Семь часов в месяц на свидания с сыном

«Фонтанка» публикует письмо читателя Таира Касумова. Он столкнулся с очень обычной для тысяч российских мужчин проблемой. Долго пытался ее решить, но пока выходит так себе.

Коренной петербуржец, сын преподавателя по вокалу в опере Михайловского театра и преподавателя английского в СПбГУ, он к такому в жизни не готовился и оказался один на один с системой, в которой по умолчанию является просителем. Своих прав, декларируемых законом, он вынужден добиваться в судах. Причем эти самые права могут вольно трактоваться судьей на свое усмотрение. А тот, кто должен решения суда исполнять, тоже может их трактовать по-своему.

И надо молчать, терпеть и не спорить — иначе в два счета получишь реноме скандалиста и лишишься даже того малого, чего уже удалось достичь.

Конечно, в отношениях между бывшими супругами самыми пострадавшими оказываются дети. Взрослые, вымещая друг на друге свои обиды, довольно часто используют их в качестве оружия — кто самообороны, а кто и нападения. Каждый такой случай индивидуален, и судить по нему об отношениях между другими парами категорически нельзя.

Однако нельзя и не признать явно «матриархального» уклона российской судебной системы в спорах между родителями о детях. На каждый случай злоупотребления отцом своим правом можно привести по десять «женских» злоупотреблений. На каждый случай победы мужчины в суде по «детскому» вопросу — сотни случаев торжества женщин. Во многих случаях справедливого, стоит также признать.

И за всеми этими победами, поражениями, обидами и местью всегда стоит фигурка ребенка, который не очень понимает, что происходит, винит в этом себя и все еще надеется, что папа с мамой как-нибудь договорятся и это все закончится.

У меня наболело, долгая борьба чрезвычайно утомляет, а отсутствие результата обесценивает усилия. Я хотел бы привлечь внимание к большой проблеме, но не знаю, каким способом. Мне пришла в голову мысль опубликовать что-то вроде открытого письма.

Вот оно.

Мы вместе прожили с женой совсем недолго, примерно полтора года, с 10.2020 по 04.2022, после чего жена захотела развестись. В браке родился сын, Александр. Поскольку жена заявила, что несчастна, я не стал сопротивляться, согласился на развод, хотя веских оснований для него, на мой взгляд, не было. Место жительства ребёнка осталось у мамы, так как это обычная практика, и с этим я тоже согласился.

Однако, к моему горькому разочарованию, обида за несостоявшуюся семейную жизнь, как часто бывает, вылилась в месть.

В течение года я практически не имел возможности общаться с сыном. Мне не давали информации о его развитии, здоровье, обманывали насчёт его места нахождения и т. д. Встречи бывали крайне нерегулярными, и то, в основном мне приходилось караулить у дома в ожидании выхода ребёнка на прогулку.

Долгие месяцы убеждений бывшей жены, что так нельзя, что ребёнок не виноват и не имеет отношения к нашим размолвкам, ни к чему не привели.

Наконец, в ноябре 2022 года бывшая жена прислала мне в мессенджере проект соглашения по общению с ребёнком, по которому нам с ним отводилось всего 3,5 часа в неделю. Оно меня не устроило, казалось ничтожным и совершенно неприемлемым.

Я продолжал просить встреч с сыном до следующей весны, и в конце концов подал в суд на определение порядка общения, указав, что сын любит папу, нуждается в нём, что чрезвычайно рад общению со мной и что для полноценного развития ребёнку необходимо нормальное общение с отцом и участие в общей семейной жизни, приведя ещё ряд аргументов.

Сторона ответчика (мамы ребёнка) общалась в суде только через адвоката, так что услышать мнение её самой суду так и не удалось. Даже после прямого запроса судьи о приходе бывшей жены в суд.

В качестве аргументов против моих требований были указаны недоношенность ребёнка, частые простудные заболевания, наблюдение у врачей и привязанность к матери.

Проницательная судья Выборгского районного суда, вероятно, внимательно и критически изучила представленные справки. Суд первой инстанции в основном поддержал мои пожелания к общению с сыном и вынес соответствующее решение.

Однако сторона ответчика подала апелляцию, и Городской суд решение районного суда отменил. Оказалось, что по какой-то причине в решении районного суда отсутствует подпись судьи, что влечёт автоматическую отмену такого решения.

Было вынесено новое решение, в котором мне предоставлено 7 (семь!) часов общения с ребёнком в месяц (!). Моя дальнейшая кассация ничего не изменила, хотя я пытался узнать, почему меня так ограничивают, если по закону права и обязанности родителей равны.

За три года борьбы я по-прежнему у разбитого корыта, а время, которое я мог бы провести с сыном, никто никогда нам не вернёт.

У меня осталась последняя инстанция, Верховный суд. Придётся подавать.

Но прежде мне бы хотелось понять, как можно изо всех утюгов говорить, что государство заботится о детях и семьях, и при этом вот так поступать с маленьким мальчиком и его отцом?

Что за лицемерие в устах законодателей, чиновников, президента и всех остальных, кто с пеной у рта кричит о помощи в воспитании, образовании детей, да и вообще об их заведении, если любой может фактически лишиться ребёнка в любой момент, когда по каким-то причинам не поладит с его мамой?

Вы в своём там уме все?

Как может быть в законе указано, что права равны, а потом вдруг — на усмотрение суда?

Чем ребёнку лучше без отца?

Я понимаю, когда бывшая тёща заявляет, что такой отец ребёнку не нужен. Она может говорить всё, что угодно, отчасти из-за этого моя семья и распалась, но суд?..

Никаких оснований для поражения меня в правах никогда не было и нет. В суде не представлено ни единой бумаги, которая бы хоть чем-то намекала, что ребёнку противопоказано общение с отцом.

На мой взгляд, в Городском суде состоялся не суд, а фарс, за который я ещё и должен заплатить 80 тысяч, потраченных бывшей женой на адвоката, которая помогала отнимать у меня сына, а у сына — папу.

А есть ещё и мои родители — они же по закону тоже имеют право на общение с внуком. Отец видел внука один раз. К сожалению, в 2023 году он скончался. Я как отец ребёнка и его полноправный законный представитель подавал иск о необходимости разрешить моей маме видеться с Сашей. Иначе будут нарушены его права, о которых я тоже ведь обязан заботиться, а не только его мать. Но мне отказали — пусть бабушка сама подает иск. То есть защищать права моего ребёнка система мне тоже не позволяет.

Благодаря «доброй воле» той стороны, по субботам ребёнок всё же периодически бывает дома у моей мамы. Происходит это так — я приезжаю на машине к 10, если всё договорено, мы едем на развивающие занятия до 12, потом едем домой, с прогулкой или без, в зависимости от температуры и состояния. Всё это в сопровождении бывшей тёщи, т. к. по определению суда у меня свидания с сыном без присутствия мамы ребёнка. Они интерпретировали это таким образом, что бабушка может присутствовать. Получается, даже это куцее определение, на мой взгляд, не исполняется.

По этому поводу я сходил к приставу и спросил, соответствует ли определению о беспрепятственном общении с сыном без присутствия мамы наличие на встречах бабушки ребёнка. Пристав сказал: «Я не знаю, пишите заявление, я сначала её вызову, мы поговорим».

То есть он не в курсе.

Написать заявление — значит, скорее всего, что малыш лишится этих суббот с папой и бабушкой в домашней обстановке, хотя и при другой бабушке.

В общем, понятия и принципы, включая правовые нормы, в моём случае извращены до невозможности. И никому нет никакого дела

И суд, по накатанной, туда же. Наверное, если бы я нанял какого-нибудь Барщевского или типа, решение могло быть иное. Тогда где тут справедливость и права ребёнка потерялись, опять же?

Всё, о чем она просила судью, — исполнено, невзирая на мои возражения и аргументы. Этот момент крайне важен, юридически. Потому что повлиять на мать ребёнка ни у кого нет никаких полномочий. Опека, медиации, уполномоченный, я у всех бывал, и не раз, — никто ничего без её согласия сделать не может.