Чебурашка — либерал, а Гена еще хуже. Философ Дугин дал большое интервью о судьбе России

Консервативный философ Александр Дугин дал почти трехчасовое интервью журналистке Ксении Собчак. «Фонтанка» пересказывает главное о пользе от запретов, репрессиях как возможности — и, конечно, о подготовке к ядерной войне.

Северная Корея — единственное государство, которое пришло России на помощь во время спецоперации на Украине. Тот, кто за тебя проливает кровь и поддерживает, не может быть плохим по определению. Если сравнивать откровенно закрытое северокорейское общество с западными демократиями, то Северная Корея с точки зрения нравственности, порядка и соблюдения правил жизни выиграет у современной «цивилизации Эпштейна» на Западе.

Ещё в северокорейском обществе, китайской культуре и в некоторой степени русской православной культуре иначе определяют субъекта свободы. Человек — это не индивид, а соборность, община и коллектив. Здесь человек всегда больше, чем один. Это ты и ещё кто-то. Когда субъектом свободы становится община, то представление о свободе радикально меняется.

Мультфильм про Чебурашку — «Бивис и Батхед» советского разлива. Хорошие ребята гуляют, ничего не делают, но ничего у них не получается. Чебурашка — монстр без идентичности, советский брейнрот. Позднесоветский период я застал в здравом состоянии, помню, что взрослые люди — генералы и полковники спецслужб, врачи, инженеры и обычные граждане — во время застолий пели про «Голубой вагон» и «Волшебника». Тогда Чебурашка стал воплощением предельной бессмысленности позднесоветского периода.

Одна из опций суверенного государства — это свобода войны и мира. Теперь мы не просто национальное государство, а государство-цивилизация. Я не считаю, что война является антитезой мира. На самом деле и война, и мир — это свойства свободного субъекта. Это вещи абсолютно взаимосвязанные. Когда мы говорим «лишь бы не было войны», то это значит, что мы готовы пойти на всё, в том числе и ликвидацию собственной субъектности, если нам просто страшно и не хочется воевать.

Русские вообще очень невоинственный народ, но чем больше мы говорим о мире, тем страшнее становятся войны. Мне представляется, что ответственное отношение к войне является путем к миру. Люди, приходящие с фронта, не хотят воевать, но они хотят побеждать, они знают цену войне.

Самая главная борьба — это метафизическая война. Это не сбой, а состояние, которое мы должны принять на себя, признать и осмыслить.

Больше всего мне нравится образ экономиста и социолога Александра Чаянова. Речь о крестьянской России будущего. Должен произойти огромный исход из городов, почти религиозный исход, как ушли евреи из Египта. Это будут поселения с огромными территориями и цветущими садами. В этих сельских поселениях, где население занято благородным трудом, высятся огромные здания театров и библиотек, там люди преподают древнюю и современную философию.

Весь народ живет в поселениях на земле с храмами и высокими технологиями. Там есть сельский русский интернет, закрытый от токсичных поползновений врага. Ещё у Чаянова очень хорошая идея: над всем этим находится огромный русский купол. Он не позволяет никакому врагу напасть на эту благословенную и мирную страну. Денег в этом обществе нет.

Запреты с точки зрения христианской традиции — это не чисто отрицательные вещи. Они позволяют высвободить силы для главного, более важного и принципиального. Когда мы выводим за скобки то, что нас отвлекает, когда освобождаем «территорию», чтобы человек сосредоточился на человеческом в себе, то мы ему помогаем.

Многие запреты имеют функцию аскезы духовного пути человека. Человек — свободное существо. За него добро мы выбирать не можем, но можем помочь защититься от зла.

Произошедшее изменило моё личное отношение к смерти и людям. Осознал, насколько важен человек как таковой. Когда такое происходит, то понимаешь, что пропал космос, целая вселенная погасла. Это про важность человека в целом.

Государство должно внушать определенный ужас казнокрадам, предателям, шпионам и людям, которые совершают непотребные поступки. Сейчас мы перешли к терпимости к самым безобразным поступкам. Репрессии являются механизмом ротации элит.

Общество ничего не знает о настоящем Сталине. В постсоветскую эпоху Сталин стал появляться как миф: чем больше либералы и реформаторы его ругали, тем больше народ стал создавать контрмиф. Этот образ не имеет никакого отношения к реальному Сталину, его кровавому садизму, уничтожению крестьянства и лучших людей. Это сильный лидер, который ведёт страну суверенным курсом, а какой ценой — все забыли. Сталин стал красным царём, символом гордости, суверенитета и мощи.

Я тогда работал завкафедрой в МГУ. Приехала девушка [Мария Певчих**] из Англии, говорит, что буду у вас учиться. Отвечаю: у меня есть представление о двойственной этнической идентичности кельтов и германцев, напишите чего-нибудь интересное на эту тему. Диплом был средненький, не произвёл на меня никакого впечатления. Там не было никакой работы мысли. Тогда её работа меня немного разочаровала, потом я забыл эту фамилию.

Владимир Путин — это загадка, настоящий сакральный правитель. Отношения народа и правителя в России являются особой темой. Мы мыслим правителем, находимся в его сознании. Это особая русская антология власти. Для нас Путин — это квинтэссенция нашего исторического пути. Каждый русский человек что-то додумывает, у каждого есть свой Путин. У Путина два тела: индивидуальное и историческое. Этот исторический Путин — проекция наших желаний и чаяний.

Я ненавижу ядерное оружие, но на меня дурное влияние оказал политолог Сергей Караганов. Мы видим, что табу с ядерного оружия сняли после войны Ирана и Израиля, произошедшей с 12 по 24 июня 2025 года. Такое впечатление, что какие-то силы в мире раскрывают ящик Пандоры. Это вызывает у меня негодование и неприязнь, как и человечество вообще. Сейчас оно вступило в какую-то фазу и вприпрыжку двигается в сторону расчеловечивания.

В «файлах Эпштейна» одна из линий — строительство бункеров. Есть впечатление, что какие-то элиты на Западе всерьез готовятся к ядерной войне и превентивным ударам. Коммуникации между нами и ими начинают постепенно расплываться.

* «Фонд борьбы с коррупцией» признан нежелательной, террористической, экстремистской организацией, иностранным агентом в России. Ликвидирован по решению суда.

** Внесена Росфинмониторингом в перечень экстремистов и террористов. Внесена Минюстом РФ в перечень иноагентов.