«Золушка», «Необыкновенное чудо», «Кощей Бессмертный»: Русский музей показывает более 230 работ Николая Акимова

На втором этаже Мраморного дворца, в залах, которые традиционно занимал Музей Людвига в Русском музее, на время «гастролей» дара Петера и Ирене Людвигов в Москве расположилась выставка к 125-летию Николая Акимова (1901–1968).

В 2026 году Петербург уже видел не одну экспозицию, посвящённую Акимову, в том числе в его родном театре. Куратор выставки — заведующая отделом рисунка Русского музея Наталья Козырева назвала серию посвящений Николаю Павловичу не иначе как «фестивалем». Выставка в ГРМ получилась представительной и точной: здесь есть и большие афиши, и компактные иллюстрации, и портреты сангиной, отсылающие к неоклассицистическим работам учителя Акимова Василия Шухаева (1887–1973), и отдельный зал с эскизами костюмов и декораций ленфильмовской «Золушки» 1947 года. Изначально ленту задумывали цветной, но не сложилось (Наталья Козырева уточняет, что цвет должен был быть не таким, как в колоризированной версии 2010 года). И эскизы Акимова, выполненные чёрной акварелью, — настоящий праздник изящества и тонких эмоций.

Наталья Козырева напомнила, что это вторая выставка Русского музея, посвящённая Николаю Акимову. Первая была приурочена к его 100-летию и проходила в 2001 году в Строгановском дворце. Та выставка всем полюбилась, а участники сдружились, и вот через четверть века те же люди создали ещё один проект.

«Всё-таки нам очень не хватает Николая Акимова, его таланта, его взгляда, его собственного отношения к изобразительному искусству, театру, литературе, — говорит Наталья Михайловна. — Акимов — превосходный мастер иллюстрации, блестящий портретист, замечательный писатель. Умный, остроумный человек, умеющий посмотреть на себя со стороны и знаковый для нашего города. Для меня Акимов начинался с подземного перехода на Невском проспекте, где не было никаких киосков, а располагались только афиши театра Акимова. И когда мы шли по этому переходу в библиотеку или в Александринский театр, в этом подземелье мы встречались с Акимовым. Очень хотелось вернуть этого художника новым поколениям. Мне хотелось восстановить ту самую акимовскую атмосферу, в которой он развивался как художник, в которую вложил свои необыкновенные таланты. Наша экспозиция как бы подводит черту под другими выставками, посвящёнными Акимову, которые проходили и продолжают идти в городе. И так как подготовкой выставки занимался отдел рисунка, мы показываем Акимова в первую очередь как рисовальщика».

Глядя на афиши акимовских постановок, иллюстрации, эскизы костюмов и декораций, а также портреты, в какой-то момент приходишь к мысли, что Николай Павлович — это в каком-то смысле наш Уэс Андерсон. Отточенный узнаваемый стиль, безошибочные линии «раскадровок». Разве что форма не настолько зависит от цвета (что понятно, Акимов всё-таки мастер ленинградский).

Власть художника над происходящим в театральной коробке — можно так назвать комплекс акимовских качеств, о которых говорит Наталья Козырева: «Театр — это бесконечное изменение, преображение. Из малого сделать большое, из смешного — грустное, из трагического — гротексное. Все эти переходы жизненных состояний мы находим в театре».

По словам Натальи Михайловны, ей было бы привычнее создавать выставку Акимова в Михайловском (Инженерном) замке — залы Мраморного масштабные и как будто не предназначены для камерных вещей, например иллюстраций. Как иллюстратор Акимов работал с издательствами Academia и «Время», где пригодилось его знание современной западной литературы и свойственной ей экспрессии. В акимовском мире эта экспрессия наложилась на неоклассицистическую базу, воспринятую от учителей.

«На выставке мы показываем книжную графику, сангины, лучшие театральные работы, среди них — три листа эскизов к „Гамлету“, которого поставили в Театре Вахтангова в Москве в 1932 году, с которого и начался активно путь Акимова как режиссёра, — рассказывает Наталья Козырева. — Есть эскизы к фильму Александра Роу „Кощей Бессмертный“, созданному в 1944 году в эвакуации в городе Сталинабаде, сегодня это Душанбе. Туда эвакуировали киностудию „Союздетфильм“ и театр Акимова, поэтому он и принял участие в работе над фильмом. Сохранились его эскизы декораций и костюмов, и долгое время эти небольшие работы хранились в частном собрании, и мы впервые показываем их всем комплексом. Также на выставке — комплексы работ к знаменитым акимовским постановкам: „Дракону“, „Тени“, „Обыкновенному чуду“».

На выставке в Русском музее отчётливо ощущается, что для современников в работах Акимова, будь то плакаты к спектаклям, портреты или тот самый комплексный взгляд на происходящее в театральной коробке, который так сложно передать через десятилетия, были свежесть, новизна, острота. Сколько в сети можно найти простеньких, даже пошлых плакатов и афиш «Цилиндра» (1965) Эдуардо Де Филиппо? И посмотрите на акимовский плакат с будто улыбающимся во все зубы черепом, который наследует и экспрессионизму, и сюрреализму. Сюда же — эскиз афиши «Тени» (1960), который напоминает и о кино. Как настоящий большой художник Николай Акимов не «боялся» конкуренции разных видов искусств, ибо во всём чувствовал себя уверенно и органично, даже в кинофикации театра.

Его портреты и правда наследуют неоклассицистическому рисунку, разве что эта «классика» у него будто в свете рампы, то есть лица, как на портрете актрисы Нины Шатерниковой (1937–1941), подсвечены снизу. Опять же можно вспомнить экспрессионистский искусственный свет и работы Эдгара Дега (1834–1917). Этот старинный приём подсветки снизу есть и в иллюстрации к книге Анри де Ренье (1864–1936) «Эскапада» (1925), которая выглядит совсем по-караваджистски.

При этом тяжёлого, «психиатрического» драматизма у Акимова нет — скажем, в эскизах костюмов всегда есть лёгкие, будто спонтанно найденные жесты и движения персонажей, а акимовские сценографии — подлинно зрительские. Он сам, оказавшись в театральной коробке (либо внутри фильма — в случае с «Золушкой»), от и до следует заданной условности. Где-то мы видим бойкие цвета и персонажей, которых не назовёшь иначе как разбитными, а где-то Николай Павлович уходит в тонкий лиризм, почти интроверсию и ч/б.

Способность быть разным, «мимикрировать» под историю, которую он хочет рассказать в этот раз, и всё это делать с высочайшим мастерством — то качество Николая Акимова, которого и правда очень не хватает сегодня.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»