Медицинская пехота: сестры эпохи ковид

В России медсестру привыкли воспринимать только как помощника врача, некую прислугу, забывая, что весь основной объем рутинной работы в поликлиниках и стационарах выполняют именно медсестры. Пандемия заставила по-иному посмотреть на её статус: нужны «новые медсестры», способные взять на себя часть врачебных функций.

— Правда в том, что в медицине есть стандартные ситуации, где не требуется образование уровня магистра и выше. Например, из ста пациентов с ОРВИ — 99 мы дадим абсолютно одинаковые рекомендации. Но это очень противоречит нашей российской медицинской ментальности, — говорит исполнительный директор Ассоциации медицинских сестер России (РАМС) Валерий Самойленко.

В России медсестру привыкли воспринимать только как помощника врача, некую прислугу, забывая, что весь основной объем рутинной работы в поликлиниках и стационарах выполняют именно медсестры. Минздрав планирует, что к 2024 году соотношение численности «врач-медсестра» составит 1:2,32. При этом считается, что в стране остро не хватает среднего медперсонала. Петербургские больницы сегодня нуждаются почти в трех тысячах медсестер.

— Если говорить о медсестрах, доставшихся нам из советского прошлого, то да — их не хватает, поскольку коек у нас намного больше, чем в остальном мире, мы любим пациентов госпитализировать, интенсивно лечить, иногда даже там, где этого не требуется, — говорит Валерий Самойленко. — В результате открываются новые медицинские колледжи, объявляются дополнительные наборы студентов. В России 140 миллионов жителей и 1,5 миллиона средних медработников. То есть каждый сотый человек имеет среднее медицинское образование. Но сейчас время, когда в мире не увеличивают число специалистов, а меняют технологию, при которой и медсестер, и врачей требуется чуть меньше. Если мы начнем менять систему образования, принимая то, что в мире называется «лучшая практика», выяснится, что нам нужно совсем другое число медработников. Этот путь сложный и долгий, потому что изменится функционал, медицинская сестра возьмет на себя часть врачебных функций, и надо будет договариваться, какие свои клинические задачи врач согласится отдать медсестре.

По словам эксперта, очень много вещей, которые у нас делает врач-специалист, в других развитых странах делают медсестры. Потому что это дешевле и доступнее.

— Представьте себе самое обычное, не специализированное, отделение хирургии, в котором оперируют пациентов с достаточно типичными патологиями — аппендицитами, язвами желудка и так далее. Примерно в 97% случаев послеоперационный период у таких пациентов проходит без осложнений. Вот что в этом послеоперационном периоде, который длится три, пять или семь дней, делает врач? Отойдем от его светлого образа и перейдем к банальному перечислению трудовых обязанностей. Что он делает? Он приходит, смотрит пациента. Все в порядке? Температура есть? Покажите место хирургического вмешательства (раньше был разрез, теперь чаще всего прокол). Признаков осложнения нет? На этом все. Но мы ведь говорим, что врач — в мире это один из самых подготовленных и высокооплачиваемых специалистов! А он занимается, мягко говоря, ерундой.

Другой пример. Участковый терапевт. В подавляющем большинстве случаев он приходит к пациентам на стандартные клинические состояния, дает стандартные рекомендации, а когда ситуация выходит за пределы стандарта, передает пациента врачу-специалисту. Недавно Минздрав передал право работать участковым терапевтом фельдшеру. А фельдшер — это такая хитрая специальность, которая в мировой практике соотносится с медсестрой высокого уровня подготовки. У нас есть целые города, где поликлиники укомплектованы фельдшерами. И качество первичной помощи не пострадало.

Еще до начала пандемии впервые в истории медицины Всемирная организация здравоохранения объявила 2020 год Международным годом медицинской сестры и акушерки в знак признания их клинических возможностей и того, что они могут внести колоссальный вклад в доступность, качество и безопасность медицинской помощи. Свидетельств тому в мире множество — за последние 20 лет изменилось образование сестер, были открыты возможности более глубокой клинической подготовки. Как говорят в Ассоциации медицинских сестер, нет необходимости изобретать что-то кардинально новое, достаточно обратиться к мировой практике, где объем расширенной сестринской помощи подробно расписан.

— К примеру, есть хронические заболевания, с которыми человек живет всю жизнь. Самое показательное — сахарный диабет, — говорит Валерий Самойленко. — Заболевание, которое мы излечивать не умеем, с ним надо учиться жить. Если медицинское сопровождение этой жизни прописать по шагам, то выяснится, что в большинстве случаев все достаточно просто: обучив пациента, как жить с диабетом, с ним надо периодически встречаться и делать несколько очень простых вещей: проверять, насколько он компенсирован (это делается, по сути, одним анализом), выяснять, не было ли каких-то непредвиденных осложнений, и отвечать на его вопросы. Если человек декомпенсирован — на фоне приема препаратов невозможно достичь нормального уровня сахара в крови — и у него начались осложнения, тогда его надо направлять к врачу, быстро и без лишних проволочек. А если у него хорошие показатели лабораторных исследований и он живет обычной жизнью, ему врач не нужен. Следует просто выписать инсулин, с чем прекрасно может справиться подготовленная на должном уровне медсестра. Но сегодня, чтобы получить инсулин, нужно записаться на прием к терапевту в поликлинику, у него взять направление к эндокринологу, который в итоге 90 процентов своего времени занимается не лечением трудных больных, а тем, чем во всем мире занимаются медсестры. Вот таких сестер нам, как воздуха, не хватает.

Читайте подробное интервью с Валерием Самойленко на «Докторе Питере».