Сейчас

-7˚C

Сейчас в Санкт-Петербурге

-7˚C

Пасмурно, небольшой снег

Ощущается как -10

2 м/с, южн

764мм

89%

Подробнее

Пробки

4/10

Директор Института гриппа объяснил, почему рано бояться «омикрона»

13069
Фото: pixabay.com
ПоделитьсяПоделиться

НИИ гриппа им. Смородинцева стал референс-лабораторией Всемирной организации здравоохранения по коронавирусу. «Фонтанка» поговорила с директором института, доктором медицинских наук Дмитрием Лиозновым о том, как в новом статусе здесь будут исследовать коронавирус и почему еще рано бояться его нового штамма — «омикрона».

— Дмитрий Анатольевич, на прошлой неделе директор Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения Ханс Клюге вручил вам документ, подтверждающий, что Институт гриппа получил статус референс-лаборатории ВОЗ по коронавирусу. Как изменится теперь ваша работа?

— В целом — никак. Мы и прежде сотрудничали с ВОЗ по надзору за коронавирусом. Это задача, которую выполнял и выполняет институт: исследование возбудителя, его генетических характеристик, выявление и изучение новых штаммов. А теперь институт получил соответствующий статус.

В мире отсеквенировано 5,5 млн полных геномов SARS-CoV-2. В России, по данным международной базы данных GISAID, отсеквенировано 10 349 полных геномов (по данным российской базы данных VGARus — 21 026 полных геномов). В НИИ гриппа с начала пандемии отсеквенирован 5 661 полный геном SARS-CoV-2.

— Эта работа дает понимание того, какого нового штамма коронавируса следует опасаться? Можете спрогнозировать, как он будет распространяться и тяжело ли будут болеть зараженные? Известно ли что-то о новом штамме — «омикроне»?

— Наши ученые проводят генетическое тестирование вируса (неважно, это коронавирус или грипп) — изучают, из чего он состоит. А чтобы понимать, он более заразен или менее, чем другие, с какой скоростью распространяется и как болеют зараженные, требуются наблюдения — это уже эпидемиологические исследования и наблюдение за клиническими случаями.

Во всем мире проводится генетический мониторинг возбудителя. Мы выявляем его на какой-то территории — неважно, это Англия, Франция или Россия, и выясняем, какой штамм коронавируса циркулирует (помните, сначала были «альфа», «дельта», сейчас появился новый вариант — «омикрон»). Потом смотрим, какие мутации появились в нем, а затем проводятся наблюдения, повлияли ли они на способность легче передаваться от человека к человеку, на тяжесть течения болезни. Например, некоторые японские исследователи связывают снижение количества случаев COVID-19 с заменами, которые произошли в геноме штамма «дельта», который циркулирует в Японии, и вирус стал хуже передаваться. Но этот феномен еще предстоит исследовать.

Про «омикрон» пока сказать нечего. Кроме того, что это новый возбудитель и за ним надо наблюдать. Новые штаммы появляются постоянно, некоторые из них закрепляются, как например дельта, и становятся ведущими. А некоторые появились, вызвали интерес, а потом исчезли.

— Вызвали интерес или заболеваемость? «Омикрон» вызвал и то и другое.

— Появились, вызвали какие-то случаи заболевания, у всех вызвали интерес к ним. Но их распространение остановилось, и они исчезли. Что будет с «омикроном», никто пока не знает. Все предположения сейчас пока гипотетические.

— Надеются, что назальные вакцины, которые создаются в стране (в Центре Гамалеи, например, или в вашем институте), предупредят и распространение, и мутации коронавируса, потому что сразу у «входных ворот в организм» будут задерживать вирус и мутировать ему будет негде.

— Это теория. Несомненно, задача назальных вакцин — снизить риски и заболевания, и распространения, потому что да, иммунитет они формируют во «входных воротах» — в слизистой носоглотки. А уже косвенно они влияют на то, что коронавирус будет формировать меньше мутаций, так будет меньше циркулировать. Но то же самое можно сказать про любую вакцину: если предупреждается передача возбудителя от носителя другим людям, возможности для изменений вируса сокращаются. При этом надо помнить, что вакцина не защищает от заражения на 100 %.

— Тогда в чем отличие назальной вакцины, которую мы ждем и от Института гриппа, не только от Центра Гамалеи, от обычной?

— Отличие назальной вакцины от инъекционной в том, что ее введение более удобно, и то, что она формирует иммунитет именно в месте введения — носоглотке.

— Когда мы сможем воспользоваться вакциной, созданной в Институте гриппа?

— Клинические испытания должны начаться в следующем году.

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру»

Фото: pixabay.com

ЛАЙК0
СМЕХ0
УДИВЛЕНИЕ0
ГНЕВ0
ПЕЧАЛЬ0

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

сообщить новость

Отправьте свою новость в редакцию, расскажите о проблеме или подкиньте тему для публикации. Сюда же загружайте ваше видео и фото.

close