
В кинотеатрах мира — «Скрудж», экранизация знаменитой святочной истории Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе». Режиссерское кресло занял модный автор ужасов Тай Уэст. Из истории про жадного дельца, который встречается с призраками на Рождество, он постарался сделать готический хоррор под Тима Бертона: в главной роли Скруджа выступил Джонни Депп. И его появление — самая интересная интрига во всём фильме.
Может, стоит напомнить во избежание недоразумений, что изначально Скрудж — это не имя утки-миллионера, а фамилия диккенсовского героя, ставшая нарицательной для любого скряги. В оригинале кино называется по имени героя — «Эбенезер». У нас фильм переименовали в «Скруджа» — это сразу откликается у любого ребенка 90-х.
Накануне Рождества Скрудж сидит в мрачной конторе, называет нищих на улице бездельниками, смеется над благотворительностью, мытарит своего клерка Крэтчита (Руперт Гринт) и злобно отклоняет добросердечное приглашение на рождественский ужин от родного племянника Фреда (Сэм Клафлин). Больше всего на свете Скруджа раздражает именно бессмысленная радость на Рождество. Вечером к Скруджу домой вдруг является дух его покойного делового партнера Марли (Иэн Маккеллен) и предупреждает, что если Эбенезер не исправится, то его ждут вечные муки. Вслед за Марли поочередно появляются три призрака: прошлого, настоящего и будущего Рождества, которые показывают Скруджу всю его жизнь и дают единственный шанс изменить свою судьбу.
В западном мире «Рождественская песнь» — вещь прямо-таки хрестоматийная, наравне с «Оливером Твистом» и «Пиквикским клубом». Экранизировали ее множество раз, а Скруджа играли и Джим Керри, и Гай Пирс, и Майкл Кейн. Но никогда еще, кажется, из нее не делали такого ужастика.



Режиссер Тай Уэст известен своими авторскими хоррорами «Перл» и «Максин XXX», которые стилизовал под слэшеры 1980-х. Здесь вместо призраков Рождества он призвал главным образом дух Тима Бёртона. В этом нет сомнений с первых же кадров, с кроваво-красного готического заглавия фильма, с картин туманного викторианского Лондона — гроб, гроб, кладбище, ворон… Дальше — больше. Выходит Иэн Маккеллен в саване, страшно разевает рот и гремит цепями. У безобидных призраков Рождества — то сизые бельма вместо глаз, то зияющая грудная клетка, то они вообще напоминают смесь назгулов с дементорами. По улицам носятся толпы воющих призрачных зомби.
Вроде бы неплохая находка, но при этом все ужасы тут словно для проформы. Нет в них ни жути, ни того макабрического веселья, которым были полны особенно ранние фильмы Бертона. Это скорее сдержанный викторианский поклон мастеру, но такая церемонность тут больше вредит.
Вообще, при всей заявке на новаторство, которой приманивали зрителя в рекламной кампании, «Скрудж», как приглядишься, — очень консервативная, традиционная и не хватающая звезд с неба экранизация. Всё здесь как положено, с верно расставленными акцентами насчет жадности и страданий неимущих, сентиментальной моралью, без выдумок и хулиганства. Оно и понятно, антикапиталистическая тема «Рождественской песни» сейчас — как нельзя более ко двору. Но Диккенс умудрился оживить довольно слащавый жанр святочной истории своим талантом, Тай Уэст же загоняет историю глубже в объятия серьезной благонравности.
Главным аттракционом в фильме, конечно, оказываются никакие не призраки, а сам Эбенезер. Вернее — исполнивший его роль Джонни Депп. Он и сам тут появляется отчасти как призрак самого себя. В голливудских постановках актера не бывало уже восемь лет как, после скандального судебного разбирательства с Эмбер Херд. Деппу тогда отказали от двора — он лишился роли Гриндевальда в «Фантастических тварях» прямо посреди съемок франшизы и с тех пор появлялся только в независимых проектах второго плана, и то не слишком успешно. Конечно, премьера «Скруджа», который продвигает один из голливудских гигантов, Paramount, знаменует возвращение Джонни в объятия фабрики грез.
Тем более в таком привычном для него жанре, как легкий ужастик под Бертона. Депп в образе Скруджа скорее похож на другого бертоновского героя, Пингвина, которого когда-то сыграл Дэнни ДеВито. Эбенезер-Депп двигает длинным бутафорским носом, морщится, хмурится, щурится, щерится и всячески старается показать переход героя из токсичного состояния в прогрессивное. Фильм, явно нарочно, прямо пухнет от намеков на депповскую драму и покаяние. При помощи призраков Скрудж наконец-то замечает страдания бедных, осознает свое абьюзивное поведение и привилегии, заново переживает детские и юношеские травмы, в общем прорабатывается, как сейчас говорят. Всё это кажется несколько формальным, но на то и ритуал, которым, честно говоря, кажется весь фильм — праздничным мероприятием по разнарядке, выполненным без огонька, но исправно.
Как говорил товарищ Огурцов в «Карнавальной ночи», «необходимо приложить игру фантазии, чтобы в соответствии со сметой провести наше мероприятие, так сказать, на высоком уровне».
Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»
Чтобы новости культурного Петербурга всегда были под рукой, подписывайтесь на официальный телеграм-канал «Афиша Plus».


















Достижения
Первая сотка
Написать 100 комментариев
На полпути к тысяче
Написать 500 комментариев
Словесный поток
Написать 1000 комментариев