Пленница, ставшая императрицей. Эрмитаж открыл большую выставку о Екатерине I

В Николаевском зале открыли главную выставку лета — «Екатерина I». Это удивительная история первой женщины на российском престоле — пленной сироты, чьего происхождения мы даже не знаем, но которая стала соратницей Петра I и после его смерти правила Россией два года, реализовав его идеи.

Сейчас уже не установить, кто она, эта служанка в семье пастора Глюка, взятая в плен русскими войсками под командованием Б. П. Шереметева в крепости Мариенбург (ныне — Алуксне, Латвия, в 20 километрах от российской границы) в ходе Северной войны в 1702 году.

Неизвестно, кем были ее родители: согласно одной из версий, ее отец Иоганн Рабе был квартирмейстером Эльфсборгского полка, а мать — уроженкой Риги Елизабет Мориц. Согласно другой — Марта родилась в Лифляндии у крестьянина Самуила Скавронского.

Неизвестен даже ее родной язык: она понимала и по-польски, и по-немецки, и по-шведски.

Но что помнят все (благодаря ленфильмовской картине «Петр Первый» с Николаем Симоновым), так это история, как ее забрал к себе сначала Шереметев, потом Меншиков, а у того уже ее увидел Петр и после второй встречи сказал: «Я забираю ее с собой».

Выставку в Эрмитаже куратор Сергей Нилов, заведующий сектором «Зимний дворец Петра I», подает именно как историю любви и взаимной заботы длиной в два десятилетия: место встречи, история рождения и воспитания детей (в том числе будущей императрицы Елизаветы Петровны), подарки, которые, он ей привозил (или даже делал своими руками, как свадебный — паникадило, которое есть на выставке), шпалера о любви двух сердец.

«Она прошла путь очень непростой, потому что всегда равнялась на своего мужа и стала в какой-то момент, действительно, достойной того, чтобы занять российский трон, — рассказывает Нилов. — И Пётр Первый сделал всё, чтобы поднять её до своего уровня: сначала метресса (любовница, в буквальном переводе с французского, хозяйка. — Прим. ред.) после знакомства у Меншикова. Потом в 1712 году он берёт её в жёны как шаутбенахт, контр-адмирал (потому что как царь он на ней жениться не мог) — она становится Екатериной Алексеевной Михайловой. И только в 1724 году он поднимает её до своего уровня и делает императрицей, она стала Екатериной Алексеевной Романовой. Конечно, он скипетр из своих рук не выпустил, то есть власть ей не передал, но она стала именно Романовой, то есть вошла в плеяду правителей России».

Мемориальных экспонатов, связанных с ней, мало — в Эрмитаже даже нет ни одного ее платья. Когда музей делал первую выставку об императрице в Екатеринбурге — городе, в честь нее названном (да-да, именно в честь Екатерины I, а не Екатерины II), набралась сотня экспонатов. Однако, увидев результат, Михаил Пиотровский решил посвятить Екатерине I выставку и в Петербурге. Получился грандиозный проект, вобравший 450 предметов из собрания не только Эрмитажа, но и музеев Московского Кремля, РНБ, Института истории РАН и Центрального военно-морского музея.

«Выставка в Эрмитаже может похвастаться не просто качеством вещей, но и тем, что они принадлежали лично самой императрице, — подчеркивает куратор. — За время подготовки многие памятники были отреставрированы, здесь можно впервые увидеть и уникальные произведения прикладного искусства, и рисунки 1717 года, выполненные голландским мастером буквально „с натуры“ Петра и Екатерины. И конечно, на выставке мы постарались рассказать именно о женщине, которая создавала домашний уют, с одной стороны, а с другой — была боевой подругой. Ведь она прошла все этапы войн Петра, которые он вел, и всегда была рядом, была тем самым тылом, на который он мог всегда рассчитывать. И конечно, она прекрасно знала его вкус — и в еде, и бытовые вещи. И женщина, действительно, была незаурядная».

Екатерина сопровождала Петра и в заграничных поездках — так, на выставке можно увидеть картину XV века (неизвестного мастера) «Христос на Страшном суде с Марией и Иоанном Крестителем», которая украшала ратушу города Эльбинга (сейчас — Эльблонг), но так понравилась Екатерине Алексеевне, что местный магистрат ей ее подарил.

В залах представлены планы и проекты садов и зданий, что строил для нее Петр — например, трех Летних садов и Большого луга, Екатерингофа. Екатерине же была подарена Сарская мыза (от финского «высокое место») — нынешнее Царское Село.

По словам Сергея Нилова, современники утверждали, что Екатерина I могла с крестьянами говорить на их языке и быть совершенно крестьянкой и могла с правителями и сильными мира сего быть совершенно правительницей великой державы и вела себя достойнейшим образом. И Пётр это, конечно, ценил.

«Понятное дело, что ей было тяжело, — рассказывает куратор. — Она была на 12 лет моложе Петра, но, видимо, была настолько измотана этой жизнью — родите 10 детей (а плюс сколько еще выкидышей)… И всё время с ним на военных действиях, и условия жизни, конечно, были полевые. И всё-таки ведь она же соответствовала Петру. Она же могла и выпить больше любого гвардейца, и потанцевать, и физически была сильна».

Центральный экспонат — сияющая золотом парадная карета, в которой Екатерина Алексеевна ехала на свою на коронацию в Успенский собор. Изысканный декор включает полсотни изображений корон — резных и живописных. Скорее всего, считают в Эрмитаже, Петр Первый заказал эту карету во Франции, может быть, даже в Версале. Карету везла восьмерка лошадей.

Церемонию коронации разработал сам Петр I — до того из подобных церемоний в России только Лжедмитрий I короновал Марину Мнишек, но та церемония была нелегитимной. Продумывать Петру нужно было все: платье для императрицы заказали в Берлине на испанский манер, корону с бриллиантами и жемчугом изготовили на основе короны Габсбургов (от нее сохранился только остов, хранится в музеях Московского Кремля). Коронационный зал украшали четыре огромные шпалеры, подаренные Петру Людовиком XV в 1717 году — на выставке этот зал по сути смоделирован: как раз эти шпалеры, впервые за долгое время встретившиеся вместе, окружают карету.

Из других свидетелей коронации на выставке можно увидеть чулки и туфельки императрицы, а также подзор от балдахина (декоративный элемент в виде оборки, который венчает верхнюю часть конструкции), под которым потом короновались и другие российские правители.

Тут же представлен трон, долгие годы стоявший в Летнем дворце. Интересно, что в Военно-морском музее, где он хранится, он атрибутирован как трон Екатерины II, но в Эрмитаже уверены, что предмет старше: конструкция и декор характерны для начала XVIII века, а Екатерина II его использовала, чтобы подчеркнуть преемственность (недаром Елизавета Петровна дала невесте Петра Федоровича (которую сама подыскала) имя своей матери — и та стала Екатериной Алексеевной Второй).

Когда Петр Первый скончался, организовывать церемонию пришлось уже его жене: император 40 дней лежал в гробу, обитом золотой и серебряной парчой (на выставке представлена гравюра из собрания Института истории РАН). На третий день гипсовые слепки с его головы, кистей рук и ступней ног снял Карл Растрелли и, тщательно обмерив тело, сделал восковую персону, которую можно увидеть в Зимнем дворце Петра I. В это же время посмертные портреты Петра писали художники.

Еще одна страшная деталь: в дни траура умерла дочь пары, Наталья Петровна, и 10 марта из дворца через центральное окно выносили сначала гробик с её телом, а потом гроб с телом Петра.

Петр не готовил жену к правлению — ожидалось, что она будет царствовать номинально, а «птенцы гнезда Петрова» продолжат его дело. Но после его смерти каждый пытался действовать в собственных интересах, и Екатерине было сложно между ними лавировать.

Тем не менее она продолжила его деяния: открыла запланированную им Академию наук, расширила в три раза Зимний императорский дворец в Петербурге, отправила Савву Рагузинского заключать Кяхтинский мирный договор с Китаем.

«Мне всегда говорили: „Это будет выставка про Петра“, — поделился Сергей Нилов перед открытием экспозиции. — А как по-другому? Понятно, что она отражение его жизни, с одной стороны, а с другой стороны — очень самостоятельная, волевая и очень достойная женщина, без которой бы Петра бы не было. Знаете, говорят, что „мужчину делает женщина“, — так вот она ему позволила сделать то, что без неё бы он вряд ли совершил. И может, прожил бы поменьше».

К выставке выпущена книга «Императрица Екатерина  I» — богато иллюстрированное издание в твердом переплете, где приведена карта Петербурга 1716–1717 годов, гравюры с видами Петербурга, архитектурные планы зданий, в том числе не сохранившихся, и другие предметы из собрания Эрмитажа. В публикации цитируются письма и бумаги Петра I, дневник камер-юнкера Берхгольца, ведённый им в России в царствование Петра Великого с 1721 по 1725 год, донесения и другие бумаги английских послов, посланников и резидентов при русском дворе с 1711 по 1719 год, указы и другие архивные документы и печатные издания. Книга подготовлена Натальей Гусевой, заместителем заведующего Отделом истории русской культуры Эрмитажа и куратором выставки Сергеем Ниловым, заведующим сектором «Зимний дворец Петра I».

Выставкой «Екатерина I», которую можно посетить по обычному входному билету, Эрмитаж открывает цикл выставок музея о российских императорах.