Ельцин как антинародный революционер

Отшумели юбилейные мероприятия, вылит официальный елей (что характерно – никаких «лихих 90-х»), выплеснута неофициальная злоба и желчь. Настала пора размышлять. С тем, что Ельцин – это эпохальная фигура в истории России, пожалуй, не спорит никто. Если принять, что слово «эпохальная» может нести как позитивный, так и негативный смысл. Вот так и вынесенное в заголовок определение. Не знаю, для кого как, но для меня оно наполнено положительным смыслом.

В то же время, данное заключение есть результат взвешивания «антинародного» и «народного» в его бурной политической карьере. И, надо сказать, что завершил он ее популистским шагом – передачей власти в стране в руки чекистов, которых почему-то наш народ-мазохист если не обожает, то уважает. Ну, а теперь вернемся к началу его взлета.

Народ как воплощение макроэкономического идиотизма

Хотел ли народ рыночной экономики? Тогда, на рубеже последнего десятилетия XX века. По всей видимости, ответить на поставленный вопрос можно примерно так: он хотел ее плодов, но совершенно не был готов к жертвам перехода от тотально милитаризированной плановой экономики к работе на рынок. От состояния, когда «дядя наверху» признает все сделанное (включенное в спущенное задание) нужным, к состоянию, когда, в конечном счете, потребители свободно голосуют за или против выпущенной продукции.

Масса полагала, что как работали, так и будем работать, и где работали, там и будем работать. Даже зарабатывать больше станем. И сможем покупать все, что возросшие доходы позволят. Конец иллюзиям настал быстро.

Ельцин открыл народу то, чем на самом деле являлась социалистическая экономика. В течение первой половины 1992 г. была провозглашена свобода торговли. Сперва – внутренней, потом – внешней. В ситуации, когда даже бедные в большинстве своем люди получили право выбирать товар, а не добывать, она, говоря словами Путина, утонула. Оказалось, что, как минимум, добрая ее половина просто никому не нужна. Покупатели рублем голосуют против нее. И тут народ решил, что не он сам отказывается через свое поведение на рынке от произведенной им же продукции, а какой-то злой дух ему гадит. И стал требовать от власти чуда. Парламент (в те времена – Верховный совет) эти заявки на чудеса не только поддерживал, но и инициативно их выдвигал и добивался положительных решений.

В реальности это «чудотворство» означало дефицитное субсидирование нежизнеспособных предприятий и, как результат, инфляцию. Шаги навстречу пожеланиям народным были сделаны, и макроэкономическая стабилизация сорвана. Люди в большинстве своем всегда считают, что платить по счетам собственного идиотизма будут не они. Дефицит бюджета в начале 90-х покрывали займами у Центробанка. Более инфляционной политики придумать нельзя. Напомню, что все центробанки делают деньги в буквальном смысле из ничего. Затыкать ими дыры в бюджете – беда!

И таковая настала. Август 1993 г. Инфляция за этот месяц – около 30%. Дольше терпеть народный парламент, с голоса принимающий резко увеличивающие расходы поправки в закон о бюджете, невозможно. Ельцин (неважно, какие соображения им двигали) его распускает. Если бы далее, после известных событий в октябре 1993 г., он мог ввести чрезвычайное положение годика на два, поставив во главе Центробанка Бориса Федорова, а на место премьера, скажем, Андрея Илларионова, то у страны был бы шанс.

Однако не мог. Причина: не было серьезной силы, которая бы этот переворот поддержала. Не только т.н. «хозяйственники», но и региональные элиты были бы резко против. А что им противопоставить? Разваливающуюся армию? Смешно! Россия – не Чили.

Поэтому нас ждала «встреча нового политического года». Выводы. Во-первых, если уж взялся быть антинародным революционером, то надо быть им последовательно и до конца. Во-вторых, нужна мощная сила, которая бы ради народного блага поддерживала антинародную революцию.

Ростки финансовой стабилизации наметились лишь в 1997 г., накануне катастрофы 1998 г. Падение цен на нефть до $10-12 долларов за баррель (ныне при стодолларовых ценах и вообразить такое трудно!) обрушило пирамиду госдолга. Рубль рухнул, погребя под собой ельцинскую эпоху.

Акция "приватизация"

На так называемой «малой» приватизации останавливаться не будем. Она не вызывает столь глубокого неприятия, как приватизация «большая», с ее апофеозом в виде т.н. «залоговых аукционов». Где-то 70-80% россиян высказывается в пользу государственной собственности на крупные предприятия.

Проблема Ельцина здесь была не столько в том, что произошла передача собственности неформальной, из рук «красных директоров» и пасшихся вокруг них бандитов, в формальную собственность тех, кого стали именовать «олигархами». Проблема была в том, что он допустил т.н. «захват государства» частными интересами этих деятелей.

Кстати, захват этот шел не только по линии чиновничества, но и по линии народного представительства тоже, которое тогда не было, как сейчас, пустой формальностью.

Самая серьезная политическая ошибка Ельцина – это не передача власти чекистам. Это уже следствие. Она в том, что получившие собственность после раздела были допущены к государственным решениям. Действовать надо было по принципу: «получил свое – и отвали!». Тут уж не знаю, что решал вечно больной Ельцин, а что его семья и окружение.

Однако все ниточки все равно тянутся к неудаче в макроэкономической стабилизации. Тандем Илларионов-Федоров при активной политической поддержке Ельцина за два года мог бы сделать бюджет бездефицитным. Следовательно, и деньги бы т.н. «семибанкирщины» не понадобились. И народ, получив твердый рубль, меньше думал бы о коммунистическом реванше. Другое дело, что вся эта альтернативная конструкция - нереальна.

В то же время, если отвлечься от политики, то «залоговые аукционы» в чисто экономическом плане не стали провалом. Доказательство? Съеденный в 2003-2004 гг. ЮКОС. Чекисты падалью не питаются. У них хороший вкус.

Кратко подытожим. Ельцинская приватизация в итоге не создала защищенной частной собственности. Но это уже не столько к Ельцину надо обращаться, сколько к его преемнику и тем народным массам, которые вслед за Прудоном отождествляют собственность с кражей. И полагают, что они (а не кучка бюрократов) имеют какое-то отношение к государственной собственности, которая, на их взгляд, наделена некой благодатью уже по самому факту ее определения в качестве «государственной».

А народ все равно против

Вот уже и первые серии путинской эпохи на излете. А народ, даже будучи напичканным нефтегазовыми отчислениями от ренты власть имущих, все равно негодует по поводу реформ и рынка. Его спрашивают: «Экономические реформы, которые идут в стране с 1992 г., принесли стране больше пользы или вреда?» В 2000 г. за вред высказывались 76% против 14% за пользу. Но и в конце 2009 г. о вреде говорили 48% против 29%.

Есть и вовсе удивительные результаты. В ноябре 1997 г. 39% опрошенных казалось, что более правильной является экономическая система, основанная на государственном планировании и распределении. 36% высказывались в пользу системы, в основе которой лежат частная собственность и рыночные отношения. Не очень странно, что в разгар кризиса 1998 г. это соотношение стало 50:34. Странно другое. На вершине путинского благополучия (февраль 2008 г.) оно даже хуже, чем в кризис 1998 г.: 51 к 31. А в разгар кризиса путинской эпохи (февраль 2009 г.) число сторонников плановой экономики достигает рекордной отметки в 58%, тогда как рыночную экономику поддерживают лишь 28%.

Выходит, что преемник Ельцина - тоже антинародный революционер?

Андрей Заостровцев