В кинотеатрах вышел фильм «Лиля» Веры Сторожевой — полнометражная «затравка» на два с половиной часа, предваряющая выход одноименного девятисерийного продукта на Первом канале. Эксцентричную музу Владимира Маяковского сыграла Мария Смольникова, чаще представляющая героиню в комическом свете, чем в романтическом.

Как правильно воспринимать неоднозначный образ Лили Юрьевны, на всякий случай объясняется в прологе фильма, где несколько мужчин собираются, чтобы развеять ее прах, и кто-то произносит эпитафию: «Ее многие ненавидели, называли стервой и некрасивой… Она была разной, и дурной, и прекрасной, но всегда оставалась Лилей Брик, и никто не сможет плюнуть на ее могилу» — с последним фактом тем более трудно спорить, что с экрана щедро сыплется густой пепел.
Надо сказать, что в фильме показан достаточно односторонний взгляд на героиню, и большим разнообразием проявлений она не удивляет. Возможно, какие-то неожиданные грани Лилиного характера продюсеры приберегли для сериала, а для полного метра отобрали побольше такого, что по общественному телевидению показывать не пристало — прежде всего, это сексуальные сцены. Кроме законного мужа Осипа (Евгений Стычкин) и друга семьи Володи (Андрей Максимов), Лиля с удовольствием занимается вполне откровенным сексом с арт-критиком Николаем Пуниным (Илья Смирнов) и с видным партийным деятелем Александром Краснощековым (Виктор Добронравов).

Но и кроме секса, Лиля активно использует любой предлог продемонстрировать свое гармоничное телосложение максимальному количеству потрясенных зрителей. В первой же после пролога сцене, когда Лиля и Ося сидят на улице за столиком ресторана, муж начинает пилить жену за то, что она заказывает слишком дорогие наряды из Парижа. Однако гордая Лиля, устав слушать упреки, молниеносно срывает с себя платье и с торжествующим видом устремляется прочь в одних чулках и шляпе, победоносно помахивая бокалом шампанского. Раздающийся фоном тревожный свисток постового вызывает, возможно, не совсем уместную ассоциацию с комической сценой из «Мастера и Маргариты», когда после сеанса в театре варьете замороченные Воландом гражданки «в одних панталонах бежали по Тверской» (хотя Лиля замечательно обходится и без панталон).
Вообще, Мария Смольникова, умная актриса с чувством юмора, тонко изображает Лилю со всеми ее эпатажными выходками не то чтобы совсем анекдотической карикатурой, но вздорной экзальтированной особой, к которой трудно относиться всерьез, даже в самых патетических сценах: например, когда она заливается горючими слезами, слушая поэму «Облако в штанах» в исполнении начинающего автора. Разрыдавшись и уронив свой неизменный аксессуар — бокал, Лиля еще долго не может отойти и изливает эмоции мужу: «Во мне что-то открылось, как кран. Я на папиных похоронах так не рыдала… Это мгновенно запоминается, эти слова пульсируют, как кровь в венах…», так что даже вроде бы привыкший к нервной подвижности супруги Осип теряется: «Я не готов продолжать с тобой разговор в такой степени экзальтации!»

А не избалованный вниманием публики и комплиментами Маяковский, который в фильме вообще показан человеком простодушным и инфантильным, мгновенно влюбляется в Лилю из благодарности за ее восторженные слезы. Чуть позже он признается, что когда ухаживал за Лилиной младшей сестрой Эльзой (Ангелина Стречина), то старшая сестра поначалу произвела на него невыгодное впечатление: «Вы мне сразу не понравились как обыкновенная мещанка». Лиля вроде бы пропускает эту реплику мимо ушей, хотя тут при всей своей телячьей наивности поэт нечаянно угадывает главную болевую точку своей музы.
Кроме сексуальной раскрепощенности, в фильме вторым компонентом немногосложной Лилиной личности выступает панический страх прожить обыкновенную, заурядную жизнь и показаться мещанкой. Именно этим страхом (в сущности, тоже по большому счету мещанским), а не настоящей внутренней свободой, можно объяснить все эскапады героини и навязчивое желание шокировать. Об этом, похоже, изначально догадывается проницательный Пунин, к которому Лиля подходит в ресторане, на весь зал спрашивая: «Сударь, можно с вами переспать?», на что тот иронически улыбается: «Всё буржуазию фраппируете, ну-ну…»

Разговоры Бриков о том, что бы такого еще придумать, чтобы ни в коем случае не прожить обыкновенную, нормальную жизнь, становятся важным лейтмотивом фильма. В одном из первых эпизодов Лиля после похорон отца, сидя на кровати и расшнуровывая свои соблазнительные высокие боты, не без пренебрежения отзывается о покойном, который «прожил свою маленькую жизнь, перекладывая бумажки», как один из тех несчастных обывателей, после смерти которых ничего не изменится. Ося, расстегивая штаны, подхватывает: «Почему никто ничего не делает, чтобы его имя осталось в истории?»
Чуть позже Лиля не на шутку расстраивается, что «ничего не создает» и просит мужа поскорей запечатлеть ее голой: «Единственное, что у меня есть — мое тело, я хочу его запомнить таким, как сейчас». Ося пытается успокоить жену, перечисляя ее интеллектуальные плюсы, но она безутешна: «На могиле ведь не напишут: „У нее был тончайший вкус, она говорила на трех языках“». Неудивительно, что с такими умонастроениями Бриков начинающий поэт Володя становится для них лакомой добычей и единственным средством передвижения в вечность. «Только в его стихах ты можешь остаться в веках», — говорит Ося Лиле.

Попытки амбициозной Лили если не создать что-то, то хотя бы вмешаться в процесс творчества Маяковского, продемонстрировав свой хваленый «тончайший вкус», тоже носят оттенок комичности, когда муза пытается советовать поэту, какие слова лучше употреблять, а какие — нет, в частности, прицепляется к строкам из поэмы «Флейта-позвоночник»: «Как чашу вина в застольной здравице, / Подъемлю стихами наполненный череп». «„Подъемлю“ — это как-то по-церковному», — морщит носик Лиля, и Володя вроде бы покорно исправляет на «подниму», однако позже Ося ставит на место возомнившую себя филологом Лилю: «Стилистический ряд отправляет нас к церковнославянской традиции. „Подниму“ сразу же проваливает строфу, неужели ты не чувствуешь?» Лиля и правда ничего такого, похоже, не чувствует: ее внутреннее чутье заточено на другое. «Понюхай, как пахнет славой, надеждой и огромными деньгами», — говорит она, протягивая Маяковскому свежеотпечатанную книжечку впервые изданного Бриком «Облака в штанах».
Интуитивный нюх на барыши оказывается в фильме третьей базовой составляющей Лилиного характера, как бы она ни прикрывалась возвышенными банальностями: «Поэзия — это то, что задевает, заставляет чувствовать, дышать, жить…». Этот текст Лиля декламирует, вылезая из постели Пунина, который в очередной раз выступает самым умным персонажем, видящим героиню насквозь и дающим ключ к пониманию ее характера. Пунин прекрасно знает цену Лилиному пафосу, верно понимает ее систему приоритетов и цинично затыкает фонтан ее красноречия упоминанием о более насущных ценностях: «Вы чулки, чулки забыли».
Лидия Маслова, специально для «Фонтанки.ру»














