Благородные пацаны: каким получился сериал «Трудно быть богом»

В онлайн-кинотеатре Wink вышли четыре серии первого сезона «Трудно быть богом» — новой экранизации знаменитой фантастики братьев Стругацких. В главных ролях — Сергей Безруков, Никита Кологривый, Виктория Исакова и Фёдор Бондарчук; в кадре мечи, скафандры и пыточные устройства из Весёлой башни. Шоураннер Андрей Золотарёв работал над «Словом пацана», у режиссёра Дмитрия Тюрина в резюме, например, «Эпидемия» и «Триггер». Посмотрели и рассказываем, как дышится в королевстве Арканар на этот раз.

У Стругацких в книге описана только финальная часть неудачной командировки землянина Антона на средневековую планету: довели человека, вспылил и вырезал пол-столицы. Продюсер Теймур Джафаров пообещал, что в сериале сюжет будет сильно расширен — и не слукавил. Здесь сотрудник Института экспериментальной истории Антон (Александр Радойичич) только прибывает в Арканар и потихоньку учится быть местным благородным доном Руматой: хлещет местную сивуху, пытается не морщиться, когда воняет тухлятиной, привыкает хамить черни, чуть что, хвататься за меч и по ночам лазать к доне Окане (Виктория Исакова) в окошко. Курирует его опытный засланец дон Кондор (Сергей Безруков), который тут уже давно — учит, например, пить, изрекая что-то вроде «Абстиненция — самое естественное состояние для благородного дона, так что привыкай».

У Руматы-Антона есть свои причины, чтоб терпеть средневековую дичь, помимо профессиональных. Много лет назад где-то в Арканаре пропал его отец, также наблюдатель, работавший в Арканаре под прикрытием как лекарь Будах. Сыну он оставил минипередатчик, а транслятор протащил на планету контрабандой — видимо, как герой Кристофера Уокена в «Криминальном чтиве». Но передатчик давно молчит. И всё же Антон надеется разыскать родителя.

Пока он осваивается, мир не стоит на месте: барон Пампа (Никита Кологривый) кутит в тавернах, коварный дон Рэба (Фёдор Лавров) крутит интриги за спиной у немощного короля (Владимир Юматов) и собирает своё войско серых штурмовиков, в пустошах за городом гуляет повстанческая вольница атамана Араты, происходит даже какая-то геополитика с участием соседнего Ирукана и республики Соан. Более того, у землян, которые зависли над Арканаром на орбите, происходят тоже какие-то свои трения, и даже дон Кондор, похоже, ведёт собственную игру. Поминутно, кстати, поминают «Росатом» — видимо, он будет процветать ещё и в XXII веке.

У Стругацких чего-то из этого вовсе не было, а что-то — намечено лишь пунктирно, для антуража; шоураннеры, очевидно, вознамерились глубоко погрузить зрителя в местные перипетии, прежде чем Румата окончательно дойдёт до точки сборки и устроит, наконец, своё кровавое шоу.

Снимали Арканар в Иране (угодили как раз в разгар израильской военной операции, так что съемочную группу и лично Фёдора Бондарчука пришлось спешно эвакуировать в соседний Азербайджан). Иранские пустынные пейзажи выглядят, конечно, инопланетно, но как-то неожиданно: у Стругацких-то Арканар — вполне мушкетерская Франция в вакууме, и обычно представляется иначе, чем пустыня, глинобитные дома и караван-сараи. Хотя всё равно живописно.

Другое дело кастинг, а верней, хочется сказать, мискастинг. Самое, пожалуй, грустное — это барон Пампа. В определённой смачности Никите Кологривому не откажешь, но энергия его как вырисовалась в «Слове пацана», так и осталась прежней: во всех ролях он выдаёт эту приблатнённую развязность. Вот и тут барон Пампа вместо огромного, разудалого, добродушно-свирепого Портоса, человека-стихии, получился дерзким пацанчиком, который за Арканар всех порвёт. Кологривому можно было найти место в сериале, но кажется, что взяли его сюда потому, что без Кологривого сегодня просто не может обойтись никакой модный проект.

С Сергеем Безруковым — похожая история, но уже доведённая до предела многими годами практики; Безруков со своими усмешечками, вальяжностью и прищуром и небрежным осознанием этакой своей матёрости — не дон Кондор, а всё тот же дон недокорлеоне, дон Саша Белый. Приятно видеть, что за четверть века ничего не изменилось, и над некоторыми людьми время не властно, но всё-таки само его присутствие переводит сериал в регистр скорее анекдота, чем чего-то ещё.

Немного вытягивает зрелище в другую сторону Виктория Исакова, которая из своей доны Оканы делает Терехову-Миледи — быть может, чуточку слишком навязчиво, но законно. А вот к кому точно не может быть претензий, так это к Фёдору Лаврову в роли дона Рэбы. Здесь всё как надо: серый мундир, серая тень, вкрадчивость, и шуточки человека из органов, и легкий мороз по коже у зрителя — не наглядеться. Хороша и трогательна Кира (Ирина Паутова), на своём месте, внезапно, Фёдор Бондарчук в роли присочинённого Дона Куба.

На их фоне как-то совершенно теряется дон Румата в исполнении сербского актера Александра Радойичича — какой-то ровный, безэмоциональный и малохаризматичный, и уж совершенно не обладающий ни гамлетовской рефлексией (хоть и цитирует Шекспира), ни той скрытой силой, которую в Румате, по книге, ощущали все окружающие. И это, конечно, главный провал. Вот уж кому трудно быть богом.

Даже Василий Степанов в роли Максима Каммерера в «Обитаемом острове» 2008 года подходил лучше — если и бог, то этакой Аполлон, ангелочек с неадекватно жизнерадостной, до идиотизма, улыбкой. Здесь пустота.

Впрочем, пустота Руматы адекватна происходящему. Стругацкие поначалу-то и сами думали написать развесёлую книжку, где будут «мушкетёры, кардинал, король, мятежные принцы, инквизиция, матросские кабаки, галеоны и фрегаты, красавицы, верёвочные лестницы, серенады и пр.» Постепенно рассуждение привело братьев к мрачной и пессимистической повести о невозможности побороть историю, о хрупкости разума и цивилизации и о гордыне желающих ускорить прогресс. А всё мушкетёрское веселье осталось фоном, оттеняющим глубинную меланхолию.

Совсем сгустил это в своей экранизации 2013 года Алексей Герман, превратив сюжет в удушающий босховский кошмар с Леонидом Ярмольником. Тогда и фильм, и история бесконечных его съёмок казались причудой, капризом немолодого постановщика; теперь — не кажется. С германовским фильмом сериал, кстати, перекликается в своём духе: в первых же кадрах бездыханного Ярмольника в узнаваемом доспехе эвакуируют с Арканара — мол, дальше действовать будем мы.

И действуют. Сериал бодро движется в сторону первоначальной идеи Стругацких — экшена и шуточек здесь больше, чем чего-либо ещё, а прогрессорские размышления сводятся к минутным перепалкам в духе «ну тебе их жалко? А мне жалко». Можно понять: уходить в эти рассуждения книгочеев о власти и тирании сейчас вообще не стоит.

Результат напоминает старую, 1989 года, экранизацию «Трудно быть богом» Петера Фляйшмана — там тоже, кстати, был пустынный Арканар, снятый рядом с Ялтой, и тоже вместо всех интеллигентских рассусоливаний получился дешевый боевик с обнаженкой и кровищей. Но создатели сериала, скорее, держали в уме более свежие референсы. Пустынной эстетики они набрали из «Дюны» Дени Вильнёва, интриги подцепили из «Игры престолов», а сцены с паркуром и стрельбой из арбалетов наводят на мысль про Assassin’s Creed. Что-то как будто почерпнули и из недавней российской «Этерны», куда более, кстати, целостной.

Смешное соответствие: намекается, что религия арканарцев — это карго-культ, который им спустили земляне: поклоняются они изображениям звездолётов и скафандров. Вот и у самого сериала идеология очень похожая: это карго-культ, слепленный из всего, что показалось создателям самым шикарным. Он призван заместить и вялый сюжет, и хирургически удалённые идеи. Но, конечно, не в состоянии это сделать.

Как прошепчет на прощание герой Безрукова герою Ярмольника: «Прощай, дружище; если б ты знал, на кого тебя поменяли».

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»