Уходящая натура. В «Брусницыне» показывают коллекцию основателя «Пушкинской-10» Юлия Рыбакова

В зале, выгороженном серыми щитами из общего пространства этажа, — 68 работ, преимущественно живопись. Через щиты доносится звуковое сопровождение соседней выставки, рассказывающее о Пикассо. Хотя день выходной, перед картинами ни души. Ленинградские художники-нонконформисты — не Серов и не Шишкин, широкая публика не знает их имен, хотя те творили бок о бок с нами, буквально еще вчера.

Первой, сразу позади кассы, замечаешь картину, изображающую мать с младенцем — «Мадонну» Люциана Долинского (Приходько) (1999 год). Грубые, тяжелые мазки масляной краски, объемные настолько, что нос женщины с бледно-голубоватым лицом даже отбрасывает небольшую тень, зовут к себе присмотреться и в очередной раз удивиться тому, как из отдельных элементов рождается изображение, способное передать эмоцию. Чуть легче мазки, ровнее фон на соседней работе, также с лицом женщины, кисти того же художника, — «Саянка» (1986).

Создатель картин Люциан Долинский покинул мир в 2014 году, что еще не указано на будто бы пожелтевшей этикетке с его биографией. Но там есть другие факты, задающие тон восприятию выставки (если начинать осмотр с правой стены, а не с левой, хотя так было бы логичнее, но почему-то не просится).

Автор родился в 1942 году — уже в Карагандинском исправительно-трудовом лагере. С 1946 года жил на высылке с приемной матерью в Таджикистане; окончив декорационное отделение республиканского художественного училища, перебрался в Ленинград учиться дальше. Однако получить диплом не удалось по состоянию здоровья. Он уехал с семьей в Кызыл, где основал детскую художественную школу и училище искусств, но после первых выставок в 1967 году был обвинен в буржуазной идеологии и лишен права преподавать. Работал по разным специальностям в разных городах, а потом после первой же персональной выставки в Советске в 1973 году вызвал недовольство властей, и некоторые из его скульптур даже были уничтожены. Потом было знакомство с ленинградскими нонконформистами, Товарищество экспериментального изобразительного искусства, фонд «Свободная культура»… Он ушел прямо в своей мастерской на «Пушкинской-10».

Подобные судьбы — с разной степенью накала отношений с властями — и у других участников выставки. А еще помимо «Свободной культуры» («Пушкинская-10») их роднят конечные даты в биографических справках — недалеко друг от друга и все недавние, в последние годы.

В 2019 году ушел график, живописец Евгений Тыкоцкий — участник московских официальных и «квартирных» выставок, член Союза художников СССР, а после переезда в Ленинград — ТЭИИ. На «Пушкинской-10» он работал с 1989-го по 2019 год. На выставке — его графика 1995 года: нежная, будто из детской анимации, «Невеста» и поздравление Рыбакову в день его рождения — парный портрет художника и музы на его картине, где героиня держит для своего «создателя» мольберт. Тут же шуточный офорт «Алешенька, играющий в песочке» и грустная, полумистическая «Мама» — где к понурившей голову женщине тянет ручонку ее незримый «ангелочек» в белой ночнушке по другую сторону некоего разделяющего их стекла.

В коллекции Юлия Рыбакова — и знаменитые фото-санки (особая технология) Валентина Самарина: «Нострадамус», «Алексей Хвостенко. Под небом голубым», «Медведица». Мэтра и создателя собственной технологии и философии не стало в 2025-м.

Добрый и уютный заснеженный поселок, отливающий легкими неоновыми оттенками, будто он весь — новогодняя елка или ему снятся картины Марка Шагала, — смотрит с картины Владимира Лисунова. Поэт, философ, романтик, мистик, художник-нонконформист, которого близкие называли Лис, ушел в 2000-м. Ленинградец 1940 года рождения, он в свои первые годы жизни вместе с матерью и сестрой перенес блокаду. Рисовал с 9 лет, в Ленинградской академии художеств учился у Иогансона, Смирнова и Кипарисова, работал в Театре оперы и балета им. Кирова (Мариинском), где создавал декорации для спектаклей и эскизы костюмов для звезд балета — Натальи Макаровой и Аллы Осипенко.

Тут же функциоколлажи Вадима Воинова «Увольнение на берег» и «Попался», отражающие его биографические моменты: будущий основатель авторской галереи «Мост через реку Стикс» Арт-центра «Пушкинская-10» рос в семье историка, репрессированного по «ленинградскому делу». Вернувшись из ссылки, ходил матросом на судах океанического рыболовного флота. Позже были исторический факультет ЛГУ и 24 года работы в Музее истории Ленинграда, когда он обследовал уходящие на капремонт дома и находил исторически значимые артефакты, участие в выставках ТЭИИ и персональная в Русском музее. Вадима Воинова не стало в 2015-м.

Размышление о несвободе, вынужденности творчества и насилии над вдохновением можно увидеть в графической и живописной работах Вячеслава Афоничева (1946–2012), названных одинаково — «Пегас». Художник и кочегар (как и многие независимые художники и музыканты в советские времена, в том числе и представленные здесь), он был участником квартирных выставок и знаменитой экспозиции в ДК «Невский», а также организатором выставки 1981 года в расселенной квартире на Бронницкой, которая объединила более 60 художников и послужила началом формирования Товарищества экспериментального изобразительного искусства. Произведения Афоничева теперь хранятся в Русском музее и Музее Ф. М. Достоевского.

Рядом — работы Завена Аршакуни (1932–2012), Владимира Гоосса (1950–1998) и Владимира Духовлинова (1950–2022).

В центре зала картины непосредственных создателей «Пушкинской-10» — «Внимание. Нас могут подслушать» Сергея Ковальского (1948–2019), изображающая многочисленные трубки и нанесенный на холст заглавный текст работы, и «Аве!» самого Юлия Рыбакова (р. 1946), своими символами, подобно ребусу, вызывающая длинный ряд ассоциаций о неизбежности хода времени, о власти и борьбе, о добродетелях, стойкости и возрождении.

Рыбаков, собравший эту коллекцию, успел поработать реставратором в Русском и Этнографическом музеях и бутафором в Кировском (Мариинском) театре, но широкой публике запомнился тем, что в 1976 году с Олегом Волковым нанес на стену Государева бастиона Петропавловской крепости нашумевшую надпись: «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков». Потом была политическая карьера, депутатство в Ленсовете и Госдуме, переговоры с Шамилем Басаевым, захватившим больницу в Буденновске, правозащитная деятельность.

Эти две работы разделяет «Барокко» Владимира Михайлова — картина, напоминающая окно-розу готического храма или старинный витраж, на осколках которого прописаны имена: Тьеполо, Рембрандт, Рубенс… Собственно, таким витражом, но уже не в эпоху барокко, а в эпоху неофициального искусства Ленинграда, воспринимается сама эта выставка, состоящая из кусочков таких разных художественных миров.

Вторая половина выставки в большей степени отсылает к той самой маскарадности Петербурга, которая была заявлена в аннотации: от «Странника» и «Свадьбы» Андрея Геннадиева (р. 1947) к воздушно-балетным метаморфозам «Лепидододера» (1 и 2) Юрия Галецкого (р. 1944), участника выставок «газаневщины», ныне служащего в одной из церквей Новгородской епархии.

Как раз с его работами соседствуют пейзаж «Ферапонтов монастырь» Сергея Герасименко (1956–2023) и геометрические «Купола» Николая Сычева.

Выставку дополняют абстрактные работы Виктора Андреева (р. 1955), налитый солнцем и красками пейзаж Евгения Гиндпера «Канал» (р. 1949) и разноцветные коровы Елены Фигуриной.

Завершают (или начинают, если идти с другого конца) экспозицию триптих ВИК (Вячеслав Забелин, 1953–2016) «Метафизика яблок» и «Натюрморт с вентилятором» Владимира Овчинникова (1941–2015), одного из организаторов выставок в уже не раз упомянутых домах культуры имени Газа и «Невский», еще до того лишенного собственной мастерской «за использование не по назначению» (проведение выставки). Теперь его работы хранятся в ведущих музеях не только Петербурга, но и всего мира.

Удивительным образом частная коллекция, показанная в стенах частного арт-центра, сформировалась в примечательный рассказ о времени «от первого лица» — глубокий, содержательный, яркий, местами дурашливый и оставляющий ощущение грусти, как и все утрачиваемое.

Алина Циопа, «Фонтанка.ру»