«Пласт русской культуры под названием „ленинградский рок“». На смерть Андрея Бурлаки

…Жарким летом 1990 года я еду с отцом на поезде на черноморское побережье. Из переносного мафона «Квазар» звучит то, что вскоре будут называть русский рок. Я подросток и я знаю, что это ультрамодная музыка. На моих коленях свежеизданная книга «Путешествие рок-дилетанта», которую мне подарили родители. Невиданно. Официальное, качественное издание, которое возносит наш ленинградский андеграунд на уровень культурного феномена.

Из книги я узнаю фамилии людей, которые стоят за уже звездными группами: Сергей Курехин, Сергей Шолохов, Андрей Тропилло, Анатолий Гунницкий, Андрей Бурлака и многие другие…

Жарким летом 2026 года я еду с отцом в поезде на дачу. Я не знаю, что звучит в наушниках зумера напротив, но допускаю, что там может быть русский рок. Я уже не подросток, но знаю, что это «нишево». На моих коленях смартфон с сайтом «Фонтанка.ру». Я читаю, как уходят из жизни герои моего детства, герои молодости моих родителей. Те, что более 30 лет хранили пласт русской культуры под названием «ленинградский рок восьмидесятых». Буквально вчера ушел Андрей Бурлака.

Мы так хотели быть похожими на них, что сами стали музыкантами. Мы, дети 80-х и 90-х стали настолько музыкантами, что стали общаться с этими мастодонтами на равных и даже на «ты». «Вчера затусил с Рекшаном», «Нас записывал Тропилло», «К нам на конц приходил Бурлака». В этих хвастливых фразах сквозит то, что мы не стали равными. Потому что они корни, а мы побеги. Они локомотив, а мы вагоны. Они бурлаки, а мы та баржа… Мы, безусловно, связаны, но мы безусловно уже другое поколение. И нам бывает обидно.

Прочитав очередную грустную новость, я по привычке иду читать комментарии. И в очередной раз наталкиваюсь на людей, которые вопрошают: «Зачем вообще писать про этих мелких деятелей, которых все давно забыли». И тут бы нам подумать. А реально! Что мы носимся с этими небожителями, которые так и не приняли нас в свою семью? Мы живем здесь и сейчас, мы делаем свою ультрамодную культуру!

Андрей Бурлака точно знал, что делать со своей жизнью. Он был тусовщиком и действительно постоянно ходил на концерты современных андеграундных и не очень музыкантов. Он вел такую же тусовочную жизнь, как и в восьмидесятых, которые прославили его. На своем портале он год за годом собирал информацию о сотнях музыкантах, поэтах, художников для своей «Энциклопедии русского рока». Парадоксально, но он не был поклонником русского рока. Это была для него комфортная среда, в которой он до последнего стоял на страже своих истоков — «правильной» мировой музыки — Битлз, Роллинг Стоунз, Боб Дилан, Назарет, Дио.

Он с радостью фотографировался с молодыми обитателями сегодняшнего «питерского» андеграунда — с патлатыми панками и веселыми альтушками. И после фоток всегда мягко и настойчиво начинал разговор о тот, как крут был такой-то альбом мохнатого года такой-то рок-команды. Он был чрезмерно увлечен своей темой. Он пассионарно верил в ее значимость.

Бурлака — хорошо запоминающаяся фамилия. Он как бурлак тянул по берегам Невы желтую субмарину эпохи битников, напоминая нам о важности связи поколений.

Сергей Елгазин, специально для «Фонтанка.ру»