«Мы плакали». Как Крошик уплыл во взрослую жизнь и ждать ли его назад

Утро 4 сентября в Фонде друзей балтийской нерпы встречали с горечью разлуки: после десяти лет жизни рядом с людьми в открытое плавание ушел самый известный тюлень Петербурга — Крошик. Его дважды отпускали на волю, но оба раза он возвращался обратно. Спустя время его переселили в открытый вольер, где специалисты готовили животное к самостоятельной жизни. И вот этот день настал — только расставание оказалось гораздо тяжелее, чем ожидали.

О жизни нерпы рядом с людьми и прощании перед самостоятельным путешествием в беседе с «Фонтанкой» рассказала основатель фонда Елена Андриевская.

Крошик попал к волонтерам в 2016 году. Новорожденную особь обнаружили в сильном истощении и обморожении и доставили в Фонд друзей балтийской нерпы. В силу своих особенностей животное сильно привязалось к людям. В этот же год после восстановления Крошика выпускали, но после 15-минутного плавания он вернулся.

«Это было на Валааме в 2016 году. Затем еще год его готовили к выпуску, это уже был 2017-й, попытались выпустить. Он проплавал 21 день в Ладоге, но уже со второй недели стали поступать звонки, что его видели там-сям, что он выходит к людям, ищет общение, и так далее. Уже на третьей неделе его привезли к нам: он залез к людям в палатку на пляже», — рассказала Елена Андриевская.

После очередного возвращения Крошика специалисты решили дождаться его половозрелости. У ладожской нерпы она наступает примерно в шесть–семь лет — именно в этом возрасте животное становится полностью взрослым и независимым. Именно тогда в поведении Крошика произошли заметные перемены: он стал более внимательным и осторожным, начал опасаться человека и постепенно перестал подходить к рукам. Если раньше, как признаются специалисты, его можно было погладить, обнять, потискать, то с взрослением всё это осталось в прошлом. Это было очевидным признаком того, что нерпа становится взрослым, самостоятельным животным. Тогда в фонде появилась идея сделать плавучий вольер в Ладожском озере, первый выезд нерпы состоялся в 2025 году.

Крошика не стали сразу выпускать в открытое озеро. Вместо этого решили дать ему возможность постепенно привыкнуть к самостоятельной жизни в условиях, максимально приближенных к естественным: он мог сам ловить рыбу, чувствовать течение и волны.

Судя по реакции, новая жизнь тюленю понравилась. Первые три дня после возвращения в центр Крошик буквально рвался на свободу, как только открывалась дверь, он пытался выбраться на волю.

«Мы сделали вывод, что в целом ему это интересно, и он бы, наверное, оставался там. Поэтому в этом году еще раз мы сделали плавучий вольер, уже второй, с калиткой для возможности выхода в открытую акваторию. Первые дни калитка была закрыта. Спустя время, когда он успокоился, адаптировался немножечко, мы стали ее открывать и заниматься тренировкой. Далее в течение двух-трёх недель калитка была открыта. То есть он мог выходить и входить в вольер когда хочет», — добавила Елена.

Как подчеркивают в фонде, уход не был спонтанным, были признаки того, что нерпе все больше нравится самостоятельная жизнь. Сначала Крошик плавал только вокруг вольера и наблюдал за волонтерами. Потом начал отплывать всё дальше. Позже стал уходить на ночь.

«На завтрак и ужин он приходил уже сытый, — добавила Елена. — Ему нравилась самостоятельная охота. Мы видели, как ему это нравится, как у него горят глаза, как он возбуждённо дышит, когда гоняется за рыбой».

Оглядываясь назад, в центре вспоминают ещё один момент. За несколько дней до ухода Крошик подошел к человеку, положил голову ему на руки и какое-то время оставался рядом, «как будто попрощался».

В последний раз Крошика видели вечером 3 сентября. К завтраку следующего дня он не приплыл.

«К сожалению, для нерп главный враг — человек. Есть, конечно, волки, лисы, орланы, но основная опасность именно человек: около 10% дикой популяции ежегодно гибнет в рыболовных сетях», — рассказала основатель фонда.

Такое же мнение в беседе с «Фонтанкой» выразил биолог и автор телеграм-канала «Каждой твари по паре» Павел Глазков. По его словам, если конечная задача реабилитации — выпуск животного в дикую природу, она должна проходить в максимально изолированных от человека условиях. Контакт с людьми нужно минимизировать, и центр работает именно по такому принципу не потому, что хотят меньше рассказывать о нерпах, а потому, что действуют в интересах самих животных, добавил биолог.

«Человека нерпе надо сторониться. Вторая задача — это, конечно, умение выжить в дикой природе, прежде всего, это вопросы безопасности и кормовой базы. Животное, которое питается в основном рыбой, должно уметь её ловить. Одно дело, тебя с рук кормят, другое — самой догнать рыбу и съесть», — сказал Глазков.

Еще одна угроза — хищники. На молодых или ослабленных нерп могут нападать орланы-белохвосты, на берегу — волки и медведи.

Нередко нерпы погибают в рыболовных снастях — сетях и других приспособлениях. Нерпа видит рыбу, заплывает вслед за ней в сеть, не воспринимая её как опасность, и может погибнуть.

Понять, что Крошик нуждается в помощи, в фонде смогут с помощью спутникового передатчика. «Бывали случаи, когда сигнал от птицы или животного несколько дней поступал из одного места. Специалисты выезжали и обнаруживали, что животное попало в беду. Здесь происходит то же самое: за Крошиком продолжают следить», — добавил Глазков.

По словам биолога, сейчас у Крошика есть большое преимущество — возможность присоединиться к другим нерпам. На Ладоге есть крупные лежбища, где в определённый сезон, в том числе осенью, собираются сотни животных. Обычно это места, где есть кормовая база и подходящая территория для отдыха.

Если Крошик присоединится к сородичам, они смогут буквально «подучить» его охоте: он будет видеть, куда другие нерпы уходят за рыбой. Кроме того, группа обеспечивает коллективную безопасность: если появляется угроза, животные начинают уходить в воду, остальные идут следом.

«Для Крошика это может стать серьёзным фактором безопасности», — добавил Глазков.

При этом окончательно говорить о том, что нерпа ушла навсегда, пока рано. Когда Крошка выпускали в 2017 году, он уплывал почти на три недели, после чего вернулся.

«Чтобы понять, насколько нерпа адаптировалась к самостоятельной жизни, нужно хотя бы полтора месяца, а лучше два-три. За это время станет ясно, научился ли он охотиться и самостоятельно добывать пищу», — отметила основатель фонда Елена Андриевская.

Отслеживать точное местоположение нерпы удаётся с помощью спутникового передатчика, однако данные поступают с задержкой в один-два часа: сигнал срабатывает только тогда, когда животное всплывает и антенна оказывается над водой. Судя по данным передатчика, за сутки Крошик прошёл 35 километров, это средний показатель для взрослой особи.

Обычно выпуск нерп становится частью привычной работы, но к Крошику в фонде особенно привязались. Отсутствие нерпы там восприняли с грустью. «Мы с девочками плакали, — призналась Елена. — Такие непонятные чувства. Для родителей, а мы уже фактически стали для него родителями, очень страшно, когда не знаешь, что с ним, как он, всё хорошо ли, где он. Вроде тебе кажется: вот он рядышком, а он уже не рядышком. Сейчас в фонде остается Шлиссик».

Теперь специалистам и петербуржцам, которые следят за жизнью Крошика, остаётся ждать и надеяться, что он успешно освоится в дикой природе.