«Человек XVIII века нас бы понял». Кто и зачем возрождает в Петербурге театр эпохи барокко

8 июня в особняке общества «Пальма» состоится премьера спектакля «Галантные празднества», создатели которого позиционируют себя как «театр, говорящий языком XVIII столетия». «Фонтанка» побывала на репетиции и поговорила с авторами постановки о поиске баланса между аутентичностью исполнения и стремлением быть понятным современному зрителю и о том, чем играющие в пастухов аристократы близки людям XXI века.

Три дамы в пышных платьях, украшенных оборками и рюшами так, что больше напоминают тортики, проявляют внимание к кавалеру, танцуя вокруг него и увивая его цветочными гирляндами, но тот не проявляет взаимного интереса и уходит. Музыка меняется, свет меркнет. На сцену выходят служанки с фонарями и мужчины в костюме кустов, которые танцуют с дамами. Над ними расстилается полупрозрачный синий покров. Вуаль такого же цвета служанки надевают на другую даму, которая начинает исполнять арию из «Балета ночи» — того самого, где Людовик XIV исполнил партию Аполлона и стал для современников и потомков «королем-солнце».

На сцену выходит мужчина в образе Пьеро, но крылья и лук со стрелами выдают в нем Амура. Он засыпает на коленях у Ночи. Тем временем дамы берут его лук и исподтишка ранят любовной стрелой отвергнувшего их кавалера. Приглядевшись, в кавалере можно угадать Аполлона, а в дамах — озорных нимф. Декорация, изображающая то ли рассвет, то ли закат над идиллическим пейзажем, намекает, что дело происходит в некоем фантазийном пространстве. Хотя минималистичность самой конструкции заставляет выдвинуть другую версию: перед нами театр.

Так выглядит одна из сцен спектакля «Галантные празднества», поставленного «Театром месье Антьерлюса» — петербургским коллективом, объединившим исследователей сценического искусства XVIII века, исполнителей музыки эпохи барокко, актеров уличных театров и реконструкторов старинного танца. И несмотря на стремление приблизиться к аутентичной манере исполнения, создатели подчеркивают: это не реконструкция. «Мы современный театр, хотя и следуем традициям старинного театра», — говорит режиссер-постановщик Людмила Николаева.

«Галантные празднества» можно смотреть как ожившие полотна французских живописцев XVIII века — Николя Ланкре, Жан-Оноре Фрагонара, Антуана Ватто, Франсуа Буше. Само название (фр. Fêtes Galantes) отсылает к термину, которым Королевская Академия живописи и скульптуры назвала жанр полотен Ватто, изображающих придворные развлечения: концерты, танцы, музицирование, прогулки в живописных садах и парках.

Поэтому кавалеры и дамы, которые преображаются то в пастушков и овечек, то в садовниц и птицеловов, то в рыбаков и прачек, будут возникать перед зрителем «Галантных празднеств» на протяжении всего действа. «Одна из центральных тем спектакля — мечта об идеализированном мире, в котором можно быть собой, не следуя театру придворных ролей и строго регламентированному этикету», — комментирует автор либретто Никита Вернер.

Еще один пласт спектакля — мифологический и аллегорический. Главный сюжет вращается вокруг любви Аполлона, а исполняющая арии певица предстает то в образе Ночи, то в образе Помоны — богини плодородия и изобилия, то в роли нимфы Дафны. Человек XVIII века без труда считал бы все отсылки, ему было бы совершенно ясно, кто перед ним и что каждый образ означает в контексте спектакля, отмечает Никита Вернер. Чтобы не лишать современников этих оттенков, предусмотрена программка — с либретто и переводом арий. Но однозначного толкования происходящего на сцене ждать не стоит. «Мы указываем, на что стоит обратить внимание. А дальше предлагаем зрителю стать соавтором и сделать свои выводы», — говорит Людмила Николаева.

«Галантные празднества» — это не речевой спектакль, а в первую очередь телесный», — подчеркивает Людмила Николаева. За всё представление будет сказано буквально несколько фраз — и те на французском. Актеры рассказывают историю и выражают эмоции через пантомиму — им в прямом смысле приходится играть лицом и использовать язык жестов. В роли дополнительных средств выражения используются арии из барочных опер и танцы.

Сами создатели называют спектакль водевилем — но не в привычном смысле, а в том, в каком его понимали в галантную эпоху. «Водевиль — жанр, где сочетались пение, танцы, актерская игра и лирика. Сюжет, как правило, был на сельскую тематику», — говорит Никита Вернер.

Водевили были народным жанром, исполнялись в ярмарочном театре (фр. Theâtre de la foire). Такие пьесы часто представляли собой пастиши — объединенные общим сюжетом отрывки из разных популярных произведений того времени. «Например, бралась ария из оперы „Армида“, но вписывалась в комедийный контекст», — объясняет Никита Вернер. По такому же принципу построены и «Галантные празднества», где звучат произведения Жан-Батиста Люлли, Жан-Филиппа Рамо, Жана-Жозефа Муре, Марена Маре и других композиторов эпохи барокко. Также «Театр месье Антьерлюса» вдохновляется модным во Франции XVIII века «Театром итальянской комедии» (фр. La Comédie-Italienne), который вырос из площадной эстетики комедии дель арте. Образы служанок — скорее родом оттуда.

Создатели «Галантных празднеств» видят свою задачу в том, чтобы показать искусство эпохи барокко «как оно есть», не прибегая к упрощению и осовремениванию. «В барочном театре всё — свет, пластика, декорация, музыка — служит единому замыслу. В современном театральном переосмыслении часто происходит деконструкция: элементы разъединены, и магия исчезает. А для меня барочная опера — это сказка, целостный мир, в котором возможно пережить подлинный катарсис. Лишенная роскоши своих выразительных средств, она становится бледной тенью — словно жар-птица, оставшаяся без перьев», — объясняет Никита Вернер.

Отсюда скрупулезное следование исторической технике — там, где это возможно. Так, арии спектакля исполняются на французском языке, как он звучал в XVIII веке, и сопровождаются языком жестов, принятым в барочном театре, танцоры следуют нотации, составленной барочными хореографами.

Музыканты — полноправные участники сценического действа. «В нашем спектакле восемь музыкантов играют без дирижера, что было характерно для эпохи барокко. Между певицей и ансамблем музыкантов нет такой пропасти, которая появилась в XIX веке, когда Вагнер посадил оркестр в яму, а певцов оставил на сцене. Певица — одновременно участник ансамбля музыкантов, в то же время она и актриса, таким образом стираются границы между „танцорами“, „певцами“ и „оркестром“», — рассказывает музыкальный руководитель проекта Любовь Шаромова.

В оркестр входят клавесин, виола да гамба, блокфлейты, флейта траверс, барочные скрипки, барочный фагот, барочный гобой, барочный альт, барочная лютня, барочная гитара. В таких инструментах используются так называемые жильные струны, которые, как и в XVIII веке, делаются из кишок животных. «За счет этого они звучат нежнее и тоньше и не издают такого металлического дребезжания, как современные инструменты», — комментирует Любовь Шаромова. Также барочное исполнение подразумевает большую долю импровизации: в партитуре часто прописаны, например, только верхний и нижний голос — наполнение музыканты должны уметь сочинять сами.

Найти оригинальные ноты для барочных арий оказалось не так просто. По словам Никиты Вернера, копии пришлось добывать через знакомых из парижского музея «Карнавале». «Анонимных контрдансов, которые мы используем в нашей постановке, как оказалось, тоже нигде нет. Приходилось писать в Прованс и добывать эти ноты», — рассказывает он.

Декорации и эскизы костюмов создала петербургская художница Людмила Сапатова, вдохновляясь иллюстрациями XVIII века и картинами галантных живописцев. Реквизит и бутафорию изготовил один из актеров — Николай Лелюк. Эта часть постановки, по меркам настоящего барочного театра, выглядит минималистичной. Но воссоздание полноценной барочной постановки со сложной сценической машинерией потребовало бы совсем других бюджетов, признают создатели.

Повтора постановки «Галантных празднеств» на театральной сцене пока не планируется. Но «Театр месье Антьерлюса» не исключает, что будет показывать спектакль в сокращенном варианте на фестивалях уличного театра или фестивалях старинной музыки, а также давать более камерные представления: собрать 18 исполнителей, задействованных в самых разных проектах, не так просто. Возможно, следующим проектом будет постановка в стиле русского лубочного театра, возникшего при Петре I как синтез народной скоморошьей традиции и европейской придворной культуры.