Как трагедия 9-летнего Паши обернулась против его семьи. Что говорят чиновники и защита

11 февраля в Петербурге будут хоронить 9-летнего Пашу, которого искали с участием двух сотен волонтеров. Когда тело мальчика нашли, в обществе поднялась волна злости — не только в адрес убийцы, но и в адрес родителей. Семья говорит, что видела в своих окнах дроны для фотосъемки. «Фонтанка» собрала всё, что известно о ситуации.

Мальчик Паша, который жил в многодетной семье в Красносельском районе Петербурга, ушел из дома днем 30 января и не вернулся. 2 февраля был задержан подозреваемый в его похищении — 38-летний Пётр Жилкин. Вечером того же дня мужчина сознался в убийстве мальчика, а ночью на основе его показаний было найдено тело.

Известно, что Паша познакомился с обвиняемым в убийстве на парковке у гипермаркета на Таллинском шоссе. Мальчик предлагал там незнакомцам протереть их машины за вознаграждение. Как утверждает признавшийся в убийстве, мальчик якобы шантажировал его и требовал полмиллиона рублей.

Сразу после смерти Паши в соцсетях начали обсуждать: а куда смотрели родители? Да, у них было семь детей, но ведь они должны были понимать, что каждый ребенок — это большая ответственность. Почему 9-летний ребенок мыл чужие машины? Он не учился в школе и не находился на семейном обучении — почему? Безусловно, не обошлось без хейта просто потому, что семья многодетная: мол, зачем столько рожать?

Уровень дискуссии оказался таким, что официальным медиа пришлось пойти на крайние меры: не просто чистка, но и в некоторых случаях закрытие комментариев.

Волну негатива подогревали фотографии родителей Паши, которые разошлись в соцсетях, и всё новые подробности из жизни семьи. Известно, что папе 45 лет, ранее он был привлечен к ответственности за кражу, работает неофициально. Он не вписан в свидетельства о рождении детей как отец.

Маме 33 года, старшему ее ребенку 13 лет, младшему нет и года. Младшие дети не ходили в садик. Маму один раз привлекали по статье о ненадлежащем исполнении родительских обязанностей (как отмечает защитник, из-за отсутствия ремонта в квартире), семья в целом стояла на учете как находящаяся в социально опасном положении.

Как рассказывала бабушка, семье было известно, что Паша вместе с другими детьми ходил на парковку мыть машины, женщина объясняла это желанием подростков заработать карманные деньги: «За 100 рублей фары протрут. Дадут деньги — вот им и счастье». Позднее защитник семьи, юрист Никита Сорокин говорил, что родители не поддерживали такой досуг, и мальчик порой их обманывал, не называя истинную цель прогулки.

Всё это давало только больше пищи для обсуждений: от внешнего вида родителей и впечатления, которое они производят, до этической оценки их недосмотра и возможных проступков. Некоторые телеграм-каналы и СМИ называли семью «маргинальной» и публиковали различные версии того, какую роль могли сыграть родители в трагической судьбе своего ребенка.

Можно было встретить и слова сочувствия и поддержки. Поисковый отряд «Лиза Алерт», который ранее занимался поисками мальчика, выразил глубочайшие соболезнования семье. Иногда горожане предлагали отстать от семьи и не натравливать на них органы опеки, поскольку это может нанести ей урон.

Поддержка нашла вполне материальное выражение, когда бабушка Паши объявила сбор средств на его похороны и увековечивание памяти. За считаные часы ей перевели больше 800 тысяч рублей, сбор был закрыт. Бабушка писала, что, кажется, хороших людей, готовых поддержать в трудную минуту, больше.

Однако сбор средств спровоцировал новую волну критики, бабушка удалила свой аккаунт в соцсетях. Мама мальчика поступила таким же образом еще после известия о его гибели.

Журналисты тем временем присмотрелись к социальным выплатам и доходам семьи. «Фонтанка» обращала внимание на то, что одних денег недостаточно, чтобы решить вопрос социального благополучия.

На основании имеющихся данных можно было предположить, что семья получала от государства до 20 тысяч рублей в месяц на каждого ребенка, если доходов отца недостаточно для достижения прожиточного минимума.

8 февраля «Деловой Петербург» со ссылкой на пресс-службу администрации Красносельского района сообщил, что семья якобы получала по 26 тысяч рублей на ребенка в месяц, совокупно более 182 тысяч рублей.

9 февраля представляющий интересы семьи юрист Никита Сорокин опроверг эту информацию, заявив о выплатах в 18,7 тысячи на ребенка, то есть по 131 тысяче рублей в месяц.

Администрация Красносельского района не ответила на вопросы «Фонтанки» по этому поводу к моменту публикации.

Безусловно, этот денежный вопрос задевает еще одну струну, хорошо знакомую российскому обществу: многодетным малоимущим семьям часто приписывают желание «зарабатывать» на детях, получая пособия. К слову, это противоречит государственному нарративу о том, что идеальная семья — это многодетная семья, что это достойно и духовно само по себе.

Следственный комитет 6 февраля сообщил о возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 293 УК РФ («Халатность») в отношении должностных лиц одной из школ и учреждения социального обслуживания Красносельского района. Именно в их действиях увидели одну из причин трагической судьбы 9-летнего Паши.

До этого депутат Госдумы Татьяна Буцкая просила комитет по социальной политике Петербурга разъяснить: как так получилось, что мальчик не прошел комиссию для обучения в школе № 391, почему его положение не было вовремя взято под контроль?

СК увидел признаки халатности в том, как школа и соцслужбы взаимодействовали с матерью Паши.

«Следствием установлено, что должностные лица из числа сотрудников одной из школ Красносельского района, а также учреждения социального обслуживания, не проводили индивидуальную профилактическую работу с матерью 9-летнего ребенка, тело которого было обнаружено в водоеме в Ломоносовском районе», — сказано в публикации СК РФ.

Как отмечают следователи, школа, в которой уже учатся двое детей этой женщины, обладала информацией о Паше, достигшем школьного возраста, но не оказала содействия в его зачислении.

«Кроме того, сотрудники учреждения социального обслуживания не вносили в органы опеки предложения о применении к матери мальчика мер, предусмотренных законодательством, в связи с ненадлежащим исполнением ею своих обязанностей по воспитанию, обучению и содержанию детей. При этом информация о том, что мать ребенка допускала проживание своих детей в неблагоустроенном помещении с антисанитарными условиями, их бродяжничество и попрошайничество, а также не обеспечивала получение детьми общего образования, имелась в распоряжении указанных должностных лиц», — сообщили в СК.

Уполномоченный по правам ребенка в Петербурге Анна Митянина рассказала радио «Sputnik Санкт-Петербург», что видит очевидные упущения со стороны родителей и других близких взрослых. По ее словам, каждый ребенок, которого начинают приучать к самостоятельности, должен знать с малых лет: незнакомый человек ему не союзник.

«То, что ребенок в 9 лет самостоятельно передвигался, самостоятельно организовывал свой досуг, назовем это так аккуратно, зарабатывал какие-то свои деньги, социально опасное положение (это подтверждают уполномоченные органы), — это прежде всего предоставленный сам себе ребенок. Из этого корня все проблемы», — сказала Митянина.

Позднее она сообщила РИА Новости, что родителей мальчика могут ограничить в правах на других детей, если они не предпримут меры по нормализации ситуации в семье.

В аппарате уполномоченного по правам ребенка в Петербурге объяснили «Фонтанке», что пока делать выводы о возможном ограничении родительских прав рано.

«На данный момент идёт изучение ситуации всеми службами: органы опеки, правоохранительные органы работают с семьей. Ни в коем случае нельзя выносить какие-либо предварительные решения, всё должно быть взвешено. Трагическая ситуация показывает, что действительно помощь необходима семье. В каком виде эта помощь будет? Будет зависеть и от результатов проверок, и от готовности семьи контактировать с системой», — рассказали «Фонтанке» в аппарате Анны Митяниной.

По данным аппарата омбудсмена, администрация Красносельского района со своей стороны предоставила семье профессионального юриста (это не Никита Сорокин). Кроме этого, ей было предложено содействие в организации похорон.

Уполномоченный по правам человека в Петербурге Светлана Агапитова в эфире радио «Комсомольская правда» заявила, что не понимает: почему, несмотря на то, что семья находилась в поле внимания соцслужб, она не получила помощь ни с устройством детей в детский сад и школу, ни с получением услуг социальной няни.

В городском Заксобрании на фоне происходящего поднялась дискуссия о том, нужно ли передавать полномочия опеки районным администрациям. Глава совета муниципальных образований Всеволод Беликов подчеркнул, что, по его мнению, органы опеки не имеют никакого отношения к трагедии Паши.

Администрация Красносельского района и местная администрация МО Горелово не ответили на вопросы «Фонтанки» к моменту публикации. Комитет по социальной политике Петербурга сообщил, что не обладает полномочиями отвечать на поставленные вопросы.

Защитник семьи, юрист Никита Сорокин рассказывает, что взялся бесплатно помочь родителям Павла, когда узнал об их травле. Он давно работает в области защиты прав семей с детьми.

«Основная моя задача сейчас — это защита семьи от тех нападений, которые происходят. Я живу неподалеку, и когда только расходилось объявление о поисках мальчика, я представить не мог, что ситуация обернется так, что придется защищать его семью от людей», — рассказывает Сорокин.

У семьи есть договоренность о представлении ее интересов только с ним. Другой юрист действительно приходил вместе с представителями соцслужб, но с ним соглашение не заключали.

Никита Сорокин подчеркивает, что считает родителей Павла абсолютно нормальными: они небогаты, но при этом не являются маргиналами, пьющими людьми или наркопотребителями. Отец приносит доход в семью подработками, как может. Сейчас юрист вместе с сочувствующими старается оказать ему помощь в поиске хорошей постоянной работы.

«Разве в интернате будет лучше? Я считаю, буллинг не просто от людей пошел. Его создали, спровоцировали. Мать представили как плохую, но забыли рассказать, как она должна с младенцем на руках отводить нескольких детей в садик и в школу и каждого контролировать. Официальные лица говорят об ограничении в родительских правах, и это потом все цитируют», — говорит Сорокин.

По его словам, представители местных органов опеки и другие соцслужбы сейчас приходят с проверками в семью каждый день по нескольку раз.

«Я не понимаю, с какой целью. Может быть, подловить на чем-то. Ситуация в квартире не меняется, однозначно нужен ремонт. Этот вопрос мы сейчас обсуждаем с одним благотворительным фондом. Я его не называю, потому что иначе и в его адрес может политься негатив. Психологически восстановиться у матери никакой возможности пока нет», — рассказывает Сорокин.

Он отмечает, что с благотворительным фондом обсуждают и возможность независимой психологической помощи членам пострадавшей семьи.

«Потерять своего ребенка — это, наверное, самое страшное для матери. Еще и буллинг. Я поинтересовался у этой семьи: почему окна в квартире плотно занавешены. Они сказали: „А к нам даже дроны поднимают, чтобы снимать, как мы живем“. Без шуток. Я просто не понимаю, что происходит в головах у людей, которые этим занимаются», — возмущается Сорокин.

В ответ на вопрос о том, планируется ли подавать иски о защите чести и достоинства, а также об удалении информации с персональными данными, юрист отмечает, что сейчас в семье это даже не обсуждается. И вряд ли кто-то захочет этим заниматься. Пока есть предположение, что значительная часть злых комментариев — это контент, созданный ботами.

«Я предлагаю администрации города, района, всем заинтересованным чиновникам организовать совместную рабочую встречу и обсудить вопросы, которые касаются защиты прав этих детей и помощи их матери. А общество призываю прекратить буллинг семьи. Определиться с тем, что ей нужна помощь, а не уничтожение. Единственный виновник трагедии — это убийца. Его нужно наказать по всей строгости закона», — резюмирует Сорокин.

Открытое прощание с Пашей планируют провести в среду, 11 февраля, около часа дня, на Южном кладбище.