«Нацбест» в депресняке

6 июня в Санкт-Петербурге традиционно вручали премию «Национальный бестселлер». Конкурс выиграла книга Эдуарда Кочергина "Крещенные крестами". Одним из членов жюри, выбиравшего победителя из шорт-листа, в этом году был писатель Андрей Константинов. Он поделился своим мнением о каждой из боровшихся за победу книг.

Итак, шесть работ, шесть соискателей премии «Национальный бестселлер». Что тут можно сказать? Начну, пожалуй, с хорошего, поскольку хорошего этого не много.

1. Безусловно, все авторы – профессионалы и не графоманы. 2.Лично мне очень понравилось, что из шести представленных авторов нет ни одной женщины. Это, конечно, сексизм, причем явный со стороны большого жюри, но я не умею читать женские книги, я мутант.

3.На этом, собственно говоря, все хорошее и заканчивается, потому перейдем к плохому.

4.С моей точки зрения, из шести потенциальных «Национальных бестселлеров» должен был быть хоть один, который бы я мог порекомендовать друзьям и приятелям – «Прочти, пропрешься! Получишь кайф!». А нету такой книги из шести представленных. После прочтения по-настоящему хорошей книги остается послевкусие, а во время чтения она пьянит. А тут ничего не пьянит, но вместо послевкусия муторное похмелье. Порекомендовать такое чтение можно только какому-то навязчивому оптимисту, доставшему своим постоянным жизнерадостным гоготом. Чтобы приплющило гада. Или, наоборот, ответственным работникам администрации президента. Чтоб не расслаблялись.

5.Все эти книги страшно депрессивные. Тоскливые какие-то. «Буря бы грянула, что ли… Чаша с краями полна» Но бури нет.

6.Тоскливость и депрессивность, с моей точки зрения, вовсе не предопределяется выбранной темой и описываемой средой и временем, когда разворачиваются события, если они разворачиваются. Потому что в данном случае - никаких особых событий и нет. По-разному можно, как известно, одно и ту же тему рассказывать.

«Утомленные солнцем» - дикая депрессуха, а вот «Холодное лето 53 года» - наоборот. Наоборот, потому что это история не про тараканов, а про красивых, гордых людей. Увы, но в шести прочитанных томах нет красивых людей. Красивых, конечно же, в высоком смысле слова, я не имею в виду фотомоделей. В лучшем случае есть странные персонажи со странной судьбой и странными поступками. А так все больше маргиналы какие-то. Особенно сильно это выразилось в романе «Елтышевы» - работу автор проделал колоссальную, правда, не очень понятно зачем. Зачем вот мне, например, читать об ужасной в своей никчемности и убогости жизни неинтересных и неприятных никчемных людей? Древние греки называли искусством то, после соприкосновения с чем человек становится лучше. Я что, прочитав это, стану лучше? Да я хуже стану, точнее уже стал. Как стал я хуже после просмотра «Предстояния» Михалкова – помню на премьере, когда дочка Котова, умирающему танкисту свои груди показывала, а у него изо рта кровавая слюна пошла, я подумал: «Вот жаль, что этот лейтенант не укусил девушку за сиську напоследок». Подумал и ужаснулся, какие мощные темные пласты моей души сумел-таки всколыхнуть Никита Сергеевич, а ведь я до того считал себя не самым большим извращенцем. Вот и Елтышевы в душе моей что-то подобное всколыхнули, хотя, конечно, до михалковской эпичности автору этого деревенского романа далеко.

Или какая-то сакральная мудрость явлена мне в этом подробном жизнеописании насекомых? Или кто-то чего-то не знает про таких персонажей? Сверхзадача категорически непонятна. А, может быть, ее и нет. И не надо мне про правду жизни гнать. Правда жизни – она и в том, что мы все по нескольку раз на дню в туалет ходим – может, и это начнем художественно описывать? Точнее, продолжим…

7.Романс-комикс Лукошина — не вставляет и не зажигает, хотя отдельные «гэги» имеются, пара неплохих абзацев вызвали у меня улыбку, но, к сожалению, не более того. Ну, цитаты из «Капитала». Ну да. Но в целом, это странная история про семейку злых елабужских или нижнекамских дебилов, из которых мне никого не жаль, хотя изводят они друг друга беспощадно. И главный герой, борец с капитализмом, такой же несимпатичный дебил, только с Марксом в башке. Я и сам не большой любитель олигархов и капитализма, но, не дай Бог, такой Максим и впрямь телевидение захватит. Оно, конечно, «История одного города» тоже не радует положительными персонажами, но вот почему-то, когда Салтыкова –Щедрина читаешь, то ржешь как сумасшедший (одна только девица Гондон чего стоит), а вот читая «Капитализм» - лишь невесело хмыкаешь. Может быть, лет через сто этот текст и станет смешнее и аллюзивнее, но я лично в этом сомневаюсь.

8.«Люди в голом». Ну. Воспоминания и зарисовки. Сюжеты из детства, отрочества, юности и зрелости автора. Этим баловались многие. И Веллер. И Гришковец. И даже Горький, прости Господи. Отсылки к Максимычу, царствие ему небесное, они даже у Лукошина в капитализме имеются. И чего? И где тут художественная литература? И где тут роман? Про композицию я просто молчу. Вообще, в последнее время стало модно выдавать невладение композицией за эдакую особенность художественного стиля. Мол, не для быдла и не для пригламуренных блядей. Мол, настоящий читатель, увидит сокрытое. Разгадает шифр и прочтет послание. Для настоящего интелектуевого читателя, очевидно, слово «сюжет» - ругательное, поэтому у Аствацатурова его и нет. Сюжет - это для тупых, для тех, кто детективы любит, для уродов, которые любят про войну и про любовь, а те, что нормальные и продвинутые, «оне образованность свою показать хочуть и все время говорят про непонятное». Ну, нравится им так.

Недавно в одном из бесчисленных интервью Никита Михалков высказывает следующую примерно мысль: «А почему, дескать, должна быть какая-то мораль? Достаточно того, что автор любит своих героев! На это хочется возразить очень просто — неплохо бы, чтобы этих героев еще любил зритель и читатель. Нет, читать то можно. Люди читают разное. На вкус и цвет, как говорится… У меня вот одна знакомая – так та вообще этикетки и наклейки на бутылках читать любит. Имеет право. Если, конечно, не вслух и не в общественном месте – а то могут и в рыло. Если общественное место, конечно, не сцена какого-нибудь продвинутого модного театра – там, наоборот, могут и премию за такой перформанс выделить. Уверен, что найдутся критики, которые увидят в этом отклонении новый жанр. И даже прорыв.

Но вернемся к «Людям в голом». Мне лично, кажется, что премию, в данном случае, давать не за что. Тем более, что автор, еще и позволил себе нагло глумиться над словами песни «Город которого нет» из «Бандитского Петербурга».

9.«Правый руль» - тут все попроще. Это просто прокламация: руки прочь от нашей владивостокской праворульной субкультуры. Ну, занятная, краеведческая такая книжка. Написано, что это документальный роман — не верьте. Никакой это не роман. Роман, повторюсь, предполагает некую — и только такую, а не иную, композицию. А в «Правом руле» можно некоторые главы местами поменять — результат будет тот же. Нет, написано страстно. Видно, что автор переживает. Познавательно. Машинострадательно. Но это все — журналистика, к слову, неплохая. Хорошая даже. Но журналистика. И, опять же - а Путина зачем так поливать? Полил Путина и рассчитывает теперь на питерскую премию? А если серьезно — вот любопытно, но не более.

10. «Крещеные крестами» Кочергина - с уважением прочитал. И язык сочный, и, конечно, душу автор вкладывал. Если бы эта книга вышла в перестроечные годы — наверное, ей была бы суждена очень громкая судьба. А сейчас - уже очень много было всего на эту или похожие темы. «Блатной» Демина, «Черные камни» Раевского. Жизнь и удивительные приключения заморыша в сталинской «эсэсэрии» - да, конечно... Наверно, это очень честная и правдивая книжка автора о самом себе. О самом себе - да, но про страну и народ, получается - только часть правды. Как историческое свидетельство это, несомненно, ценно. Как литература - не знаю. По этой книге, кстати, можно было бы сделать кино. Про нашу российскую аудиторию не возьмусь предсказывать, а вот на Западе такой фильм приняли бы «на ура».

11. Ну, и, наконец, Крусанов с «Мертвым языком». Хроника борьбы с «бублимиром». Видимо, наболело. Герои поинтереснее и посимпатичнее, чем в «Капитализме», но не кардинально. И хотя главный герой Рома Тарарам заявляет, что не хочет быть основателем новой секты — по сути получается почти так. Концовку можно трактовать по-разному, от безнадеги до оптимистического прорыва. Я лично усматриваю просто хулиганство. Герои Крусанова достаточно убедительно объясняют сами себе, почему окружающий их «бублимир» - страшное говно, вот только сами эти герои в противостоянии «бублимиру» демонстрируют какую-то почти непротивленческую полубесхребетность, ну, омылись волшебным душем Ставрогина, так сказать, как Зигфреды в крови дракона искупались, ну так давайте же, ребятки! Не-ет, кроме вялой поножовщины, ничего интересного, хотя нет, прошу прощения, эротическая сцена с Катенькой порадовала, тем более, что возникла как-то неожиданно, как будто из другой книжки.

Но тем не менее литературная сверхзадача автора в этом случае ощущается наиболее отчетливо. К тому же, пытаясь подражать языку автора, я бы сказал, что в тексте содержится русский рецепт неувядания сакрального тлена, сочащегося дивным светом утраченной, но чудом вновь обретенной истины, постичь которую не то, что дано не всякому, а всяко не дано, ибо она не дается, а берется с боем, через превознемогание и скорбь. Если мысль уловили, то и от Крусанова пропретесь. За это можно выпить и после, подобрев и отмякнув от кошмара прочитанных шести шедевров, дать Крусанову премию. Тем более, что он Путина в своей книге называет «добрым, честным и умным», правда, почему-то через «если».

12. А вообще, хочется сказать: мужики, ну вы даете! Вот видно, что писать не только любите, но и умеете — в том смысле, что словом владеете и мысли связно излагать не бумаге можете... Чего ж тогда такую херню пишете? А?

Андрей Константинов, член малого жюри «Национального бестселлера»