Дефолта не будет: а что взамен?

Заместитель министра финансов РФ Сергей Сторчак в 15-летие дефолта заявил, что его повторения не будет как минимум ближайшие 10 лет. Однако экономические неприятности дефолтами (отказами государств погашения своих долговых обязательств) не ограничиваются. Сегодня у российской экономики другая проблема: стагнация.

Итак, ответ на поставленный в заголовке вопрос уже дан. Теперь самое время спокойно разобраться, что это за «зверь» такой. И чем нам грозит его длительное присутствие в нашей среде обитания.

Знакомьтесь: стагнация

Следует сразу оговорить две вещи. Во-первых, не нужно путать стагнацию с рецессией. Под последней подразумевается спад производства. Причем по времени обычно он должен продолжаться не менее 6 месяцев подряд (если рассматривать месячные индексы). Стагнация – это не спад, а очень вялые темпы роста.

Во-вторых, надо сказать, что общепризнанного определения стагнации не существует. Дело в том, что «вялые» темпы роста, например, в Китае и странах еврозоны - далеко не одно и то же. Если китайские составят 4% в год, то, скорее всего, это будет рассматриваться как стагнация; ну а если таковые вдруг появятся в еврозоне – то это будет настоящий бум на грани экономического чуда.

Что в России? Некоторое время назад были опубликованы данные Росстата о темпах роста ВВП во II квартале: они составили 1,2% по отношению к такому же периоду прошлого года. Напомним, что аналогичный показатель за I квартал составлял 1,6%. Вот тут и заговорили о стагнации.

На самом деле стагнация у нас серьезнее и может быть признана таковой даже по критериям еврозоны. Поквартальные приросты (текущий квартал к предыдущему) уже год находятся на отметке ниже 1%, приближаясь к нулю. Приведем несколько скучных цифр: во II квартале 2012 г. прирост ВВП к I кварталу того же года составил 0,8%. Далее поквартальные показатели были таковы: 0,5%, 0,3%, 0,4% и, наконец, 0,1%. Интересно, что в строительстве (отрасли, которая считается неким индикатором будущего всей экономики) весь нынешний год наблюдается спад: - 1,5% в I квартале и – 1,7% - во II.

В итоге Минэкономики РФ и Центробанк РФ разошлись в прогнозах темпов роста ВВП на 2013 г. Первое настаивает на 2,4%; второй говорит о 2%. Ближе к истине, разумеется, последняя цифра. Хотя и на нее тоже можно не выйти.

Почему? Начнем с того, что в первом полугодии текущего года в пересчете на годовые темпы роста увеличение ВВП составило 0,9%. Если использовать наглядный пример, то это означает, что, имея 1000 руб. на 1 января 2013 г., мы обеспечим при нынешних темпах лишь 1009 руб. на 1 января 2014 г. Центробанк говорит о том, что будем иметь 1020 руб. Реально же мы располагаем на 1 июля суммой в 1004,5 руб. (строго говоря, несколько меньшей, но пусть). Разделив 1020 на нее, получим, что нам надо вырасти за оставшиеся полгода на 1,54% (или примерно на 3,1% в годовом исчислении). Иначе говоря, увеличить скорость роста почти в 3,5 раза!

Что же касается цифр Минэкономики, то аналогичный расчет показывает, что за II полугодие нам надо увеличить ВВП более чем на 1,9%. Считайте, что на 4% в годовом исчислении. Алексей Улюкаев (кто не знает – новый министр экономики) убеждал, что сельское хозяйство осенью нам поможет. Это же какие надо иметь виды на урожай?

О причинах

О них говорят разное. Вот, например, вполне традиционное объяснение. Стагнация вызвана падением доходов от экспорта нефти. Действительно, за I полугодие они сократились по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 8,4%. Причем сократились не столько из-за падения цен, сколько из-за сокращения объема поставок в натуральном выражении.

Конечно, недобранные $8 млрд. – сумма немаленькая, но и не настолько большая, чтобы привести к стагнации. Копать надо глубже. Однако любители внешних причин не успокаиваются. Говорят о падении мировых цен на металлы – второй после нефти и газа предмет российского экспорта. В итоге серьезно сокращается капитализация ведущих металлургических компаний, а некоторые региональные бюджеты (например, Вологодской области) испытывают сильное напряжение.

Однако и здесь я бы поостерегся назвать этот обвал цен причиной стагнации всей экономики. Хотя бы вспомним о том, что она началась до него. Его последствия еще предстоит нам ощутить.

Перейдем к причинам внутренним. Упоминают сокращение спроса населения. Во-первых, скорее следствие, чем причина; во-вторых, оно не очень-то наблюдалось. Во всяком случае, рост реальных доходов населения стабильно опережает темпы роста ВВП. Конечно, безудержный рост тарифов на услуги ЖКХ (постоянно выше темпов инфляции) вносит свой вклад в то, что население начинает экономить на приобретении товаров и услуг, но все-таки заметим, что очередное повышение произошло с 1 июля, а до этого год они не менялись.

Более того, не раз писали о том, что резко выросла задолженность населения по кредитам: ипотечным, потребительским и прочим. Не все же берут в долг только для того, чтобы рассчитаться с предшествующими займами. Все-таки в основном люди используют заемные средства на покупки.

Так где же причина? Представляется, что она больше политическая, чем экономическая. При ухудшении внешней конъюнктуры мог бы работать компенсирующий фактор в виде наращивания производства малым и средним бизнесом. В то же время этого не происходит. Особо плохая ситуация у среднего бизнеса, который у нас как-то не замечают. А между тем его фактически не стало. Особенно в промышленности и строительстве. Да и в целом с ним дела обстоят из рук вон плохо.

Вот лишь две цифры. Если на средних предприятиях в России занято 2,8% работников, то в ЕС – 17%. Что мешает им отвоевать такое же место в нашей экономике? В конечном счете - монополии, которые поддерживаются государством, и общий деловой климат в стране, характеризующийся нарастанием давления на частный бизнес по всем направлениям. Он и держит капиталы преимущественно в торговле и услугах, ибо оттуда легче «смотать удочки» при появлении угрозы передела собственности. А попробуй конвертируй быстро в деньги какие-нибудь капиталоемкие активы в промышленности.

За годы строительства пресловутой «вертикали власти» наша экономика поляризовалась следующим образом: на одном полюсе государственные монополии или монополии под контролем государства (хотя формально и частные), на другом - раздутый бюджетный сектор. Зажатая между ними прослойка действительно частного бизнеса становилась все уже, размывалась и угнеталась.

Этот процесс вполне устраивал правящие круги, которые питались за счет нефтегазовой ренты и не видели никакой необходимости в среднем бизнесе как источнике налоговых поступлений в казну. Более того, они видели в нем потенциальную угрозу, связанную с его расширением и выдвижением им требований правового порядка и политического представительства. Ведь отсутствие таковых - основа самой ценной монополии: монополии на власть правящей в России группы. От нее в конечном счете она получает все блага.

А что в итоге? Государственно-монополистический сектор может обеспечивать рост лишь при постоянном улучшении внешней конъюнктуры. Он настолько неэффективен, поражен коррупцией и прочими болезнями, что даже при ее стабильности в состоянии лишь стагнировать. Государственные инвестиции не приносят отдачи и являются, по сути, политически и корыстно мотивированной раздачей денежных средств. Бюджетный сектор работает во многом в пустоту, а то и прямо во вред обществу в лице своей силовой составляющей. Она, скорее, дает внушительный вычет из ВВП, чем взнос в него.

Что осталось? Да, разумеется, торговля, сфера услуг. Однако здесь очевидна зависимость от доходов покупателей, которые в конечном счете определяются распределением и перераспределением нефтегазовой ренты. Не имея опоры в самой себе в виде надежных правовых институтов и развивающихся на их базе инновационных производств, экономика России не обладает сколько-нибудь устойчивым потенциалом роста.

В свое время Михаил Зощенко говорил, что при советской власти надо удивляться не тому, что трамваи опаздывают, а тому, что они вообще как-то ходят. Подобным образом и при постсоветской власти удивляться надо не стагнации, а тому, что у нас экономика все еще как-то растет, а не падает в пропасть. Но долго ли еще придется удивляться?

Андрей Заостровцев