На сцене БДТ найдут сценическое воплощение стихи концептуалиста Андрея Монастырского

На Второй сцене БДТ (Каменноостровский театр) 21 и 22 февраля, а также 7, 8, 21 и 22 марта состоится премьера спектакля «Исчезновение» в постановке режиссера Арсения Бехтерева.

В основе спектакля лежит поэтический цикл московского концептуалиста Андрея Монастырского, стихи 1976 года становятся поводом для исследования границ восприятия. Для Арсения Бехтерева, выпускника режиссерской мастерской Андрея Могучего, эта работа станет третьей в БДТ.

Поэтический мир Андрея Монастырского, одного из ключевых представителей московского концептуализма и основателя легендарной группы «Коллективные действия», строится на парадоксальной фиксации мгновенных состояний сознания. Бехтерев, вслед за методом Монастырского, переносит этот принцип в театральное пространство: спектакль становится исследованием сценических возможностей текста. Концептуализм и сценическое искусство, при всех своих эстетических различиях, сходятся здесь в главном — в желании «попасть в сердце настоящего времени», в попытке уловить то неуловимое, что составляет ткань нашего восприятия.

Название спектакля — «Исчезновение» — прямая отсылка к первой акции «Коллективных действий», которая называлась «Появление». Но если у Монастырского появление было связано с демонстрацией предметов в пустом поле, то Бехтерева интересует обратный процесс.

Исчезновение здесь понимается сразу в нескольких регистрах: как избавление от «шума окружающих значений», когда предметы перестают быть символами и возвращаются к самим себе; как фундаментальное событие человеческой жизни — момент перехода за пределы сознания; и наконец, как чисто театральный жест, где фигуры актеров, слова, смыслы могут растворяться в пространстве.

Режиссер предлагает зрителю не ограничиваться этими трактовками, но использовать их как отправные точки для собственного путешествия вглубь спектакля.

Визуальный облик постановки создается дуэтом художников — сценографом Анваром Гумаровым и художником по свету Евгением Киуру.

В эпоху перенасыщенности информацией и значениями такой театр может показаться герметичным. Но, возможно, именно в этой герметичности и кроется его парадоксальная открытость: освобождаясь от шума интерпретаций, зритель получает шанс встретиться с чем-то подлинным — с самим собой в момент чистого восприятия.

16+