«Здорово, что театры имеют право выбирать». Директор Театра имени Ленсовета — о судьбе спектаклей Юрия Бутусова

Зрители и театральные критики обратили внимание, что в Театре имени Ленсовета постепенно снимают с репертуара спектакли Юрия Бутусова. Культовый режиссер уехал из России осенью 2022-го, а в августе 2025 года в Болгарии его не стало. С тех пор в Театре имени Ленсовета перестали идти его спектакли «Гамлет», «Все мы прекрасные люди», «Три сестры», на очереди — «Дядя Ваня». «Фонтанка» задала вопросы директору театра Алексею Фрадину о том, что происходит.

— Алексей Евгеньевич, сейчас мы наблюдаем последовательное снятие с репертуара спектаклей Юрия Бутусова. Правильно ли я понимаю, что они все будут сняты в ближайшее время?

— Да нет. Почему?

— Налицо тенденция. Не так много бывает случаев, когда один за другим были сняты спектакли одного режиссера — «Гамлет», «Все мы прекрасные люди», «Три сестры». Вот сейчас появилась у «Дяди Вани» пометка, что играется последний раз.

— Когда снимали «Гамлет» и «Прекрасные люди», я еще не работал в Театре Ленсовета. Как и любой государственный театр, мы живем в рамках своего устава, осуществляем свою деятельность. Мы выполняем государственные задания, выпускаем новые премьеры и с какими-то спектаклями расстаемся. Это совершенно нормальная жизнь. И когда спектакли идут на сцене по восемь-девять-десять лет, с ними периодически прощаются. Это нормальное течение нашей театральной жизни. И ажиотаж, который сейчас зачем-то и непонятно до конца почему разгоняется интернет-блогерами, создан на пустом месте. Но пусть они это делают, если считают нужным.

Это не первый театр в моей жизни, в котором я работаю, которым я руковожу, куда меня назначает комитет по культуре. Если вы спросите у любого из моих коллег, работающих не только в Санкт-Петербурге: есть спектакли-долгожители, но не бывает так, чтобы все спектакли жили по 20–30 лет. Тогда невозможно выпускать новые, ведь правда?

Театр Ленсовета будет жить яркой и творческой жизнью дальше. С чем-то, с какими-то спектаклями мы будем прощаться.

— Так, а бутусовские-то все в итоге снимут или не все?

— Я на сегодняшний день не могу вам сказать. То есть не так: я с уверенностью могу сказать, что когда-нибудь, может, уже и не при мне, наверное, так случится, что уже все спектакли Юрия Николаевича не будут идти на этой сцене — так бывает. Но сегодня нет задачи снять все спектакли Юрия Николаевича.

И это не связано с Юрием Николаевичем, но это так преподносит определенное количество интернет-блогеров, потому что им так удобно. Потому что если они будут так говорить, то и про них будут говорить.

— Ну вот смотрите: в одной публикации звучало, что эти спектакли не соответствуют новой художественной политике театра. Они соответствуют художественной политике театра? На ваш взгляд, как директора?

— На мой взгляд, как директора, не знаю. Мне сложно пока сказать, поскольку я еще не все спектакли посмотрел. Всего два месяца прошло с момента моего назначения.

— Вы же и раньше в Петербурге жили. Это крупные события!

— Любой спектакль, выходящий на петербургской сцене, — это крупное театральное событие.

— Почему я и уверена, что вы в курсе, что это за спектакли.

— К ряду спектаклей Юрия Николаевича очень двойственное отношение. Часть зрителей считает, что это гениально, часть зрителей считает, что это недостойно идти на сцене, о чем в том числе писали зрители достаточно регулярно. Как здорово, когда спектакли вызывают споры! Это фантастически, потому что если спектакли не будут вызывать споры, это будет очень-очень странно.

— Да.

— Еще хочу вам сказать, что у театра есть художественный руководитель. И давайте не будем забывать, что директор театра осуществляет финансово-хозяйственную деятельность в учреждении, а репертуарную политику и творческую определяет художественный руководитель. Мы, безусловно, это делаем совместно. Если вы хотите от меня сейчас услышать какие-то сенсационные заявления, их не случится.

— Я хочу услышать комментарий, объяснение, что происходит.

— Театр живет своей обычной творческой жизнью. Какие-то спектакли уходят, а какие-то новые спектакли в театрах появляются. Какой еще другой комментарий вы хотите?

— Останутся ли те спектакли, которые пока не получили маркировки «последний спектакль», дальше в репертуаре? Сколько времени они еще проживут? Вот тот же «Макбет. Кино», «Город. Женитьба. Гоголь»? Они остаются на следующий сезон, далее? Они не устарели, на ваш взгляд?

— Я вообще не говорил, что и эти-то спектакли устарели. Услышьте меня правильно: здесь много очень факторов жизни внутри театра, которые влияют на разные события.

— Это какие?

— В том числе и разного рода технические аспекты, которые я не хочу сейчас комментировать, поскольку опять же интернет вывернул ровно так, как хотел.

— Вы имеете в виду про первые ряды стульев, которые нужно снимать?

— В том числе и про них.

— А что с этим не так? Это вроде бы понятный технический момент. Я, честно говоря, не помню, в «Макбет. Кино» и «Город. Женитьба. Гоголь» не нужно снимать стулья?

— В разы меньшее количество стульев.

— И это технически реализуемо.

— Технически реализуемо.

— То есть там нет тех поводов, которые повлияли на снятие вышеперечисленных спектаклей.

— Я вам и сейчас не сказал, что только стулья являются причиной или паркет, или что-то еще. Мы просто живем своей жизнью. Какие-то спектакли уходят, какие-то придут. Почему вас не интересует, какие премьеры мы готовим?

— Мы анонсируем премьеры регулярно. Просто в данном случае речь о спектаклях режиссера, у которого есть масса последователей, масса поклонников. Вы сами знаете, что билеты на эти спектакли раскупаются.

— Но еще раз говорю: театр просто живет своей обычной, стандартной жизнью, и создавать из этого дополнительный информационный всплеск, на мой взгляд, очень странно. Если говорить о том, что «специально снимают»: ну взяли одним приказом и сняли все спектакли, и один раз это сделали. Ведь правда? Так можно же было сделать?

— Это было бы понятно. А так непонятно, поэтому я вам звоню и разбираюсь.

— Что такое театр? Театр — это очень большой и сложный организм. Как и мы с вами. Или как большая семья. И что-то из внутренней ситуации выносить на суд общественности, на мой взгляд, не совсем корректно. Вам не кажется?

— Это же государственный театр! Люди имеют право знать.

— В том-то и дело, это государственный театр. И как и в любых других государственных театрах, какие-то спектакли уходят из репертуара, а какие-то новые появляются. Это нормальная текущая жизнь любого культурного учреждения.

— А «Сон об осени», поставленный на сентябрь, пройдет последний раз? Или дальше будет идти тоже?

— Не могу пока сказать. Я еще раз говорю: мне кажется, что вся эта ситуация вокруг создается немножечко искусственно. Когда в любом другом театре, неважно, петербургского подчинения или федерального, спектакль уходит из репертуара, а потом новый появляется, это же, согласитесь, обычная текущая жизнь учреждения?

— Да, но видите, в Москве-то, например, не считают, что спектакли Бутусова отжили, их, наоборот, там восстанавливают.

— Да, а кто это делает? Тогда мне уже интересно, кто их восстанавливает.

— В «Сатириконе» например.

— Может быть. Но чтобы восстанавливать, надо взять на себя очень большую смелость и ответственность, и перед Юрием Николаевичем, и перед зрителями. Можно, наверное, восстанавливать по видеозаписям спектакля, но ведь любой спектакль — это создание «здесь и сейчас». И если с этой стороны посмотреть, то у меня тоже вопрос. Мы же не знаем с вами, а может, Юрий Николаевич был бы против?

— Мне кажется, лучше так, чем никак.

— Вы же тоже не знаете, как лучше и как правильно. Никто этого не знает.

— Иначе спектакль просто уходит в забвение. А здесь еще живы люди, которые помнят, которые играли, которые с ним работали.

— Ну, наверное, вы правы в том числе. Здесь другой вопрос: у нас 8, 10 или 15 лет назад играл герой, которому было на 10 лет меньше — он сам по себе был на 10 лет моложе, персонаж его на 10 лет моложе по произведению. Но, согласитесь, что мы с вами через 10 лет — это разные люди.

— Он же помнит, как играл, как ставили, что говорили, он может дальше передать…

— Ну то есть вы считаете, что Джульетта может быть и 48-летняя?

— Сейчас чего только не может быть… Знаете, мне самой больше 40, могу обидеться.

— Я имел в виду, что театр «Сатирикон» принял для себя такое решение по каким-то причинам. Мы с вами тоже не знаем, чем они руководствовались — желанием дополнительного дохода или исключительно памятью, или чем-то еще. Но театр выбрал для себя так. Как здорово, что театры имеют право для себя выбирать! Наверное, это самое важное, что на сегодняшний день стоит сказать. Что нам сверху не спускают, нам не говорят сделать одно или второе.

— А нам не спускают?

— Нам — не спускают. Поэтому мы просто живем своей жизнью.

Беседовала Алина Циопа, «Фонтанка.ру»

Спектакли Юрия Бутусова по-прежнему можно посмотреть в ведущих театрах Москвы, таких как РАМТ, Московский драматический театр имени А. С. Пушкина, «Сатирикон», Театр им. Евгения Вахтангова.