Дмитрий Костыгин: человек из 90-х или гений бизнеса. Кого и за что задержали в Москве

В пятницу, 9 октября стало известно о новом уголовном деле в отношении петербургского предпринимателя Дмитрия Костыгина. «Фонтанка» вспоминает, кто это и каково его место на карте городского и российского бизнеса.

Еще 6 октября Дмитрия Костыгина принудительно доставили с Ленинградского вокзала в Москве в УВД по Центральному административному округу, задержали по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере и отправили в ИВС на Петровке.

Два дня спустя Таганский районный суд Москвы отправил его под домашний арест. По данным «Фонтанки», фабула снова ведет в 2017 год и снова связана с «Юлмартом»: следствие считает, что при заключении договора с компанией «Беркс» на поставку компьютерной и телефонной техники, офисного оборудования, мебели и бытовой техники Костыгин и его предполагаемые сообщники скрыли реальное финансовое положение ретейлера, после чего за товар не рассчитались.

Ущерб следствие оценивает как минимум в миллион рублей. Это уже второе большое уголовное возвращение Костыгина к событиям вокруг гибели «Юлмарта»: первое дело заняло семь лет и закончилось приговором в 2024 году. О новом задержании Костыгина «Фонтанка» сообщила 9 октября

Бизнес-биография Костыгина началась задолго до «Юлмарта» и даже до появления современной российской розницы. Он родился в 1972 году в Арзамасе, в 1996-м окончил Санкт-Петербургский университет экономики и финансов, некоторое время учился в Военно-медицинской академии.

Сам Костыгин вспоминал конец 1980-х куда менее академично. В 1988-м или 1989 году, приехав в Ленинград, он оказался на Некрасовском рынке: «Я только начал заниматься подобием бизнеса — как все: джинсы, кроссовки». Эту историю он рассказывал «Фонтанке» много лет спустя.

В середине 1990-х Костыгин был управляющим директором финансовой компании «Дилмейкерс», затем стал совладельцем группы «Петросоюз», занимался пищевым бизнесом, а в 2003–2005 годах работал генеральным директором Ярославского шинного завода, куда пришел как антикризисный менеджер. Параллельно круг его интересов постепенно расширялся: с 2001 года он был миноритарным акционером «Ленты», а в 2007–2010 годах владел 45% аукционного дома Phillips de Pury. Позднее в его портфеле появились кондитерский производитель «Любимый край», цифровые проекты и целый набор розничных сетей. В 2018 году Forbes оценивал состояние Костыгина в $550 млн.

Ключевым партнером Костыгина на следующие два десятилетия стал американский предприниматель Август Мейер. Их первый большой совместный успех — «Лента». Костыгин формально был небольшим акционером, тогда как пакет Мейера был гораздо значительнее, однако оба оказались в центре корпоративной войны 2010–2011 годов с TPG Capital и ВТБ.

Для самого Костыгина это была первая из нескольких крупных акционерных войн, через которые впоследствии пройдет его бизнес. Закончилось противостояние продажей долей: летом 2011 года Мейер и Костыгин вышли из «Ленты», получив за пакеты около $1,1 млрд. Эти деньги стали основой для новой инвестиционной группы. В последующие годы партнеры купили контроль в «Рив Гош» и «Улыбке радуги», вложились в «Юлмарт» и Obuv.com, развивали бельевой бизнес «Дикой орхидеи», строили собственную продуктовую сеть «Ряды», создавали оптово-розничный парк «Мезоджи».

По оценкам середины 2010-х, совокупные инвестиции Костыгина и Мейера в эти проекты превышали $500 млн. Еще в 2013 году «Фонтанка» описывала складывающуюся после «Ленты» розничную империю партнеров. Были и менее очевидные инвестиции: Костыгин вложился в Dream Industries, развивавшую Bookmate, музыкальный сервис Zvooq, «Теории и практики» и DI Telegraph. Позже эта конструкция тоже распалась: Zvooq в 2020 году полностью купил Сбер, а права на платформу Bookmate в России и СНГ в 2022-м приобрел «Яндекс».

Главной ставкой все же оказался «Юлмарт». Компания выросла из бизнеса Ultra Electronics: ее создатель Сергей Федоринов поставил на интернет-продажи электроники с большими центрами исполнения заказов и сетью городских пунктов. И да, это был прообраз всех будущих маркетплейсов. И хотя «Озон» к тому времени уже существовал, и уже отходил от концепции просто онлайнового книжного магазина, но до нынешней гегемонии ему еще было очень далеко.

Костыгин и Мейер пришли в проект в 2011 году и со временем получили контроль — около 60–65%. При них «Юлмарт» перестал быть просто интернет-магазином электроники и начал строить инфраструктуру федерального ретейлера: огромные пригородные центры исполнения заказов, городские магазины, логистику и партнерскую сеть. В 2013 году продажи компании превысили $1 млрд, что вывело «Юлмарт» на первое место российского рынка интернет-торговли.

На пике речь шла примерно о 200 собственных и до 1300 партнерских точек. Компания готовилась к IPO и пыталась убедить инвесторов, что может стать российским аналогом крупнейших мировых онлайн-ретейлеров. Историю взлета «Юлмарта» «Фонтанка» подробно восстанавливала после его краха. В этом проекте хорошо виден общий принцип Костыгина как инвестора: он предпочитал не медленное наращивание небольшого бизнеса, а быстрое масштабирование уже работающей модели, причем недвижимость, логистика и розница должны были расти одновременно. Именно поэтому рядом с «Юлмартом» появились «Ряды» и «Мезоджи», а на Пулковском шоссе предприниматели строили уже не отдельный магазин, а целый торгово-логистический комплекс.

Эта модель требовала больших денег и постоянного доступа к заемному финансированию. После кризиса 2014 года перспективы международного IPO стали гораздо туманнее, а среди владельцев начались разногласия. Михаил Васинкевич, еще один крупный акционер «Юлмарта», выступал за сокращение расходов и повышение рентабельности; Костыгин и Мейер хотели продолжать экспансию.

Из разногласий вырос полноценный корпоративный конфликт, в который вошла инвестиционная компания А1 «Альфа-Групп». В 2016 году Сбербанк потребовал возврата кредита и добился ареста товаров «Юлмарта», за ним активизировались другие кредиторы. К лету 2017 года претензии банков к самому ретейлеру исчислялись миллиардами рублей, ВТБ потребовал 660 млн рублей лично с Костыгина как с поручителя, позднее суд взыскал 653 млн.

Одновременно Костыгин сам судился с Васинкевичем и добился решения о взыскании с него 555 млн рублей. Акционерный конфликт вышел за пределы России и дошел до Лондонского международного арбитража, однако к этому времени спасать компанию уже приходилось не столько от партнеров, сколько от нехватки денег. «Фонтанка» называла происходившее «битвой за „Юлмарт“» еще летом 2017 года.

В июле 2017 года финансовая история впервые превратилась для Костыгина в уголовную. Следствие посчитало, что миллиард рублей, который «Юлмарт» получил у Сбербанка весной 2016 года, изначально брали без намерения возвращать. Осенью у предпринимателя прошли обыски, затем его отправили под домашний арест. В общей сложности под ним он провел 11 месяцев и 9 дней, после чего суд заменил ограничение залогом в 25 млн рублей. Бизнес-омбудсмен Борис Титов включал Костыгина в список предпринимателей, уголовное преследование которых считал неправомерным.

В декабре 2018 года, уже после освобождения, Костыгин в большом интервью «Фонтанке» рассуждал о том, что происходит с бизнесом, когда собственник лишается возможности непосредственно им управлять: «В камере у тебя вообще нет точки зрения». Он тогда считал, что длительная изоляция способна уничтожить от трети до половины состояния предпринимателя, хотя полагал, что большое количество разных бизнесов дает ему некоторую защиту. Фраза оказалась почти прогнозом собственной дальнейшей истории.

Уголовное дело тем временем разрасталось. В окончательной версии обвинения фигурировали уже три эпизода и 3,14 млрд рублей, связанные со Сбербанком, ВТБ и «Сберфакторингом». Вместе с Костыгиным обвиняемыми стали Август Мейер, его жена Инна, бывший руководитель «Юлмарта» Сергей Федоринов, Владимир Шонуров, руководитель связанной с «Рядами» компании Елена Стрельцова. Мейера в конце 2021 года отправили в СИЗО, где он провел больше года.

До суда дело дошло только в 2023-м. Прокуратура просила для Костыгина и Мейера по восемь лет колонии, однако в сентябре 2024 года Московский районный суд Петербурга пришел к более мягкой юридической квалификации: вместо мошенничества фигурантов признали виновными в причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием без признаков хищения. Костыгин получил четыре года общего режима, Мейер — три, но от наказания обоих освободили из-за истечения срока давности.

Это нереабилитирующее основание, хотя сами предприниматели вину не признавали. За оглашением приговора следила «Фонтанка». После суда Костыгин оценил результат многолетних корпоративных, кредитных и судебных историй предельно материально: его личное состояние, по его словам, дошло «до минус 15 миллионов долларов». От нового бизнеса он при этом отказываться не собирался: «Карабкаться буду. Кислородный баллончик, рюкзак, и вперед». Интервью после приговора.

К тому времени от прежнего набора активов Костыгина и Мейера оставалась уже совсем другая конструкция.

«Юлмарт» фактически перестал работать в 2020 году, его операционные компании ушли в банкротство, а имущество и недвижимость — к кредиторам или новым владельцам. Один из самых заметных памятников «Юлмарту», огромный центр исполнения заказов на Пулковском шоссе, 43, корпус 2, в 2021 году занял «Ситилинк»: там открылся его крупнейший на тот момент магазин на Северо-Западе площадью 22,3 тыс. квадратных метров, и этот адрес сеть использует до сих пор.

«Улыбка радуги» оказалась гораздо жизнеспособнее самого «Юлмарта». Костыгин и Мейер получили контроль над сетью в 2012 году; в 2022-м он перешел Наталье Копылковой, бывшему топ-менеджеру структуры Алексея Мордашова, а в конце 2024 года «Лента» оформила покупку бизнеса. На тот момент у «Улыбки» было более 1,5 тысячи магазинов; бренд сохранили. «Фонтанка» подробно разбирала, как «Улыбка радуги» вернулась в орбиту бывшей «Ленты» уже без Костыгина.

«Рив Гош», контроль в котором Костыгин и Мейер получили после выхода из «Ленты», дольше оставался связан с семьей Мейера, но в декабре 2025 года его полностью приобрела РВБ — объединенная компания Wildberries & Russ. К моменту сделки у сети было около 250 магазинов в 88 городах. О покупке «Рив Гош» РВБ.

Obuv.com, в которую партнеры вложились в 2012 году, такой устойчивости не показала: после более чем ста магазинов на пике сеть резко сократилась, основное юрлицо обанкротилось, а в январе 2023 года в Астрахани закрылся последний магазин; бренд выкупила обувная сеть Monro.

Не все старые проекты исчезли. Кондитерское объединение «Любимый край», выпускающее в том числе «Посиделкино» и «Штучки», продолжает работать: его выручка в 2025 году составила около 3,07 млрд рублей. Текущая структура акционеров непубличного АО не раскрывается так же прозрачно, как у ООО, поэтому называть предприятие сегодняшним личным активом Костыгина без оговорок было бы неправильно.

Бельевой бизнес, выросший из активов «Дикой орхидеи», также пережил старую инвестиционную группу. Сейчас магазинами «Дикая орхидея» и «Дефиле» управляет «Розтех». В 2026 году половина компании перешла российскому АО «Белая скала», а источники «Коммерсанта» связывали оставшуюся бизнес-конструкцию со структурами Августа Мейера.

Отдельной главой была инвестиция Костыгина в цифровой контент: Dream Industries прекратила операционную деятельность еще в 2017 году, но два главных выросших из нее продукта не исчезли — Zvooq в итоге стал основой сервиса «Звук» после покупки Сбером, а технологии Bookmate в России перешли к «Яндексу». То есть часть проектов Костыгина пережила самого инвестора в совершенно других корпоративных оболочках.

Особенно наглядно эта трансформация видна на судьбе «Рядов» и «Мезоджи». «Оптоклуб Ряды» Костыгин и Мейер запустили в 2015 году как российскую попытку воспроизвести клубную модель Costco: покупателю предлагалось заплатить за членство, а взамен получить низкие цены и большой ассортимент. Первый магазин открылся на Шафировском проспекте. Инвесторы заявляли о готовности вложить больше 10 млрд рублей и построить около десятка таких объектов. «Фонтанка» была на открытии первых «Рядов».

Рядом развивалась более широкая идея «Мезоджи» — оптово-розничного парка, который должен был объединять крупные торговые форматы, логистику и «Юлмарт». Одним из главных комплексов стал Пулковский: на соседних участках выросли корпус «Рядов» и центр исполнения заказов «Юлмарта». Но большого нового формата из этого не получилось.

В сентябре 2020 года сеть «Ряды» закрыла все магазины, а недвижимость стала жить отдельной от бренда жизнью. Первый магазин на Шафировском, 16 ООО «БигБокс» в конце 2021 года продало ООО «Трактородеталь Групп». Судебные документы фиксируют передачу здания и участка 10 декабря 2021 года. В 2026 году «Трактородеталь» по-прежнему работает по этому адресу — там находятся подразделения компании, занимающейся техникой и запчастями.

На Пулковском шоссе, 43, корпус 1, где располагались «Ряды», теперь работает большой автомобильный комплекс «Рольф Аэропорт»: на своем сайте «Рольф» называет его мегамоллом примерно на 50 тыс. квадратных метров с местом для 1500 автомобилей. Соседний корпус 2, построенный для «Юлмарта», занял «Ситилинк». Физически бывший флагманский парк Костыгина и Мейера сохранился, но от исходной идеи в нем практически ничего не осталось.

Само название «Мезоджи», однако, юридически не исчезло. Торговые марки «МЕЗОДЖИ», MIZAJ, «Мезоджи оптово-розничный парк», «РЯДЫ ОПТОКЛУБ» и еще несколько десятков обозначений зарегистрированы за ООО «БигБокс». Компания продолжает существовать и теперь занимается в основном недвижимостью, хотя масштаб ее операционного бизнеса несопоставим с прежним: выручка за 2025 год составила всего 152 тыс. рублей при убытке 112,3 млн и активах примерно на 1,5 млрд рублей.

Главное изменение произошло в структуре собственности. Изначально «БигБокс» был связан с семьей Мейер; «Фонтанка» еще в 2014 году называла инвесторами компании Мейера и Костыгина. С сентября 2025 года, согласно данным ЕГРЮЛ, 100% ООО «БигБокс» принадлежат петербургскому предпринимателю с немецкими корнями Давиду Марии Мюллеру-Мееркатцу. До этого часть капитала была оформлена на американскую Ryady Holdings LLC. Сам Мюллер-Мееркатц давно работает в Петербурге с недвижимостью и IT и не впервые пересекается с бизнес-средой семьи Мейер: «Фонтанка» еще в 2019 году находила связанные с Инной Мейер компании среди арендаторов принадлежащей ему недвижимости. Поэтому сегодня корректнее говорить, что бренд «Мезоджи» и сохранившееся ООО «БигБокс» принадлежат Мюллеру-Мееркатцу, тогда как здания бывшего проекта разошлись по разным владельцам и пользователям.

Еще один старый объект неожиданно напрямую соединяет бизнес Костыгина с его нынешним уголовным делом. Речь о «Блэкрец Плаза» на Чернорецком переулке, который Костыгин в середине 2010-х называл штаб-квартирой своих проектов. В арбитражных документах сохранилась подробная история отношений с компанией «Беркс».

24 мая 2017 года «Беркс» заключил договор поставки с ООО «Юлмаркет», а 9 июня Костыгин подписал личное поручительство, ограниченное суммой в 1 млрд рублей. В обеспечение обязательств предпринимателем Олегом Морозовым также были заложены девять нежилых помещений в «Блэкрец Плаза» и права аренды земли под ними.

После того как покупатель не рассчитался, «Беркс» обратил взыскание на залог и в 2020 году оставил помещения за собой по цене 503,67 млн рублей; остаток задолженности после этого составлял около 439,4 млн рублей. Эти обстоятельства дошли до Верховного суда уже в рамках личного банкротства Костыгина. В 2026 году «Блэкрец Плаза» продолжал существовать как действующий бизнес-центр и выставлялся на продажу целиком за 1,8 млрд рублей.

К тому времени финансовая история Костыгина давно перестала ограничиваться банкротствами его компаний. В 2020 году по заявлению ВТБ в отношении него самого началась процедура реструктуризации долгов, в апреле 2022 года его признали банкротом и начали реализацию имущества. В реестр в итоге вошли требования 13 кредиторов более чем на 2 млрд рублей.

Процедуру завершили осенью 2024 года. В феврале 2025-го апелляция освободила Костыгина от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами; «Беркс» пытался пересмотреть это решение, однако в мае 2026 года Верховный суд отказался передавать его жалобу на рассмотрение экономической коллегии. Поэтому нынешний уголовный эпизод с тем же «Берксом» возникает после почти десятилетия гражданских, банкротных и уголовных процессов вокруг одних и тех же лет существования «Юлмарта». При этом гражданский спор о долге и залоге сам по себе, разумеется, не доказывает уголовного мошенничества: теперь следствию предстоит доказывать именно умысел — что финансовое положение бизнеса при получении товара было скрыто намеренно и что платить за поставку изначально не собирались.

Так Дмитрий Костыгин подошел к осени 2026 года с биографией, в которой практически все основные активы уже существуют отдельно от него. «Лента» давно сменила несколько владельцев и сама купила «Улыбку радуги»; «Рив Гош» оказался у РВБ; «Юлмарт» исчез; Obuv.com обанкротился; помещения бывших «Рядов» торгуют автомобилями и спецтехникой; бывший центр «Юлмарта» на Пулковском занял его прежний конкурент; «Мезоджи» остался набором товарных знаков у «БигБокса» нового собственника. Другие проекты — «Любимый край», «Дикая орхидея», Bookmate, Zvooq — продолжают жить, но уже в иных структурах.

В сентябре 2024 года, выйдя из суда после первого приговора, Костыгин говорил, что собирается продолжать бизнес и надеется за несколько лет восстановиться после потери состояния. Спустя два года ему снова приходится возвращаться к сделкам 2017-го. На этот раз — уже в Москве и снова под домашним арестом.