Призовые «Жигули», 51 значок и 112 марафонов

Из Пушкина в центр Петербурга 6 сентября снова побегут тысячи людей — в городе пройдет 99-й Петербургский марафон «Пушкин — Петербург».

Для кого-то этот старт станет первым большим испытанием, а для других — сотым стартом. Отдел спорта «Фонтанки» поговорил с людьми, для которых дистанция «Пушкин — Петербург» давно стала частью жизни.

«Пушкин — Петербург» ведет свою историю с 1923 года и считается старейшим легкоатлетическим пробегом России и одним из старейших в Европе. В нынешней программе четыре дистанции — 5, 10, 30 и 42,2 километра. Участники двух самых длинных стартуют в Пушкине, бегут через Московский проспект и центр Петербурга, а финишируют на Дворцовой площади. Десятикилометровая дистанция начинается у парка Победы, пятикилометровая целиком проходит по центру города.

При нынешней приставке «марафон» исторической дистанцией пробега долго оставались именно 30 километров. Полноценные 42 километра 195 метров появились в программе значительно позже и теперь соседствуют с той самой «тридцаткой», по которой многие поколения петербургских бегунов и узнавали «Пушкин — Петербург».

Алексей Соколов восемь раз выигрывал «Пушкин — Петербург» и знает эту трассу, возможно, лучше, чем кто-либо. Пять побед подряд он одержал в 2003–2007 годах, затем победил еще дважды, а последний раз — уже в 2014-м. В то же время одна из самых памятных его гонок закончилась поражением.

В 2002 году Соколов еще только подбирался к своей будущей серии побед. На последних двухстах метрах он боролся со своим товарищем по тренировочной группе Алексеем Веселовым. Победителя ждал особенно весомый по нынешним меркам приз — «Жигули». Но все решил другой автомобиль.

Перед финишем на Дворцовой площади машина, сопровождавшая лидеров, оказалась зажата ремонтными ограждениями. Водитель начал сдавать назад. Веселов успел проскочить в оставшийся проход, а Соколов на полной скорости врезался в машину и фактически остановился. Снова разогнаться после 30 километров он уже не успел и проиграл одну секунду.

С тех пор Соколов предпочитал разбираться с соперниками задолго до последних метров. Его оружием был «рваный бег»: вместо того чтобы просто поддерживать высокий равномерный темп, он снова и снова ускорялся, заставляя соперников отвечать на рывки. Немногие выдерживали такую работу все 30 километров.

Через год после истории с машиной ДПС он выиграл «Пушкин — Петербург». Затем еще раз. И еще. К 2007 году побед было уже пять подряд.

За этими успехами стояли очень простые условия подготовки. Соколов тренировался у Евгения Шадрина, работавшего вместе с женой учителем физкультуры в Красногвардейском районе. Большинство своих воспитанников тренер вел практически с первого класса. Сам Соколов присоединился к группе позднее — увидел ее в спортивном лагере и, по его словам, заразился атмосферой.

Манежи Шадрин не любил. Поэтому бегали в основном на улице — вплоть до тренировок в тридцатиградусный мороз.

Со временем Соколов сам стал тренером и фактически подхватил группу Шадрина. Его бывшие партнеры, а затем уже ученики продолжали выходить на тот же «Пушкин — Петербург». Некоторые доросли до чемпионатов мира.

Параллельно с победами на «Пушкин — Петербург» Соколов вышел на совершенно другой уровень в классическом марафоне. В 2007 году он выиграл Дублинский марафон за 2 часа 9 минут 7 секунд и установил рекорд России. Результат продержался почти 19 лет. 26 апреля 2026 года Дмитрий Неделин в Дюссельдорфе пробежал 2:08:54. Его рекорд прожил всего неделю: 3 мая в Казани Владимир Никитин показал 2:08:08.

Соколов говорит, что все эти годы примерно представлял, кто способен подобраться к его времени. Главным кандидатом он давно считал именно Никитина. Гораздо больше бывшего рекордсмена удивляет другое: почему для этого понадобилось почти два десятилетия. Особенно с учетом того, насколько изменился сам беговой инвентарь. Карбоновые кроссовки Соколов впервые попробовал только в этом году.

«Пушкин — Петербург» для Соколова при этом остается прежде всего 30-километровым пробегом.

Но добавляет: главное, чтобы пробег вообще продолжал жить. Тем более другой известный 30-километровый маршрут — «Гатчина — Пушкин» — уже исчез.

Поэтому и новую трассу Соколов принимает скорее прагматично. Основная ее часть, говорит он, остается быстрой и «бегучей», а начало осени дает хорошие шансы поймать подходящую для рекордов погоду.

Сам соревноваться за 5 миллионов он уже не собирается. Возможно, выйдет на короткую дистанцию, если позовут. Гораздо вероятнее, что окажется рядом с трассой в роли тренера. Получается почти замкнутый круг: когда-то сюда привел его тренер Шадрин, потом выигрывал сам Соколов, теперь по той же дороге бегут его ученики.

У Михаила Эбриля отношения с марафоном «Пушкин — Петербург» совсем другие. Он никогда не боролся здесь за автомобиль и не устанавливал рекордов страны. Более того, когда начал бегать, ему было уже 36 лет. Эбриль — экономист, работал в офисе. Спорт в его жизни присутствовал всегда: тренажерный зал, йога, силовые нагрузки. А вот с бегом отношения долго не складывались. Причина оказалась неожиданной: он просто не умел бегать медленно.

«Раньше мне все время было скучно, не хватало какого-то терпения, — рассказвает Михаил Эбриль, — а потом я посмотрел историю своих первых пробежек и понял, что постоянно пытался бежать слишком быстро для себя. Поэтому мне это и не нравилось. А когда каким-то образом научился бежать медленно, стало интересно».

Одним из первых больших стартов Эбриля стал именно «Пушкин — Петербург» в 2013 году. 30 километров тогда казались почти невероятной дистанцией.

После дебюта Эбриль стал возвращаться на этот старт снова и снова. Бегал 30 километров, работал пейсмейкером, затем переключился и на классический марафон. Сегодня на его счету уже 112 марафонов. За это время Эбриль бегал в разных странах, но петербургский маршрут продолжает считать одним из самых красивых.

Из городских участков больше всего ему нравится улица Зодчего Росси и заключительная часть дистанции по центру, когда вокруг появляются знакомые панорамы набережных и уже понятно, что до финиша осталось немного. Но есть и одно не очень приятное место.

Парадоксально, но именно эта пустота ему тоже нравится. На Пулковское шоссе участники выходят еще относительно свежими, а впереди несколько километров почти чистого бега по магистрали. Дальше трасса постепенно входит в город: вокруг становится больше зданий, появляются зрители.

Изменения трассы для профессиональных участников Эбриля поэтому совершенно не тревожат. Для обычных участников маршрут остается прежним.

Есть у него другая связь с историей марафона «Пушкин — Петербург» — ее можно буквально пощупать руками: Эбриль собирает значки пробега.

Сейчас в коллекции 51 экземпляр. Самый старый — 1952 года. Современный бегун скорее привык получать на финише тяжелую памятную медаль, но большую часть истории массовых стартов участникам вручали именно значки. «Пушкин — Петербург» эту традицию сохранил: и сейчас финишеры длинных дистанций помимо медали получают памятный сувенир.

Сначала у Эбриля были только значки с тех стартов, в которых он участвовал сам. Потом он увидел чужую коллекцию и начал искать старые выпуски на форумах и барахолках.

Сложнее всего найти довоенные значки. По словам Эбриля, в первые годы их выпускали небольшими тиражами, причем некоторые делали из серебра. Сейчас это уже не только спортивные реликвии, но и полноценный антиквариат. Поэтому самые ранние экземпляры в его коллекции относятся в основном к 1950-м годам.

При этом человеком, тоскующим по временам, когда медаль нужно было заслужить местом на пьедестале, Эбриля назвать сложно.

Он как раз выступает за нынешнюю традицию вручать медаль каждому финишеру. Для профессионала она может ничего не значить. Для человека, который начал бегать в 30, 40 или 50 лет, шансов попасть в абсолютные призеры почти нет — зато остается вполне конкретная цель, ради которой несколько месяцев приходится регулярно выходить на тренировки.

Есть у медали и еще одна функция — она помогает делать бег модным. Человек приносит ее на работу, коллеги спрашивают: «Какое место занял?» — а дальше начинают интересоваться самим марафоном. Когда медалей становится слишком много, их ценность действительно меняется. Но Эбриль от своих пока не избавляется: после 112 марафонов они все еще висят у него дома на стене.

Наверное, в этом и есть один из секретов долголетия марафона «Пушкин — Петербург». Для кого-то этот пробег был местом борьбы за победы и частью большой спортивной карьеры, для других — стартом, с которого фактически началась любовь к бегу. 6 сентября все эти истории снова сойдутся на одной трассе.