Там, где отпуск прерывается тревогой. Лето в Крыму — налеты БПЛА, отключения света и жизнь, которая продолжается

Проводник будит пассажиров за полтора часа до прибытия — скоро получасовая остановка в Тамани — за это время весь вагон должен умыться и позавтракать. Дальше — мост, а значит, туалеты закрываются, вставать со своих мест запрещено, как и фотографировать или открывать форточки. Пассажиры, послушно отстоявшие в очередь в уборные, занимают места — им этот алгоритм уже знаком, в отличие от автора этого текста — туриста.

Спустя всего ничего за окном уже вокзал, проводник благодарит за понимание и говорит такое долгожданное после двух суток в плацкарте: «С прибытием в Крым».

Пассажиров выводят на площадь и небольшими группками запускают к автобусам, чтобы рассчитать пассажиропоток и не создавать толпы у багажных отсеков. Потеряться или запутаться практически нереально — кругом сотрудники с громкоговорителями, которые ловко распределяют народ по направлениям. Корреспондент брал билеты в июле до станции в Симферополе, так что автобусный трансфер уже был заложен в стоимость ж/д-билета. Плацкарта — чуть больше семи тысяч рублей в одну сторону.

Места в новеньких автобусах сидячие, кондиционер прилагается, так что таксисты-зазывалы, обещающие довезти куда угодно, курсировали вдоль очереди грустно и безрезультатно.

Из стабильного — мобильный интернет, а вернее, его отсутствие. Работают только белые списки — и у Т2, и на местной симке «Волна». Зато с оплатой по карте, в отличие от курортных городов, проблем не было ни разу: ни в магазинах, ни в общественном транспорте.

И в центре города, и у заповедника «Неаполь Скифский» не очень многолюдно, чего не скажешь о городских парках. Там буднично катаются на катамаранах и едят сладкую вату, как в любом другом городе на «материке».

Что до продуктов — в рандомном супермаркете корреспондента несколько ошарашили кое-где пустующие полки и цены на молочку и заморозку. Эскимо за 240, самое дешевое молоко — 189 рублей за литр. Местные объяснили, что в Симферополе на самом деле проблем с провизией нет, а мне не повезло зайти в местный аналог чего-то среднего между «Азбукой вкуса» и «Перекрестком».

Симферопольцы на расспросы про бензин, связь и отключение электричества отвечали без особого драматизма. Да, бывает, да, отключают, но на севере Крыма в июле бывало и хуже. Один из преподавателей местного учебного заведения утверждает, что их попросили отчитать курс, рассчитанный на семестр, до наступления зимы — на случай, если с отоплением и светом станет туго. А пока дети готовятся к школе, родители — работают, а по выходным стараются выбираться из столицы на море. Так новые обстоятельства стали будничной рутиной — потому особенно удивительно, что за фразой «Я приехала в отпуск из Петербурга» следовали расспросы: точно не к родственникам, не по делу, нет тут недвижимости? После череды «нет» поступало одинаковое: «Зачем?»

Городские пляжи и набережные не сказать, что пустуют: из столиков в кафе заняты 60-70%, у моря ближе к полудню занимают если не лежаки, то участки под полотенце на гальке. Отсутствие прежнего турпотока прежде всего ощущается на экскурсиях и у достопримечательностей — в Ливадийском дворце едва набралась небольшая группа, у Ласточкина гнезда бродили человек семь от силы, четверо из них — семья отпускников из Донецка.

Об отсутствии туристов категорично говорит местный таксист:

Он же объясняет отсутствие очередей на заправках ценой вопроса. «95-й, 92-й — и по 200 рублей бывало, сейчас полегче», — отмечает таксист.

Не появилось электричество и к вечеру — в супермаркете столпилась очередь желающих расплатиться картой, а кассир обреченно вздохнула и выпалила: «Идите чините генератор тогда». Мужчины обступили жужжащую коробку, как мангал на шашлыках, но безрезультатно. Зато те заведения, где генератор продержался целые сутки, шли навстречу без лишних вопросов: вот вам пароль от Wi-Fi, вот — розетки, заряжайте и телефоны, и пауэрбанки.

Некоторые заведения в этот день не работали в принципе, сети супермаркетов предлагали прийти к ним за порцией зарядки. По итогу свет, а в нашем случае и горячую воду дали к вечеру следующего дня. Похожая обстановка и в курортном Судаке — в местных санаториях свет и воду дают «окошками» и настоятельно просят экономить и то, и другое.

При этом на набережной Судака отключениями и проблемами с энергетической инфраструктурой и не пахнет — сувенирные лавки и шашлычки сверкают, как новогодняя елка, в клубах и барах — светомузыка. И только у самого берега, где басы гремят не так громко, еле слышно глухие удары с моря — в ту ночь отражали ракетную атаку на Севастополь.

Не по себе стало, когда к грохоту прибавилась картинка — яркие искры, похожие на точечный салют. От соседей по пляжу реакции не последовало — парочка продолжала закусывать сыром на пледе, дети — резвиться на площадке. Поэтому когда мы неспешно переместились к бетонному убежищу, люди потянулись за нами, скорее, из любопытства — соблюдение мер безопасности выдало в нас неместных.

— И вы с едой? Давайте разложим пикник, раз уж зашли, — деловито распорядилась средних лет женщина. — У меня сыр адыгейский, настоящий, мне подруга с материка привезла. Берите, не стесняйтесь.

Каменную насыпь прикрыли пледом, включили фонарики. Дарья (имя изменено) объяснила: они с коллегами отмечали поблизости корпоратив, пришли на пляж, а тут мы — шуршим с пакетами к убежищу. И она, и ее коллеги-мужчины свой порыв зайти следом под вой тревоги объяснили желанием познакомиться и «спросить совета молодежи» — об отношениях со своими детьми в частности.

— Мы привыкли.

— Я с открытым окном сплю, — подхватывают ее коллеги.

— Я переехал сюда в 2022 году, еще до специальной военной операции. Честно могу сказать, те люди, которые в Севастополе, они вообще ничего не боятся, — говорит один из них.

Компания предлагает выпить за мирное небо. Объявляют отбой воздушной тревоги.

Количество людей на набережной в Севастополе вечером в выходной день. Мои опытные попутчики заметили, что таким пустым центр города не видели еще никогда.

***

Мы застали атаку уже на выходе к близлежащему поселку — более четырех сотен ступенек от пляжа до большой земли наудачу уже были позади. Сначала — уже знакомый звук работы ПВО. Местные на нашу растерянность отреагировали как-то снисходительно и буднично шли кто с пляжа, кто — наоборот. Пока не завыл громкий гул, а за ним — автоматная очередь где-то поблизости. Тогда-то разрозненные компании рванули вперед. В теньке у забора жилого дома тем временем остались лениво сидеть бабушка с внуками.

До ближайшего убежища было минут семь резвым шагом, тем временем грохоты и свисты нарастали друг за другом. Люди нырнули к заборам участков, где до застекленных домов есть хоть какое-то расстояние. Ровно в этот момент воздух сотряс хлопок такой силы, что по крепкому железному основанию прошла волна.

— Мы почти, тут проще дойти, — скомандовали прохожие. Уже на подходе к убежищу мы обернулись и увидели, что со стороны соседней поселковой дороги поднимается дым.

Люди то и дело сменяли друг друга: одни решались все же спуститься на пляж, другие — ждали в убежище знакомых, которые на машине их с Фиолента увезут. Были и более закаленные — они планы под тревогу вообще не подстраивали и ждали себе автобус на остановке поблизости.

Спрашиваю: а общественный транспорт разве не останавливает работу на время воздушной тревоги? «По идее, надо покидать автобус. Я думаю, что севастопольские водители уже не останавливаются, только если попросить. Или если туристы там начнут…» — рассказывает Татьяна (имя изменено). В убежище она зашла вместе с детьми — сын через секунду начал канючить и просить телефон поиграть. Атака его особенно не впечатлила, как и его маленькую сестру: ее напугала собака, а не взрывы.

— Да, мы тогда под домом сидели, — подхватывает одна из соседок по убежищу. — Я из Донецка сюда приехала в 2014 году. Спокойно было, а сейчас чувство, что из одного ада в другой ад.

Местные рассказывают, что самое страшное — не дроны и не их обломки, а «шарики» со взрывчаткой, которыми начинены БПЛА. В ночь на 28 августа, уже после отъезда корреспондента из города, в Севастополе беспилотник как раз с такими металлическими «шариками» попал в подъезд пятиэтажного многоквартирного дома.

Спустя полтора часа объявляют отбой. За бетонными стенами жизнь продолжается — народ вздыхает по выматывающему пути по сотням ступенек на пляж и обратно, на остановках ждут автобусы, в магазине — нащупывают бутылку воды похолоднее. В убежище остается только пес — уже с парой пластиковых мисочек воды и собачьего корма.

***

Есть в железном спокойствии и составляющая привычки — в этом быстро убеждаешься на собственном опыте. Когда опасность объявляют по несколько раз на день, то на смену тревоге приходит какое-то раздражение. Мол, да что ж такое, нормально ж в музей шли, и тут опять. Поэтому уже на третий день в Севастополе было решено идти в Херсонес под тревожное звуковое сопровождение. Из минусов такого подхода — кассы во время воздушной тревоги все равно не работают, так что немногочисленным посетителям пришлось пережидать в кафетерии.

Спустя пару часов — снова тревога и глухие хлопки где-то далеко. Ее, по иронии и удаче, мы застали уже по пути в музей «Подземный Севастополь» в бывшем противоатомном бункере. Сотрудник оглядел нас и заключил как-то скучающе:

Самое удручающее впечатление оставил Бахчисарай — если в городах на побережье есть туристы хотя бы внутренние, то к здешним пейзажам хочется пририсовать перекати-поле. На центральной улице неподалеку от основной достопримечательности — Ханского дворца, бывшей резиденции династии Гиреев, которая правила в Крыму с середины XV века, — сплошь и рядом закрытые кафе и сувенирные лавки.

Один из гидов, который подвозит до пещерного города Чуфут-Кале, на вопрос, как в этом году с туристами, отвечает: «Никак».

Отсутствие туристов «с материка» экскурсовод связывает не сколько с атаками, сколько с топливом. «Люди не любят неудобства», — грустно резюмирует он.

Бренды раскиданы по полуострову с непостижимой корреспонденту логикой. «Вкусно и точка» отсутствует, ее аналогом местные называют «Автокафе». Самый дешевый бургер — 170 рублей, маленькая фри — 210, шесть наггетсов — 260. Та же история с KFC — трактовок и интерпретаций трех букв корреспондент насчитал порядка пяти, причем один из KFC в Ялте не имел отношения ни к курочке, ни к общепиту и расшифровывался как «Кроссовки Фаины Семеновны». И каково было удивление корреспондента, когда среди местных кофеен обнаружилась модная сеть Surf Coffee.

***

Трансферы привозят к вокзалу в Керчи несколько поездов сразу. Сотрудники координируют: «Петербург — выйти из очереди. В очередь на контроль встают москвичи, у них поезд в 22:00». Петербуржцы выходят и хихикают над москвичами, народу на площади у вокзала — тьма.

У читателя, который внимательно читал текст, наверняка напрашивается: откуда аж два поезда из двух столиц, если весь текст туристов нет? Вместе с пассажирами отвечаю: в основном едут студенты, которые возвращались на лето домой, или те, у кого на полуострове остались бизнес или родственники. Всех опрошенных с Крымом что-то да связывает, турист в чистом виде в шатре обнаружен не был. Разве что крымский турист, который как раз и едет прогуляться по Москве или Петербургу.

Спустя две недели ловишь себя на банальном — ко всему-то человек приспосабливается. Заряженный повербанк всегда в сумочке, соцсети — по вечерам, при наличии электричества и Wi-Fi соответственно, а всё срочное — по звонку или СМС. В особо экстренных случаях голова отлично моется из пятилитровки (и это с бальзамом!), а эхо атак с моря перестает будоражить. Другой вопрос — а нормально ли к такому вообще привыкать?

Но его задаешь себе уже в поезде, по дороге домой. До Тамани — не открывать форточки, не снимать, не ходить по вагону — а впрочем, вы уже и так знаете.