Раны маленьких людей. О чем сборник «Детонация» Романа Сенчина

В августе в «Редакции Елены Шубиной» в серии «Новая русская классика» вышел сборник рассказов Романа Сенчина «Детонация: проза нашего времени». Книга продолжает цикл «Десятые», «Нулевые», «Девяностые». Сенчин – автор романов «Елтышевы», «Зона затопления», «Дождь в Париже», сборников рассказов, биографии Александра Тинякова в серии «ЖИЛ», лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна».

В доме повешенного не говорят о виселице. Так и современная русская литература к современности подходит осторожно, обходя самое больное и страшное, о чем знают все, но не говорят. А чтобы справиться со страхами, пишут триллеры — мистические и не очень, а еще хорроры, всматриваясь главным образом в личные травмы, а не в «коллективную боль». Роман Сенчин не пятится от современности, наоборот, внимательно ее изучает.

Сборник «Детонация» состоит из восемнадцати историй, время действия которых разворачивается в наши дни с оглядкой на девяностые. Герои — «незаметные граждане», жители новостроек, окраин и провинции. Это не плакатные персонажи, а обычные люди, которые живут своей жизнью, мечтами, горестями. Место действия сюжетов книги — от мегаполисов до деревни. Сборник жанрово продолжает начатое в книгах «Нулевые» и «Десятые», часто рассказы строятся от первого лица. Рассказчик выступает как проводник, который не отделяет себя от тех, о ком говорит. Без слёз, патетики, но для истории — эти люди были, они жили и чувствовали. Это похоже на летопись и дневник одновременно, причем из самого эпицентра событий, когда тревога еще не унялась, а понимание, что же случилось, не найдено.

В рассказе «Комплекс стандартов» (2014) героем становится писатель, измученный безработицей и безденежьем. Он получает весьма заманчивое, но неоднозначное деловое предложение. За огромный гонорар ему предстоит создать, по сути, этический кодекс, или, как сформулировал в рассказе заказчик, «обосновать, почему человек должен быть честным, поступать справедливо, думать о других, хорошо делать свое дело». Сто тысяч долларов — сумма привлекательная, однако за обоснование «ценностей» герой не берется, пояснив свой отказ тем, что этика и стандарты не сочетаются. Герой рассказа — альтер-эго автора — признается: «Много лет я писал о том, что критики характеризуют как „свинцовые мерзости жизни“, главные герои большинства вещей напоминали меня самого».

Слом эпохи в девяностые, на которые пришлась молодость и автора, и многих его персонажей, ощущается остро во многих текстах. Так, в рассказе «На большой площадке» (2025) пятидесятилетний герой, став снова отцом, размышляет о женских судьбах в девяностые: «Может, в начале девяностых еще, когда жизнь советских мужчин сломалась (женщины оказались гибче). <…> Подруги и жены у них чаще всего были деятельными, работали, мотались за товаром — одни за пуховиками, другие за обувью, третьи за брендовой косметикой, которая до нашей Тувы и в начале нулевых не добралась. В общем, мужской пол с какой-то даже готовностью уступал звание сильного пола женщинам».

Писатель размышляет о женах и подругах, которые тянули семью, пока мужья крепко пили или пытались хоть как-то приноровиться к новым правилам существования. Задуматься о женской боли герою помогает его маленькая дочка, с которой он приходит на детскую площадку. Там немолодая безумная женщина лепит куличи для умершего сына, а соседки объясняют: «Он на контракт пошел, заработать хотел. Ну и вот… А он один у нее. Теперь представляет то ли его маленьким, то ли внучку, может…»

Впрочем, женщины у лирического героя вызывают не только сочувствие, но и оторопь. «Я ужасался происходящему, кровожадности моих вчерашних товарищей, неизвестных мне молодых женщин, которые требовали больше вражеской крови и оправдывали жертвы необходимостью спасти страну и народ», — сокрушается он и рассказывает, как одна знакомая цинично отреагировала на рождение ребенка в сложное время: «Не понимаю, как в такой обстановке можно размножаться!»

Роман Сенчин внимательно фиксирует изменения в обществе, в которых любая деталь значима. Потому судьба скромной провинциальной учительницы из рассказа «Вторая жизнь» (2025) ценна — и как личная история человека, и как вполне узнаваемый сценарий. Зинаиде Петровне 84 года, она вдова, много лет преподавала географию в школе, впрочем, самой мир посмотреть не довелось. Вспоминать она не любила — боялась, и было чего, потому что от воспоминаний становилось страшно: «война, которая выметала людей и у них здесь, в Сибири, дрожавшая при виде почтальонки мать, она сама, плачущая на руках отца». Похоронив мужа и мать, Зинаида Петровна стала жить одна, вспоминая радужные надежды молодости на светлое будущее, которое связывалось с градообразующими предприятиями поселка: химическим комбинатом и машиностроительным заводом. Поселок был рабочим, он и застраивался строителями, химиками, а потом…

Наступили девяностые — завод закрыли, оборудование разворовали. А химкомбинат постепенно превратился в нефтебазу. Обрыв этой артерии обнулил и самих жителей поселка. Как выяснили жители поселка, «и предприятия, и сам поселок — одна из ошибок советской системы». Это понимание обнулило всю прошлую жизнь уже немолодых людей, которым осталось уезжать в поисках лучшей доли либо самоликвидироваться как балласту. Муж Зинаиды Петровны новое место в сложившихся обстоятельствах не нашел. Как и многие другие. А крепкая светлой верой в человечество Зинаида Петровна выстояла, ведь должна же быть у людей «новая большая цель». Но и она, одинокая и состарившаяся, осознает, что «вчерашние ценности превращались в мусор, самоотверженный труд оказался бесполезным».

Герои сборника мучаются разными страхами, один из них — ядерная война. Не случайно он назван «Детонация» (2022). Это мгновенный взрыв вещества, вызванный взрывом другого вещества или сотрясением, ударом. Но, конечно, в текстах Сенчина речь не о химических реакциях, а о взрыве в обществе как реакции на начало СВО. Именно это и происходит в комментариях, которые читает герой заглавного рассказа.

Удар, взрыв, катастрофа, страх — метафоры, прошивающие тексты книги. Так, героиня из рассказа «Удар» ударила в лицо немолодого мужчину, который вернулся на родину после эмиграции. Потерпевшего зовут Германом. Некая абстрактная страна, в которой он жил, двадцать лет назад развалилась на части, часть земель оказалась в составе соседних стран. А развал произошел из-за того, что родина Германа «решила захватить соседей, подчинить, навязать свои порядки». Война, как узнает читатель, проиграна, люди мучаются от голода и безработицы. Герман эмигрировал, стал модным драматургом и привез на обновленную родину свой театр, где после выступления его ударила незнакомая женщина, объяснив свой поступок. И ее слова — ответ на то, что часто говорят оставшиеся уехавшим: «Мы были и остаемся для них единым организмом чудовища. По их словам, еще не добитого. И сколько было в их словах желчи, сарказма. Много больше, чем боли за заболевшую родину».

Сенчин не морализаторствует и не судит своих персонажей. Жизненный совет, который получает герой, звучит в рассказе «Капитан запаса» (2023). Время снова вернулось в девяностые. Уволенный со срочной службы парень возвращается в родной сибирский городок. И сталкивается с бедностью, безденежьем и бандитами. Капитан запаса — отец приятеля героя — прекрасно понимает, откуда завелись шальные деньги у сына. Этот капитан, в свои сорок с небольшим оказавшийся лишним и ненужным, говорит герою: «Возвращайся домой. Пережди. Сейчас морок, будто над нами какой-то газ распылили. И мы сорвались с катушек». И, пожалуй, эти слова — самое светлое и утешительное, что мог услышать и герой, и читатель. Ведь если нужно «переждать», значит есть ради чего. А предвидеть будущее капитан запаса не мог.

Вряд ли автор сборника претендовал на то, чтобы высказать всё о наболевшем последнего времени. Как сказано в одном из рассказов книги: «Пишущие о жизни, как я заметил, очень боятся в эту самую жизнь погружаться». Сенчин не побоялся.

Мария Башмакова, специально для «Фонтанки.ру»