Возвращение в СССР? Каким был «спецхран» в библиотеках

Накануне на ПМЮФ замминистра культуры Жанна Алексеева рассказала о выстраивании в российских библиотеках режима для «деструктивной литературы». Представительница ведомства назвала его «спецхраном». Такая литература массово попала в региональные библиотеки за счет зарубежных фондов, в том числе признанного в России нежелательной организацией Фонда Сороса*.

Как поделилась замминистра Алексеева, в Российской государственной библиотеке (РГБ) им. Ленина создают закрытое хранилище такой литературы.

«Российская государственная библиотека имени Ленина сегодня ведет такую работу по созданию спецхрана, закрытого хранилища той литературы, которая была представлена на наших исторических территориях и носила деструктивный характер», — рассказала представитель Министерства культуры (цитата по РБК).

Кроме того, библиотекари должны «держать руку на пульсе» в отношении реестра иностранных агентов Минюста. Они обязаны отслеживать появление новых иноагентов, проверять, есть ли их книги в фондах, и применять к таким изданиям особый режим.

Вся литература с участием иностранных агентов приравнивается по режиму к продукции «18+». Её нельзя держать в детских отделах, а в общедоступных библиотеках такие книги должны находиться в отдельном помещении или в закрытом шкафу под контролем сотрудника и вне доступа детей. Выдают такие книги только читателям старше 18 лет и лишь по запросу.

После слов заместителя министра культуры о создании некоего «спецхрана» журналист «Фонтанки» обратился с вопросами в несколько петербургских библиотек. В библиотеке Российской академии наук (БАН) нам сообщили, что у них подобного нет.

«Закрытого хранилища в БАН нет и плана по его созданию тоже нет», — заявили в учреждении.

В пресс-службе Российской национальной библиотеки (РНБ) на вопрос «Фонтанки» сообщили, что федеральные законы соблюдают все библиотеки.

«Во всех библиотеках, в том числе в РНБ, есть ограничения на выдачу определенных изданий в соответствии с действующим федеральным законодательством» — такой ответ получил журналист.

На фоне федеральных инициатив Законодательное собрание Петербурга поддержало законопроект, вводящий особый порядок обращения с книгами иноагентов в библиотеках: документ фактически легитимирует перевод части фондов в режим закрытого хранения по образцу советского спецхрана.

Для городской сети библиотек это означает двойную нагрузку: маркировку и перестановку уже имеющихся изданий в закрытые зоны или «под присмотр» сотрудников и одновременную перестройку закупок с оглядкой на рекомендательные списки Минкульта.

При крупных библиотеках в СССР существовали отделы спецхрана. Возникли они на заре советской власти, а окончательно были ликвидированы в 1990 году приказом Главного управления по охране тайн в печати СССР «О ликвидации спецхрана». Все книги предписывалось передать в общие фонды.

Отделы спецфондов были изолированы от других подразделений библиотек, а дирекция не вмешивалась в их работу. Количество читателей было относительно небольшим — наибольшая посещаемость была в Библиотеке имени Ленина в середине 70–80-х. Тогда в спецхран ежегодно записывались 3–4 тысячи человек, которым выдавалось около 200 тысяч книг, в основном по общественным наукам.

В спецхране хранились:

• Некоммунистические издания времён гражданской войны;

• Эмигрантская и религиозная литература;

• Советские книги 1918–1936 годов, в которых упоминались неприемлемые с точки зрения властей фигуры, например Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин и их труды;

• Книги писателей, чьи взгляды или творчество власти считали идеологически неверными (Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Михаил Булгаков, Игорь Северянин и т. д.);

• Книги, журналы и газеты на русском языке, изданные эмигрантскими либо западными издательствами (вне зависимости от их содержания);

• Книги, газеты и журналы на иностранных языках.

Главлит регулярно выпускал «Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети». Когда библиотека или книжный магазин получали очередной такой том, сотрудники были обязаны вручную сверить свои каталоги со списком. Такую книгу ждала либо утилизация, либо передача в спецхран.

Исследователи отмечают, что о существовании спецхрана люди узнавали случайно, когда заказывали какую-либо книгу и получали отказ. Для получения доступа требовалось ходатайство с места работы или учебы за подписью руководителя. До 1983 года могла потребоваться подпись секретаря парткома.

«Если претендент был на плохом счету у начальства, он имел все шансы такой документ не получить, то есть изначально предполагалась определенная „благонадежность“ человека», — говорится в статье «Спецхран как атрибут советской системы» историка Ольги Большаковой.

Литература выдавалась «строго в соответствии со служебной деятельностью» и строго по указанной теме исследования. Запрещалось выносить книги из зала или передавать их другим читателям. Также было запрещено разглашать «антисоветские и антисоциалистические материалы», содержащиеся в такой литературе.

* Генпрокуратура РФ в 2015 году признала нежелательной деятельность в России фонда «Открытое общество» (Фонд Сороса) и фонда «Содействие».