«Зачем вам эта рухлядь?» Русский музей показывает спасенные иконы строгановских мастеров

В бывшем большом графском кабинете Строгановского дворца с июля 2025 года выставляют «строгановскую школу» — иконы, которые были созданы лучшими мастерами по заказу представителей этого именитого рода. Вдумчивый проект сделан так, чтобы со временем стать частью постоянной экспозиции.

Нарядные, рафинированные иконы — особая ветвь придворного искусства эпохи турбулентности, развившаяся в конце XVI — первой четверти XVII века. Это время краха династии Рюриковичей и Смуты, разорения страны, бунтов, самозванцев и — что особенно важно — до реформ патриарха Никона. Так что в этих иконах важна каждая деталь: они отличаются редкими сюжетами и нетипичными иконографиями, а записи XIX века интересны тем, что их сделали в старообрядческой среде. Корпус строгановских икон можно считать своеобразным памятником частному заказу и вкусу своего времени. И конечно, нельзя не упомянуть графа Сергея Строганова (1794–1882), который спустя века сберёг семейное наследие.

В кабинете графа — бордовые стены, на одной из них — портрет владельца кисти Константина Маковского. Сергей Григорьевич Строганов — статный мужчина с седыми бакенбардами, тростью и пронзительным взглядом голубых глаз. В витринах — небольшие иконы, многие выглядят как драгоценности из-за тонкого письма и приятного глазу сочетания кораллово-розового, лососевого, оливкового цветов. В середине XIX века, когда граф неожиданно обнаружил семейное наследие, его выбор был неочевиден — такие иконы называли «рухлядью».

«Сергей Григорьевич был выдающимся меценатом, коллекционером, историком, многие десятилетия он возглавлял Общество попечителей древностей российских, был генерал-губернатором Москвы и воспитателем цесаревича Николая Александровича (сына Александра II, который скончался в 1865 году) и его братьев, в том числе будущего Александра III», — рассказывает куратор выставки, заведующая отделом древнерусского искусства ГРМ Ирина Соловьёва.

Строганов был знатоком и ценителей древностей, но даже для него стали открытием имена предков на иконах, которые изъяли у старообрядцев в ходе очередных гонений. Да, строгановские иконы в его коллекцию попали кружным путём.

В 1770 году в Сольвычегодске (родовая вотчина Строгановых с XV века) был большой пожар, после которого продавали иконы из Благовещенского собора — главной святыни рода. Судя по описям, продали порядка тысячи семисот икон, которые охотно покупали старообрядцы. И уже после изъятий во время гонений при Николае I строгановские иконы обнаружил Сергей Григорьевич, который сам старообрядцем не был.

«После изъятия у старообрядцев иконы привезли в Донской монастырь в Москве и другие хранилища Синода, — продолжает куратор. — Там было много небольших икон, Сергей Григорьевич отправился посмотреть на эти древности и, к своему изумлению, увидел на тыльных сторонах икон имена своих предков: Григория Никитича Строганова, Никиты, Михаила Строгановых. Стояли и метки Строгановых — своеобразные товарные знаки, и имена иконописцев».

Граф попросил у митрополита Филарета разрешения отобрать порядка ста пятидесяти икон и ряд прикладных вещей для своего собрания.

«Митрополит удивился просьбе Сергея Григорьевича, спросил: зачем тебе эта рухлядь? — рассказывает куратор. — Настолько даже люди церкви были воспитаны на живописи XVIII века».

Вскоре служба Строганова в Москве окончилась, и он переехал на Мойку — вместе с коллекцией. Так предметы оказались во дворце.

Строгановские иконы вызывали восхищение в XVII веке: людям нравилось утончённое миниатюрное письмо. Сохранились и воспоминания иностранцев, которых удивляло мастерство иконописцев, редкость сюжетов, изысканность. В XIX столетии отношение к этим памятникам изменилось. Да и в целом искусство «осени русского Средневековья» ещё недавно трактовали через «обмирщение», «упадок и разложение»: XVII столетие считалось временем отхода от духовной наполненности иконы в сторону ремесленности (неизбежное следствие роста производства икон).

Сегодня же хочется любоваться дивными, утончёнными, даже нежными работами мастеров, видеть в них плод союза заказчиков с развитым вкусом и лучших мастеров, почувствовать эдакий ренессансный дух. Строгановы придавали большое значение эстетической составляющей, и куратор подчёркивает, что каждая из икон заслуживает пристального внимания и любования.

Иконами «строгановской школы» насыщались церкви и монастыри в семейных владениях. Ирина Соловьёва замечает, что помимо икон в церквях и монастырях было много шитых произведений, рукописных и старопечатных книг. То, что спас Сергей Григорьевич, — лишь часть того богатства. Ряд памятников сегодня хранится в Сольвычегодске, что-то — в Третьяковской галерее, но собрание Русского музея действительно уникально.

«Древнерусские храмы были наполнены шитьём, и благодаря Строгановым появилось не только особое течение в иконописи, но и направление в шитье, — продолжает Ирина Дмитриевна. — Его отличает очень плотное наполнение золотыми и серебряными нитями. Мастерские были огромные, шили женщины семьи Строгановых, тогда это был обязательный женский труд, шили целыми днями».

На выставке есть прекрасно сохранившаяся плащаница 1592 года (царствование болезненного Фёдора I, сына Ивана Грозного, фактическим правителем был Борис Годунов). Ирина Соловьёва обращает внимание на хрупкость памятников шитья: текстиль многократно штопали и перешивали, современные реставраторы всякий раз замечают, что у них в руках «штопочка на штопочке», и каждый запрос на выдачу предмета для временных выставок требует особого рассмотрения. Плащаница с «Положением во гроб» для своего возраста выглядит потрясающе.

На многих иконах на выставке заметны расчищенные участки, а на этикетках указано: «Запись XIX века». Значит ли это, что впереди — реставрация, при которой более поздние изменения будут убирать?

«Эти произведения в основном подготовили к первой выставке искусства строгановских мастеров, которая проходила в 1987 году, — комментирует Ирина Дмитриевна. — Надо сказать, мы (Русский музей. — Прим. ред.) первые этим занялись, потом подключился Центр Грабаря, а потом уже стали реставрировать иконы Благовещенского собора из собрания Сольвычегодского музея-заповедника. Наши реставраторы, как вы знаете, работают только под микроскопом, это очень длительный процесс, и на некоторых иконах осталось частичное раскрытие. Записи, которые вы видите, сделаны старообрядцами, а они были очень мастеровитые и к старинным иконам относились трепетно, старались не нарушать композицию и следовали древним приёмам. Таким образом, запись не всегда мешает восприятию образа».

Среди нетипичных иконографий можно отметить изображение Георгия Победоносца не с копьём, а с предметом, напоминающим саблю. По словам куратора, такое изображение характерно для Греции XVI века (можно вспомнить выставку восточносредиземноморских икон в Музее истории религии несколько лет назад, которую выстроили как раз вокруг критских памятников). Строгановы были людьми любопытными, следили за тенденциями, а образцы для своих мастеров привозили из Москвы.

Самые тонкие вещи, с ласкающими глаз переливами от кораллового к лососевому, по словам куратора, создавали мастера ранней Оружейной палаты.

«У них было больше образцов, которые они, получив заказ от Строгановых, везли с собой. — объясняет Ирина Соловьёва. — Столичные мастера часто могли видеть привозные итальянские или турецкие ткани, поэтому орнамент, который они потом воспроизводили, можно соотнести с текстилем. Ведущий царский иконописец Прокопий Чирин в тот период тоже работал на Строгановых. В Москве было полное разорение, иконописцы были рады любому заказу, поэтому ехали в Сольвычегодск — всё-таки это были деньги, их кормили. Потом они возвращались».

Экспозицию в бывшем большом кабинете графа, по словам Ирины Соловьёвой, дополнят более масштабными иконами и, скорее всего, сделают постоянной.