Морской канал — сложен для навигации. Он довольно узкий, к тому же управление порта никак не могло починить электрический кабель, шедший с правого берега на левый, поэтому со стороны Васильевского острова было темно. С самого отплытия Храбрунов чудил от неумения. Какое-то время «Буревестник» даже шел вперед кормой. Исполняющий обязанности капитана стоял на мостике, за рулем — матрос Шилин. Часы пробили 11 вечера.

Навстречу шел германский пароход «Грета». Храбунов смотрел на него, а не на линию горизонта. Для того, чтобы разминуться с немцами, он приказал отвернуть налево в сторону темного Хлебного мола, но ход, как следовало по инструкции, не сбавил. Раздался сильный удар — «Буревестник» на большой скорости врезался в стенку мола. Часть команды выпрыгнула на мол и начала призывать остальных краснофлотцев и пассажиров следовать за ними. Но Храбунов, да и многие на судне сочли, что пароход просто сел на мель, что в морском канале случалось. Поэтому он приказал дать задний ход и отойти от мели в глубину. Между тем мель располагалась на несколько десятков метров справа. Если бы Храбунов знал фарватер и, пока «Буревестник» еще не потерял ход, сделал бы очевидный маневр, корабль бы не затонул.

Вода хлынула в трюм, машинное отделение, в каюты, на палубы. Началась паника. Шлюпок не хватала, команда бежала или растерялась, спасательные жилеты невозможно было завязать или развязать. Храбунов корабль не покинул, все это время он сидел на трубе и организовать спасательные работы даже не пытался. Большую часть пассажиров все же удалось спасти, они цеплялись за доски, держались за спасательные круги. На место катастрофы приплыли шлюпки с «Греты», портовые буксиры. Поиски жертв катастрофы продолжались несколько дней. Водолазы и спасатели нашли 66 трупов.

16 ноября 1926 года закончился суд над виновниками катастрофы. Приговоры — довольно мягкие. Пийспанен, Храбунов и капитан речного порта Усков получили по три года заключения.

За неделю до гибели «Буревестника», 21 августа 1926 года прогремела на весь Советский Союз «Чубаровщина». Тридцать хулиганов изнасиловали в саду Сан-Галли двадцатилетнюю девушку. Пятерых насильников расстреляли, остальных отправили на Соловки.

Когда смотришь на фотографии Ленинграда 1920-х, замечаешь — люди не ходят по тротуарам даже на Невском проспекте, топают по проезжей части. После уменьшения за годы Гражданской войны в пять раз населения Петрограда в бывшую столицу хлынула новая волна переселенцев, в основном крестьян, с городской жизнью не связанных. К власти пришли энергичные, но полуграмотные победители в Гражданской войне — капитанов дальнего плавания на корабельных мостиках заменили выпускники ремесленных училищ. Из руководства заводов инженеров вытеснили партийные активисты. Разрыв между городом и деревней фактически низводил городскую культуру к деревенской.

Из этого положения существовало два выхода. Один предлагал Николай Бухарин — медленное преодоление деревенской отсталости, инвестиции в просвещение — «строй цивилизованных кооператоров». Крот истории медленно роет, словами Гегеля. И конец туннеля был уже виден: деревня жила лучше, чем когда-либо, избы-читальни заводились крестьянами без понукания начальства, загоралась над страной «лампочка Ильича», крестьяне покупали тракторы в кредит. Будущий Китайский успех казался неизбежным.

Победила другая, сталинская точка зрения — быстрое насильственное насаждение цивилизованности сверху. Хватит терпеть, надо решать через силу. Август 1926 — катастрофа «Буревестника» и «Чубаровщина» способствовали принятию крутых и кровавых решений. Они — в истоке «Великого перелома» — коллективизации, индустриализации, культурной революции.