Затерянные в лесах. Кирхи Северо-Запада как маленькая Скандинавия дома

Кирхи Северо-Запада — маленькие памятники большого взаимовлияния: финского, шведского и петербургского.

В проекте «Серебряное ожерелье» с «Фонтанкой» историк и исследователь, краевед Полина Светозарова объясняет, почему лютеранские церкви стали для неё личной темой, и показывает, как по ним читать историю региона.

«Впервые я заинтересовалась кирхами и их историей благодаря маме — искусствоведу. В детстве я слушала ее рассказы про кирхи Финляндии и Швеции, северную культуру на наших с ней экскурсиях по этим странам. А потом сделала для себя открытие: можно посмотреть на произведения тех архитекторов, которые стали культовыми во всём мире, и даже прикоснуться к ним у нас — в паре-тройке часов езды от Петербурга», — рассказывает Полина Светозарова.

Ее любимая кирха на Северо-Западе — затерянная в лесах Лумиваара. Именно с неё началось знакомство с лютеранскими церквями «дома». Она находится недалеко от Сортавалы. Это очень цельное произведение искусства — начиная от самой кирхи и заканчивая пейзажем вокруг.

Построенная на холме Лумиваара, что в переводе с финского означает «снежная гора», церковь — белоснежная красавица, окружённая соснами. Её видно издалека всему Лахденпохскому району Карелии. Когда-то холм, на котором стоит кирха, окружала деревня, а звон колоколов раздавался далеко за её пределами.

По проекту финского архитектора Илмари Лауниса ее возвели в 1935 году. Это уже зрелый финский функционализм с отсылками к национальной романтике — по сути, переработка направлений финских архитекторов, представленных в 1900 году в финском павильоне на Парижской выставке.

«Кирха дожила до наших дней в относительно хорошем состоянии — и внутри, и снаружи. Сохранился родной колокол, его миновала участь других церквей, из которых переселявшиеся после поражения в войне финны вывезли колокола. Росписи, конечно, пострадали за годы, но в 1990-е часть интерьеров восстановили усилиями общества „Лумиваара“, в основном состоящего из финских потомков бывших местных жителей. В рождественский сочельник тогда же для них провели богослужение. Церковь по-прежнему, безусловно, нуждается в ремонте», — рассказывает Полина.

У нас принято называть протестантские и лютеранские церкви кирхами. Это связано с тем, что большая часть протестантов исторически в наших краях были немцами, а в их традиции церковь — это кирха.

Протестанты отделились от католиков в XVI веке. На Северо-Западе сложилось много лютеранских и протестантских приходов почти одновременно с тем, как эта религия оформилась в Европе, и до того, как земли, принадлежавшие тогда Швеции, стали Великим княжеством Финляндским.

На территории России сохранились их церкви — культурные памятники XVI века. Например, шведская церковь 1611 года в Молосковицах Волосовского района. К сожалению, она находится в аварийном состоянии.

Есть и сохранившиеся с тех времён приходы, точнее, сведения о том, что они были основаны. Но их церкви датируются более поздними временами — те, что существовали в момент основания, до нас не дожили, потому что были деревянными. Во-первых, как самые высокие здания в округе, они первыми страдали от молний. Во-вторых, кирхи перестраивались, когда община разрасталась: считалось, что церковь должна быть рассчитана на то число прихожан, которое приходит на два главных христианских праздника — Пасху и Рождество.

Новодела у нас очень мало. Да и новоделом их не назовешь, это здания кирх или их остатки, сохранившиеся с XVII–XVIII веков к югу и к северу от Петербурга. Они передавались лютеранским приходам, капитально ремонтировались и реставрировались.

В Карелии, на западном берегу Ладожского озера, много кирх, построенных в XX веке, вплоть до начала 1930-х годов, теми культовыми архитекторами, которые позже сильно повлияли на архитектуру Финляндии, Скандинавии и вообще Западной Европы. У нас их произведения сохранились в виде церквей.

Например, по проекту Йозефа Стенбека, автора в общей сложности 35 церквей, построены кирха в Койвисто (Приморск) и в Ряйсяля (Мельниково). Архитектор Армас Линдгрен, учеником которого был знаменитый Алвар Аалто, проектировал кирху в Кякисалми (Приозерск).

Финский национальный романтизм — архитектурный стиль конца XIX — начала XX века — в России назывался северным модерном. Его новаторство заключалось в соединении конструктивных решений с мотивами национального фольклора, истории и природы. Прибегая к этому стилю, архитекторы выражали финскую идентичность, объединяя суровую красоту севера, фольклор и образы средневековых замков с современностью.

Однако стиль довольно быстро менялся, в нем все больше проявлялся рационализм. В итоге на смену романтизму пришел функционализм.

Из зрелого финского функционализма нам достались работы Уно Ульберга, главного архитектора Выборга. Несмотря на то, что при советской власти с ними обращались, мягко говоря, небрежно, так называемая европейская северная архитектура, к счастью, сохранилась.

Любимый архитектор Полины Светозаровой — Йозеф Стенбек. «Он родился в семье пастора и в основном занимался строительством церквей. Его произведения есть в Турку, Миккеле, Хельсинки. И у нас недалеко от Петербурга есть три его церкви», — рассказывает она.

Одна из них — в Зеленогорске. Это кирха Преображения Господня, построенная в середине XX века. В советские времена она была кинотеатром, а в самом начале 2000-х её отреставрировали. Сейчас это действующая церковь с хорошим органом.

Вторая — кирха Святой Марии Магдалины в Приморске. В советское время в ней располагался Дом культуры, а сейчас — краеведческий музей.

«Как и все кирхи Йозефа Стенбека, сохранившиеся в наших краях, она построена в стиле финского национального романтизма, очень большая, стоит на берегу напротив острова Берёзовый, который тоже когда-то был финским, со своей несохранившейся, к сожалению, кирхой. Представьте, — предлагает Полина, — две церкви будто смотрят друг на друга и перезваниваются».

Третья — кирха Ряйсяля в Мельниково, на Ладоге, недалеко от Приозерска. Она построена на десять лет позже приморской кирхи и просто удивительная. Расположена на возвышающейся над ландшафтом гранитной скале, которая уже больше столетия служит ей фундаментом.

Там сейчас находится Дом культуры. Снаружи кирха отделана необработанным гранитом, неплохо сохранилась, а внутри полностью приведена в порядок и отреставрирована, причём с сохранением изначальной планировки. Понятно, что там появилась сцена, раз это ДК, несколько перегородок, но общая структура всё равно просматривается, даже на исторические деревянные хоры можно подняться. «Говорят, что после войны там ещё были сохранившиеся люстры. Где они сейчас, к сожалению, достоверно не известно. Хотя, возможно, это местная легенда: люстры наряду с колоколами финны вывозили в первую очередь, покидая эти земли», — сожалеет историк архитектуры.

В XX веке в северном модерне появляется необработанный гранит — как дань любви и уважения карельской природе. Финские архитекторы, которые придумали этот стиль, создавали культурный код для своей нации через архитектуру.

Мы видим его и в Петербурге — на Петроградской стороне, и в Выборге: он как будто отсылает к карельским шхерам. Кирха Ряйсяля — это как раз напоминание о шхерах — очень органичная, возможно, даже чуть средневековая, сказочная.

Марсель Пруст называл церкви «убитыми», когда их покидала паства, то есть когда они теряли своё духовное предназначение. Но в современном мире вряд ли можно собрать столько прихожан, чтобы они могли содержать эти кирхи и регулярно приходить на службы. «С точки зрения сохранения архитектурных памятников, когда в кирхах открываются выставочные залы, дома культуры или краеведческие музеи, относящиеся к этому месту с памятью и уважением, это тоже важно. И, кроме того, это помогает поддерживать жизнь самого архитектурного памятника. Мне очень грустно, когда кирхи стоят совершенно покинутые», — говорит Полина Светозарова.

Одна из таких — кирха в Приозерске. Её автор — Армас Линдгрен, который, будучи основоположником национального романтизма, черпал вдохновение в архитектуре расположенной неподалёку крепости Корела. Его церковь получилась похожей на средневековую крепость. Для Линдгрена это было последнее архитектурное произведение, и до его реализации он не дожил год. И в целом оно будто подвело финальную черту под стилем финского национального романтизма.

Внешне кирха в очень хорошем состоянии. В советские времена за состоянием помещений следили — в здании располагался Дом молодёжи. А в 1990-е открыли ночной клуб. В 2002 году случился пожар, уничтоживший всю внутреннюю отделку.

Сейчас кирха стоит заколоченная, неотапливаемая, подвергающаяся вандализму, а значит — разрушающаяся. «Вот это как раз пример неуважительного отношения», — сожалеет Полина.

Финский этнограф из Турку Самули Паулахарью в 1911 году совершил велосипедную экспедицию по Ингерманландии. Всё лето он путешествовал от Валкесаари до станции Веймари, общался с местными жителями, фотографировал и зарисовывал. Когда Светозарова начинала знакомиться с кирхами Карелии и северной архитектурой, по примеру Паулахарью тоже ездила к ним на велосипеде, общалась с людьми. Кто-то эти кирхи и усадьбы восстанавливал, у некоторых семья живёт здесь уже около четырёхсот лет — они рассказывали истории своих предков: бабушки и дедушки тоже были прихожанами местной церкви.

«У меня есть мечта: повторить своё велопутешествие — может, по новому маршруту или по маршруту Самули Паулахарью — и увидеть все кирхи и усадьбы, которые в этих местах сохранились. Если церкви в большинстве своём каменные, они ещё пока стоят, и многие даже в хорошем состоянии, то с деревянными усадьбами история гораздо печальнее: на многие из них грустно смотреть», — говорит Полина.

Она вспоминает, как много узнавала от местных жителей: они рассказывали, предлагали куда-то отвезти, объясняли, как доехать, скажем, до Куркийоки, где сохранились финское кладбище и усадьба. «Когда я ездила к кирхам на юге — в Скворицы, в Губаницы, местные жители тоже подсказывали, где что сохранилось и что ещё посмотреть. Сейчас всё это есть на картах и намного проще составить интересный маршрут».

Не на велосипеде, но путешествовать по кирхам Полина продолжает. Она отправилась 20 июня на праздник Юханнус — впервые за почти 100 лет его отметили в когда-то сгоревшей кирхе Святого Иоанна (Каукола).

«Ее построили в 1779 году, потом перестраивали. А в 1931 году она сгорела — на празднике солнцестояния, он же День Иоанна Крестителя, он же Юханнус, по традиции развели костры, и прихожанин, решивший сделать самый большой костер, поджег церковь. Всего через год после пожара её заново построили. Благодаря тому, что она была застрахована, средств хватило на всё», — рассказала Полина Светозарова, тоже участвовавшая в празднике 20 июля 2026 года.

Кирха Каукола — «громадина в стиле финского модерна». Она сейчас в очень хорошем состоянии, отреставрирована. Это единственный действующий приход между Петербургом и Карелией.

В Куркийоки (Журавлиная река) сохранилась усадьба тоже культового финского архитектора Ларса Сонка.

Здесь есть лишь памятник кирхе, она, к сожалению, сгорела во время реставрации в 1990-е годы.

Относительно недалеко от Лумиваара, в Лахденпохском районе, на берегу Якимварского залива Ладожского озера, в деревне Яккима, от большой кирхи, построенной по проекту архитектора Карла Энгеля, тоже остались только руины после пожара 1977 года. Лет семь назад их облагородили, в проёмах установили двери, а внутри открыли музейную экспозицию.

Последние десять лет в Рускеале, посёлке рядом с Сортавалой, восстанавливают утраченную в 1941 году кирху.

По официальной версии, она погибла из-за удара молнии. Там сохранились фундамент и ступени.

Если смотреть в другую сторону, то есть о чем позаботиться в Зеленогорске, Каннельярви, Выборге, Приморске.

Уусикиркко — Новая церковь — получила своё название от большой лютеранской церкви в посёлке, который сейчас называется Поляны. Сейчас она разрушена, но посмотреть там ещё есть на что, хотя развалины и оставляют впечатление большой утраты.

В Мичуринском от церкви сохранился лишь колокол. Его установили на ступенях, когда-то ведущих в храм. Их «музеефицировали» — посетители местного кладбища проходят мимо.

А на другом конце, почти при въезде в посёлок, можно увидеть потрясающие финские амбары, которые выглядят как домики муми-троллей.

«Моя самая любимая кирха в стиле конструктивизма — Вуоксенранта, название переводится как „приход на берегу Вуоксы“. Построена без живописного оформления, нет органа, но с центральным отоплением и водопроводом. Последний раз в ней служили венчание, а потом в Советском Союзе она была клубом, складом, автомастерской, коровником. В постсоветское время её передали Евангелическо-лютеранской церкви Ингрии и началось восстановление», — говорит Полина.

«Она находится под Каменногорском в посёлке Озёрское, по сути в лесу. В ней чудом сохранились родная проводка, осветительные приборы, выключатели и даже светильники. Жаль, что не сохранился шпиль. Он был утрачен во время войны, и сейчас на колокольне вместо него пирамидальная кровля. Эта церковь просто восхитительная, — делится впечатлениями Полина. — Вообще, здесь будто сохранился маленький кусочек Финляндии: финский старый дом, остатки старой финской дороги. Это действительно красиво».

Вуоксенранту спроектировал архитектор Вяйнё Кейнянен, в России это его единственное произведение. Она очень похожа на кирху, которую возвели в Каннельярви по проекту Уно Ульберга, создававшего её, будучи уже признанным мастером, творцом «Белого Выборга».

В Каннельярви его церковь, к сожалению, в совсем печальном состоянии. Но там действует приход — в пристройке идут богослужения, а основное здание уже стоит с обрушенной кровлей.

Объяснение обычное для этих краев: во время войны в районе Каннельярви велись жестокие бои, а Вуоксенранта сохранилась, потому что в Озерском боёв не было.

Ориентируясь по картам, можно отправиться в самостоятельное путешествие по «российской Скандинавии», а можно — вместе с Полиной. В последнем случае надо планировать целый экскурсионный день: Зеленогорск, Выборг, Каннельярви, Приморск. Кстати, рядом с Приморском — обязательное посещение памятника Выборгскому епископу Микаэлю Агриколе, ученику Мартина Лютера, создателю финской письменности и первому переводчику Библии на финский язык. Он родом из Рощинского района, был Выборгским епископом. Считается, что памятник установлен там, где он внезапно умер, в 1557 году возвращаясь из Москвы после переговоров с Иваном Грозным.

Еще один вариант путешествия по древним кирхам — вдоль западного берега Ладоги, начиная с Токсово до Куркийоки, Яккима и Лумиваары, Рускеалы и других мест.