«Золотая осень» вопреки. Изгнанные яхтсмены почтили память предков и устроили гонку в Финском заливе

Власти гонят яхтсменов с насиженного места на Петровской косе, но судебными тяжбами их не сломить. Под занудным осенним дождем, в полном штиле, они вышли на старт традиционной регаты. Чтобы почтить память предков и, возможно, доказать: парусный спорт в Петербурге жив.

Воскресным утром над акваторией Финского залива стояла почти звенящая тишина, которую нарушал лишь занудный моросящий дождь. Ветра, главного «топлива» для парусной регаты, не было. То есть абсолютно.

— Два узла (чуть больше 1 метра в секунду. — Прим. ред.). Ждем, — вздыхал судья Дмитрий Кибирев и прятал анемометр в карман.

Десятки яхт самых разных классов замерли в дрейфе, ожидая старта. Словно сама природа сочувствовала яхтсменам, оставшимся без пристанища на Петровской косе.

В 11:00 с судейского судна всё же подали сигнал, на воду спустили памятный венок и воцарилась минута молчания. Так стартовала одна из самых душевных парусных регат сезона — «Золотая осень».

Пока чиновники ждут рассмотрения иска о выселении («Фонтанка» подробно писала об этом в июле), а комитет по имуществу признает, что альтернатив для яхт-клуба в городе «практически нет», сами яхтсмены демонстрируют стойкость. Они продолжают делать то, что делали их отцы и деды: выходить в море, соревноваться и чтить память тех, кто ушел в последнее плавание.

В этом году церемония памяти была особенной. Она стартовала у первого осевого буя Северного фарватера, где по завещанию многих ветеранов парусного спорта покоится их прах. Именно сюда, как рассказывал основатель регаты Владимир Логинов, он лично опустил под воду девять урн. Здесь нашли последнее пристанище легенды ленинградского паруса: Петр Гореликов, Владимир Муравич, Кира Боброва и многие другие.

Но в первую очередь нынешняя регата была посвящена человеку, который последние 12 лет был ее сердцем и мотором, — Михаилу Ухину. Он с детства впитал любовь к морю, занимался в спортивной школе, ходил на знаменитой шхуне «Ленинград», а позже сам и судил соревнования, вплоть до Олимпиады в Таллине (олимпийская регата проходила в 1980 году в рамках летних Олимпийских игр в Москве. — Прим. ред.). В 2012-м Михаил возродил «Золотую осень» в ее современном формате.

— Для меня сегодня было важно выйти в море, потому что регата посвящена брату, — поделилась с «Фонтанкой» сестра Михаила Ухина Ирина. — Раньше тренеры ходили по школам, агитировали. Сейчас этого уже никто не делает. Папа бы тихо расстроился, и Миша бы расстроился, что всё разваливается в яхт-клубе.

Страсти на воде кипели нешуточные, хотя внешне всё выглядело крайне флегматично. Без ветра капитаны были вынуждены буквально двигать яхты силой мысли — просчитывать малейшие колебания воды, угадывать, где ловить следующий шквалик, и принимать тактические решения в условиях полного штиля.

— Это лотерея, — пояснил один из организаторов гонки Михаил Лепешкин. — Можно пойти в одну сторону и встать в полном безветрии, а в 20 метрах от тебя лодка будет проходить со скоростью в несколько узлов. Ты ничего не можешь сделать, просто болтаешься на воде. Здесь важно всё: и понимание, и чутье, и чтобы немного повезло.

Несмотря на сложные условия, на старт вышло 58 судов — от небольших 7,5-метровых до 12-метровых гигантов. Среди них была и легендарная яхта «Бом Феникс» — деревянная красавица немецкой постройки, которую Михаил Ухин и его отец, буквально как пазл, восстановили из руин. Она возглавила памятный парад парусов.

Проведение регаты в этом году стало своеобразным заявлением о жизнеспособности сообщества, которому не нашлось места в планах по масштабной реконструкции Петровской косы под новый туристический кластер.

— Мы предлагаем городу сделать поэтапную реконструкцию, чтобы спортивный объект не прекращал функционирование, — ранее заявлял директор РОО «Спортивный коллектив яхтсменов СПбРЯК» Никита Бриллиантов. Но, судя по всему, им грозит полное и безоговорочное выселение.