Детей на всех не хватает. Мир впервые подошел к черте, за которой человечество начнет вымирать

Еще недавно разговоры о демографическом кризисе были в основном проблемой Европы, Японии и Южной Кореи. Теперь детей становится меньше почти везде — от Бразилии до Ирана: человечество впервые в истории опустилось ниже уровня рождаемости, необходимого для собственного воспроизводства.

Если совсем коротко, людей на Земле пока становится больше, а вот детей для того, чтобы этот рост продолжался бесконечно, уже не хватает. Авторы нового исследования Terra Incognita: The Economics of a Shrinking World пришли к выводу, что в 2026 году мировой коэффициент рождаемости, вероятно, впервые опустился ниже уровня простого воспроизводства населения. Иными словами, средняя женщина теперь рожает меньше детей, чем нужно, чтобы поколение родителей в будущем полностью заменило себя.

Фраза звучит драматично, но тут нужна важная оговорка. Это пока вывод конкретной научной работы, а не официально объявленный ООН исторический рубеж: последние глобальные оценки организации чуть выше. Но сам спор о том, пересек мир эту черту уже сейчас или подойдет к ней в ближайшие годы, хорошо показывает, насколько быстро меняется ситуация. Авторы работы — экономисты Хесус Фернандес-Вильяверде из Пенсильванского университета и Патрик Норрик из Северо-Западного университета — изучили данные по 236 странам и территориям начиная с 1950 года. В 219 из них они увидели долгосрочное снижение рождаемости, причем признаков того, что этот спад вот-вот остановится и закрепится на новом уровне, пока почти нигде нет.

Еще в середине XX века средняя женщина в мире рожала около пяти детей. Сейчас показатель находится примерно возле двух. Масштаб этого сдвига легко недооценить именно потому, что он растянулся на несколько поколений: сначала семьи перестали рожать по пять-шесть детей, потом нормой стали двое-трое, а теперь во множестве стран среднее число детей уже не дотягивает и до двух.

В разговорах о демографии чаще всего фигурирует число 2,1 ребенка на женщину — это так называемый уровень простого воспроизводства населения. Логика довольно понятная: двое детей должны заменить двух родителей, а еще примерно 0,1 компенсирует то, что мальчиков рождается чуть больше, чем девочек, а часть людей не доживает до репродуктивного возраста. Но 2,1 — не универсальная константа. В странах с более высокой детской и взрослой смертностью для простого воспроизводства нужно больше детей, поэтому для мира в целом исследователи нередко используют планку ближе к 2,2.

Именно относительно нее авторы Terra Incognita и говорят об историческом переломе. ООН пока осторожнее: по ее последним полным расчетам, мировой коэффициент в 2024 году составлял примерно 2,25–2,3 ребенка на женщину. Разница кажется небольшой, но в демографии несколько десятых — это миллионы нерожденных детей и совершенно разная картина через два-три поколения.

Низкой рождаемостью давно трудно удивить Европу, привычны и цифры из Восточной Азии. Южная Корея последние годы регулярно обновляет антирекорды: в 2024 году коэффициент рождаемости там составил около 0,75 ребенка на женщину. Но теперь проблема в другом — рождаемость быстро падает и в странах, которые еще недавно считались слишком молодыми и слишком небогатыми для такого сценария.

В новой работе приводятся такие цифры: в Таиланде — 0,87 ребенка на женщину, в Колумбии — 1,01, в Иране — 1,35, в Бразилии — 1,52. То есть демографический кризис перестает быть исключительно проблемой богатых обществ, где люди долго учатся, дорого покупают жилье и поздно создают семьи, и становится глобальным.

Еще более масштабную картину несколько лет назад дала международная группа Global Burden of Disease в исследовании, опубликованном в The Lancet. По их расчетам, мировой коэффициент рождаемости снизился примерно с 5 детей на женщину в 1950 году до 2,2 в 2021-м, а уже тогда ниже уровня воспроизводства находились 110 из 204 исследованных стран и территорий. К 2050 году таких, по прогнозу, будет 155, то есть примерно три четверти мира, а к 2100 году — 198 из 204. Фактически почти весь мир. В среднем на планете к середине века авторы прогнозировали около 1,8 ребенка на женщину, к концу — около 1,6.

«По 2026 году мы ничего сказать не можем, пока он не закончится. Выводы исследователей — это моделирование, это прогнозы. Они продляют тренды и их описывают. Как сами понимаете, это ещё не факты… Таких работ очень много было, прогнозы обычно даются „вилочкой“», — охарактеризовала исследование доцент кафедры народонаселения экономического факультета МГУ Ирина Калабихина.

Однако она согласилась, что рождаемость действительно снижается во всем мире: например, страны Юго-Восточной Азии показывают беспрецедентно низкий уровень рождаемости.

По словам Ирины Калабихиной, разговоры о том, когда и насколько максимально вырастет население мира, активно проходили несколько лет назад среди ученых и в СМИ. Демограф заметила, что модель ООН завышала численность и отодвинула дату, когда на планете начнется сокращение численности населения мира.

«Альтернативные ученые — не ооновские — показали, что до 10 млрд не дойдет, а остановка произойдет где-то в 50-60-х годах, затем начнется сокращение… Это просто модель, одна из моделей и разговоры о том, что прогнозы ООН когда-то завышали. Сейчас они, кстати, лучше стали», — объяснила демограф-экономист.

Потому что демография очень инерционна. Даже если женщины сегодня рожают меньше, в детородный возраст пока входят поколения, родившиеся тогда, когда детей было гораздо больше, а люди к тому же стали дольше жить. Поэтому население Земли еще какое-то время будет увеличиваться даже при рождаемости ниже воспроизводства.

Вопрос только в том, как долго. И здесь прогнозы заметно расходятся. ООН предполагает, что население мира достигнет максимума примерно в середине 2080-х — около 10,3 млрд человек, после чего начнет понемногу сокращаться. Авторы Terra Incognita считают, что это произойдет значительно раньше: по их сценарию пик может наступить уже примерно в 2056 году, причем население не доберется даже до 10 млрд — максимум будет около 9 млрд человек. Разница между прогнозами — почти 30 лет и больше миллиарда человек.

Есть и еще одна важная деталь: дети на планете будут рождаться совсем не там, где сейчас сосредоточена бо́льшая часть экономики. В 2021 году на страны с низким уровнем дохода приходилось около 18% всех рождений в мире, а к 2100 году, по прогнозу Global Burden of Disease, их доля вырастет примерно до 35%. Почти половина всех детей на Земле к концу века может рождаться в странах Африки к югу от Сахары.

Но считать Африку вечным демографическим исключением тоже не стоит. Рождаемость снижается и там — просто позже. Средний коэффициент по Африке сейчас остается намного выше европейского — около 3,8 ребенка на женщину, но к 2050 году некоторые прогнозы дают уже примерно 2,6. При этом именно Африка, по оценкам экономистов, обеспечит львиную долю прироста мирового населения трудоспособного возраста в ближайшие десятилетия. Получается, что вопрос миграции для стареющих Европы и Азии постепенно становится не только политическим, но и чисто арифметическим.

Самый очевидный вопрос — почему это вообще происходит. Простого ответа нет. Еще недавно все неплохо объяснялось классическим демографическим переходом: страна становится богаче, снижается детская смертность, женщины дольше учатся и больше работают, семьям больше не нужно рожать пять-шесть детей в надежде, что большинство выживет, появляется доступная контрацепция — рождаемость падает.

В странах ОЭСР средний возраст женщины при рождении ребенка увеличился с 28,6 года в 2000 году до 30,9 года в 2022-м. Одновременно растет доля людей, которые остаются бездетными: среди женщин поколения 1975 года без детей осталась примерно каждая четвертая в Италии и Испании, а в Японии — около 28%. И здесь появляется эффект, который хорошо виден в статистике: чтобы коэффициент рождаемости рухнул с условных 1,8 до 1,3, не нужно, чтобы половина населения внезапно решила отказаться от детей. Достаточно, чтобы часть семей вместо двух детей родила одного, вместо трех — двух, а еще несколько процентов людей вообще не стали родителями.

Похожий сдвиг хорошо виден и в России. Причем здесь за последние два десятилетия изменилось не только число детей, но и само представление о том, когда человеку «пора» создавать семью. Директор Института социальной политики НИУ ВШЭ Лилия Овчарова в 2026 году сравнила результаты общенационального обследования «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе» за 20 лет. В 2004 году наиболее часто называемым возрастом создания семьи были 20 лет для женщин и 25 лет для мужчин, к 2024-му эти границы сдвинулись уже к 25 и 30 годам. Более того, сам возраст перестает восприниматься как жесткий ориентир: если 20 лет назад его не считали важным ограничением 34% мужчин и 31% женщин, то теперь — уже 54% и 49% соответственно.

Меняется и то, что мешает людям реализовать планы на детей. Двадцать лет назад среди главных ограничений россияне называли прежде всего деньги, работу и жилье. Они никуда не исчезли, но теперь рядом с ними оказались здоровье партнера и само наличие человека, с которым хотелось бы создать семью. Одновременно выросла значимость возможности сочетать работу с уходом за ребенком, доступности детских садов и других сервисов. Поэтому Овчарова считает, что перелом в рождаемости возможен не за счет одной выплаты или лозунга: «Только тогда, когда происходят мощные системные изменения, позитивно влияющие на благополучие семей, есть шанс для перелома в рождаемости».

Деньги, конечно, тоже никуда не делись. OECD обнаруживает заметную связь между расходами на жилье и рождаемостью: чем дороже семье обходится дополнительная комната, бо́льшая квартира или переезд, тем выше цена решения о втором или третьем ребенке. Но и здесь все не так просто. Если бы проблему можно было решить одним пособием, самые богатые страны уже давно бы ее решили.

Исследования показывают, что увеличение денежных выплат семьям действительно способно немного повысить рождаемость, но эффект обычно невелик и редко приводит страну обратно к уровню 2,1. Показательный результат дает международное сравнение 18 развитых стран: дополнительная поддержка семей в размере, эквивалентном 1% ВВП на душу населения, была связана с ростом коэффициента рождаемости примерно всего на 0,02 ребенка на женщину. То есть деньги важны, но одних денег мало.

Любопытный ответ на вопрос, хотят ли люди вообще детей, в 2025 году получил Фонд ООН в области народонаселения. Вместе с YouGov он опросил около 14 тысяч человек в 14 странах, где живет больше трети населения Земли. Примерно каждый пятый ответил, что, скорее всего, не сможет иметь столько детей, сколько хотел бы. Среди причин назывались стоимость воспитания ребенка, нестабильная работа, отсутствие жилья, отсутствие подходящего партнера и тревога за будущее. И это важная деталь: снижение рождаемости не всегда означает, что люди решили отказаться от семьи. Часто речь идет о разрыве между желаемым и реальным числом детей.

Российские демографы приходят примерно к тому же выводу, причем на отечественных данных. В 2025 году Евгений Андреев, Елена Чурилова, Ольга Родина и Кирилл Чертенков из НИУ ВШЭ специально исследовали, что происходило с российской рождаемостью в XXI веке и насколько реалистично повысить ее мерами демографической политики. Их вывод довольно неудобен для простой модели «дали больше денег — получили больше детей»: исследователи отмечают, что пока неизвестны примеры, когда специальные меры стимулирования рождаемости давали бы заметный устойчивый эффект в долгосрочной перспективе. Выплаты способны передвинуть рождение ребенка на более ранний срок, но это еще не означает, что в итоге семья заведет больше детей.

Авторы приводят и оценку возможного масштаба такого эффекта: даже популярные меры поддержки способны добавить примерно 0,1–0,2 рождения на женщину, потому что лишь небольшая часть людей действительно готова изменить уже сложившиеся планы относительно числа детей. Поэтому демографы предлагают смотреть на семейную политику шире: не только пытаться поднять коэффициент рождаемости, но и помогать семьям реализовать то число рождений, которое они сами планируют, снижать риск бедности после появления ребенка и давать возможность совмещать родительство с работой.

Отдельно исследователи разбирают популярную идею о том, что россиянок надо подтолкнуть к более раннему материнству. Статистика действительно показывает: после 2015 года снижение годового коэффициента рождаемости в России в основном происходило за счет того, что женщины до 30 лет стали реже рожать первого ребенка. Но из этого не следует, что возвращение к ранним родам автоматически увеличит итоговое число детей. Для более молодых российских поколений ученые вообще не нашли устойчивой связи между возрастом рождения первенца и количеством детей к концу репродуктивного периода. Их вывод сформулирован довольно жестко: «Омоложение рождаемости не приведет к увеличению итоговой рождаемости», зато способно повысить риск бедности семей с детьми и их зависимость от пособий.

Россия ниже уровня воспроизводства уже давно. По оперативным данным Росстата, суммарный коэффициент рождаемости в стране по итогам 2025 года составил около 1,37 ребенка на женщину, годом ранее было около 1,4. До необходимых для простого воспроизводства 2,1–2,2 довольно далеко.

В Петербурге показатель традиционно еще ниже. В 2024 году он составлял примерно 1,25 ребенка на женщину, тогда как в 2019-м был около 1,35. Но Петербург при этом продолжает расти — прежде всего благодаря миграции. Есть и еще одна проблема, которую пособиями исправить невозможно: меняется сама возрастная структура населения. Женщин в наиболее активных репродуктивных возрастах становится меньше, поэтому даже если каждая из них завтра захочет рожать столько же детей, сколько женщины десять лет назад, общее число рождений все равно будет сокращаться.

Первого ребенка тоже рожают все позже. В Петербурге средний возраст матери при рождении первенца уже приблизился к 29 годам. В Ленинградской области коэффициент рождаемости еще ниже — около 0,9 ребенка на женщину, то есть уже примерно на уровне самых малодетных стран мира.

Фраза «рождаемость в России непрерывно падает до исторических минимумов» звучит убедительно, но демографически она не совсем верна. Андреев, Чурилова, Родина и Чертенков обращают внимание: коэффициент суммарной рождаемости в 2024 году — около 1,4 ребенка на женщину — действительно очень низок, но в 1993–2006 годах он был еще ниже. Более того, из первых 24 лет XXI века снижение по сравнению с предыдущим годом происходило только в девяти. Проблема в том, что привычный годовой коэффициент очень чувствителен к тому, когда именно семьи решают родить ребенка: экономический кризис, пандемия или новая выплата могут передвинуть рождение на год-два вперед или назад и заметно изменить показатель, хотя итоговое число детей в поколении почти не изменится.

Поэтому демографы предпочитают смотреть не только на календарный год, но и на реальные поколения женщин — сколько детей в итоге родили женщины определенного года рождения. И здесь российская картина оказывается сложнее. У женщин конца 1970-х — начала 1980-х годов рождения итоговая рождаемость не снижалась, а росла. Одновременно увеличивалась доля тех, кто вообще остался без детей, но это статистически компенсировалось ростом доли женщин с двумя и тремя детьми. Получается довольно интересная поляризация: российское общество одновременно становится и чуть более бездетным, и чуть более многодетным.

Это хорошо сочетается с более давними наблюдениями главного научного сотрудника Института демографии имени Вишневского НИУ ВШЭ Сергея Захарова. Он много лет обращает внимание на то, что резкие взлеты годовой рождаемости после введения новых мер поддержки еще нельзя считать настоящим демографическим успехом: семья может просто родить запланированного ребенка раньше. Поэтому для понимания результата политики важнее смотреть, стало ли больше детей в итоге у целого поколения женщин, а не только вырос ли коэффициент в конкретном году. В его исследованиях эффект российских пронаталистских мер как раз оценивается как достаточно скромный на фоне многолетней эволюции семейного поведения.

И совсем свежий российский сюжет заставляет смотреть вперед еще осторожнее. В апреле 2026 года исследователь Международной лаборатории исследований населения и здоровья НИУ ВШЭ Павел Кишенин представил расчеты по российским регионам на основе данных пяти переписей — от 1979 до 2021 года. Его модель показывает постепенное сближение моделей репродуктивного поведения в разных частях страны. Причем для некоторых регионов, где рождаемость пока остается относительно высокой, исследователь допускает риск «восточноазиатского сценария» — очень быстрого перехода от сравнительно высокой к ультранизкой рождаемости. Иными словами, нынешние российские регионы-лидеры вовсе не обязательно останутся ими через одно поколение.

Здесь полезно обойтись без апокалипсиса. Человечество не «вымрет» ни завтра, ни через сто лет, но состав населения начнет сильно меняться. Простейшая арифметика выглядит так: если на одну женщину приходится в среднем один ребенок, условное поколение из ста взрослых оставляет примерно 50 детей, а те — около 25 внуков. При коэффициенте 1,5 сокращение идет медленнее, но все равно очень быстро: за два поколения численность поколения уменьшается примерно на 44%.

А это уже не отвлеченная демография, а вполне конкретные вещи: меньше школьников и студентов, меньше работников и налогоплательщиков, больше пожилых, больше расходов на медицину и уход, другой спрос на жилье, другая пенсионная система и другой рынок труда. В какой-то момент закрывающаяся школа в небольшом городе и нехватка работников на заводе оказываются двумя сторонами одного и того же процесса.

Самое неприятное для правительств заключается в том, что готового рецепта пока никто не нашел. Субсидии помогают, но немного. Детские сады помогают, но не возвращают рождаемость автоматически к 2,1. Доступное жилье важно, но тоже не решает проблему в одиночку. Даже страны, которые десятилетиями тратят огромные деньги на поддержку семей, не могут гарантированно развернуть тренд.

Поэтому среди демографов и экономистов все чаще меняется сам вопрос. Не только «как снова заставить население расти», а как жить, если оно расти больше не будет. Как содержать пенсионную систему при меньшем числе работников, как компенсировать нехватку людей автоматизацией, как выстраивать миграцию, что делать с городами и инфраструктурой, рассчитанными на постоянный рост, и как сделать так, чтобы те, кто хочет иметь двоих или троих детей, действительно могли себе это позволить.