«Это предательство, вредительство и работа на противника». В петербургском суде рассказали, сколько стоит достать с передовой дрон и сколько — его потерять

Сестры-волонтеры Корниенко продолжают судиться в Петербурге с военкором Сапоньковым. Всего две спорные фразы из посмертного ролика вытянули в легальное публичное поле малоприятную информацию о положении дел в полку, которым командовал супруг одной из истиц.

Валентина и Екатерина Корниенко, которые ведут телеграм-канал «КатяВаляДНР», пытаются через суд признать порочащей информацию, прозвучавшую в ролике бойцов с позывными Гудвин и Эрнест. Касалась она состояния дронов — авторы видео утверждали, что им выдали восстановленные БПЛА, сестры же настаивают, что дроны были новыми. Претензии адресованы к Роману Сапонькову, так как он опубликовал это видео в своем канале. Гудвина с Эрнестом давно нет в живых.

К третьему заседанию стороны пришли с доказательствами. Истцы в лице адвокатов предоставили суду ответ на запрос в военную часть. В нем говорилось, что часть вообще не принимала восстановленные дроны. К ответу прилагались копии книг учета с номерами, названиями дронов и со сведениями, от кого они принимались. Похожий по сути содержания ответ был получен и предоставлен суду от начальника штаба группировки войск «Центр», генерал-полковника Дениса Лямина, его зачитал адвокат: «С 2023 года по настоящее время по линии волонтерского движения „КатяВаля“ <…> неоднократно поставлялись новые, подготовленные к применению, в исправном состоянии с необходимыми доработками для успешного применения в ходе выполнения боевых задач [дроны]. Всё имущество передавалось в установленном порядке». В том же письме сказано, что по факту получения восстановленных беспилотников проводилась комплексная проверка, но о результатах Лямин ничего не сказал.

Ответчики же пригласили двух свидетелей — это девушки, которые служили в одном расчете с уже покойными Гудвином и Эрнестом. Об обстоятельствах их гибели можно прочитать здесь.

Отметим, что показания прозвучали в открытом судебном заседании, обе девушки подписали предупреждение об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и отметили, что всё сказанное ими в процессе ранее они рассказывали следователям, которым предоставляли переписки и всю прочую подтверждающую их слова информацию. Одна из них поделилась, что процесс дачи показаний занял две недели и она трижды проходила полиграф. О результатах проверки по их показаниям им неизвестно.

Первая свидетельница рассказала, что вместе с Эрнестом и Гудвином она служила в отдельном подразделении, внештатном полковом взводе разведки — они получали информацию о позициях противника с помощью дронов. Командир их полка сменился в феврале 2024 года после взятия Авдеевки, им стал Игорь Пузик с позывным Злой — супруг одной из сестер Корниенко. По словам свидетельницы, от него поступил прямой запрет получать гуманитарную помощь от кого-либо, кроме «КатиВали». «Мы перестали полностью снабжаться кем бы то ни было другим. И стали писать заявки нашему командованию, что вот у нас на позиции осталось столько-то „птиц“. Мы дошли вот до этого. У меня есть голосовое сообщение от моего командира, который говорит, что в случае потери любой из „птиц“ военнослужащий должен положить 145 000 ₽ в кассу. Я сейчас просто цитировала: „в кассу“», — сказала свидетель и добавила другую цитату из голосового сообщения от командира — получение гуманитарки откуда-то со стороны грозило отправкой в штурм.

По ее словам, недопонимание между Злым и Гудвиным, который командовал этим расчетом операторов БПЛА, началось как раз со стоимости потерянного дрона. Она пояснила, что за восстановленные «Мавики» обычно платили по 50 тысяч — столько получали приносившие их с передовой штурмовики. «Ну существует такое. Они отвоевали, вынесли за 50, мы их починили, восстановили, на них летаем. Это нормальная практика в ходе ведения боевых действий», — пояснила оператор. С них же просили по 145 тысяч за дроны, которые были переданы им как новые, но при первой же попытке их запустить выдавали ошибки. На вопрос суда о том, могут ли выдавать ошибки новые дроны, девушка пояснила, что 1 из тысячи, наверное, может, но не 4 из 8. Она добавила, что понимание о состоянии дрона приходит из опыта — у нее он около шести лет, у того же Гудвина был порядка 10. Об ошибках в чатах с командованием сообщили четыре пилота.

— Скажите, пожалуйста, вы об ошибках сообщили командиру?

— Конечно.

— Какая реакция была?

— «Вы оболгали мою супругу».

— Вы предъявляли ему претензии, что дроны восстановленные?

— Мы говорили, что они не летают. Мы не говорили, что они восстановлены. Конкретно ему говорили, что не летают, они неисправны. После чего мы получили сообщение: «Потеряли? Верните деньги».

Свидетель также пояснила, что дронов, полученных не от «КатиВали», к маю 2024 года в подразделении уже не оставалось. «Потому что Игорь Викторович [Злой] взял всё и вывез из пункта постоянной дислокации подразделения Эрнеста на трех КАМАЗах. Есть видео, как грузились эти три КАМАЗа, какие люди участвовали в вывозе оборудования», — добавила свидетель и пояснила, что автор ролика предоставил его в военно-следственный отдел во время министерской проверки.

В попытке разобраться, что именно во всей этой ситуации волновало свидетеля, она отметила, что речь о более существенных вещах, чем стоимость потерянного дрона.

«Мы военнослужащие, мы ведем боевые действия. Если нам поставить танки с запломбированным дулом, они не будут эффективно работать. Это „Мавики“ с запломбированным дулом. О какой эффективности мы можем говорить. <…> Зачем запрещать командиру полка где-то у кого-то еще получать гуманитарку? Все подразделения живут, кормясь там, где только могут. Зачем нам было сначала запрещать у кого-то получать гуманитарку, потом привозить нам неисправное оборудование, за которое с нас же брать деньги? Я сейчас не говорю о Кате Корниенко, Валентине Корниенко. Я говорю о победе. С точки зрения победы, это предательство, вредительство и работа на противника», — заключила свидетель и добавила, что после допросов «в связи с угрозой жизни» была вынуждена уехать из Донецка в Москву, где обратилась с заявлениями в Министерство обороны, Следственный комитет и прокуратуру.

Вторая свидетельница, очень хрупкая на вид молодая девушка, также рассказала о распоряжении Злого не брать гуманитарку «со стороны» и о том, что выданный ей дрон при первом же использовании показал ошибку: «Как только я включила „птицу“, сразу же появились ошибки. Куча вообще загорелась ошибок, но самая главная ошибка — это компас. И подвес с самой камерой работал с щелчком. То есть ты поворачиваешь, а он щелкает. А этого быть не может [у нового дрона]».

Она также отметила, что «Мавики» хоть и были в заводских коробках, но на этих коробках не было пленки — такой, как на любой новой технике. С нее за потерю дрона из этой партии командование потребовало 380 тысяч — «птица» была с тепловизором.

Адвокаты истцов спрашивали обоих свидетелей о том, знакомы ли они лично с Корниенко и с чего они взяли, что дроны были именно от них. Девушки отвечали, что об этом они лично слышали от Злого, а с Корниенко ни разу не виделись и не имели никаких контактов.

После допроса атмосфера в зале слегка накалилась — адвокаты истцов поделились непониманием, почему им в прошлом заседании не дали допросить свидетелей из того же полка. Суд на упрек ответил собственным непониманием — если эти люди не были в подразделении Гудвина и Эрнеста, то о чём их спрашивать. Договорились о том, что сперва адвокаты предоставят сведения об их роли в этой истории.

Поступила от суда и другая просьба — всё же уточнить требования, потому что от чего страдают Катя и Валя, пока что председательствующему так понять и не удалось. Ведь даже если кто-то больше не захочет жертвовать на нужды СВО через Корниенко, есть еще множество других путей.