Из госпиталя — на лёд: история следж-хоккейной «Звезды», которая сенсационно взяла бронзу чемпионата России

Петербургский следж-хоккейный клуб «Звезда» прошел путь от первых тренировок «с нуля» до бронзы чемпионата России всего за два года. Большая часть команды — люди, прошедшие СВО. Отдел спорта «Фонтанки» — о личных историях, которые стоят за этим результатом, и о том, почему теперь речь уже не о возвращении к жизни, а о границах возможного.

Перед той самой серией за бронзу с «Фениксом» из Подмосковья «Звезда» не выглядела фаворитом. Сам факт того, что команда дошла до этой стадии на второй год участия в чемпионате России по следж-хоккею, уже выглядел успехом. Семикратный чемпион России «Феникс» из Подмосковья — команда другого уровня, более опытная.

Первая игра только усилила это ощущение. Равный, закрытый матч, где никто не хотел лишний раз рисковать. Всё решилось в буллитах — и именно там произошёл первый перелом.

Но одной надежды было мало. Команды, несмотря на разный статус, продолжили биться на равных. Никто не хотел уступать.

«Второй матч мы проиграли 1:0, третью снова выиграли по буллитам, хотя по игре, если честно, уступали. Четвёртый матч проиграли 0:2 — стало 2:2 в серии», — вспоминает спортивный директор «Звезды» Кирилл Сафронов.

Серия напоминала качели, где каждая победа только откладывала развязку. «Звезда» то цеплялась за результат, то откатывалась назад. По игре петербуржцы несильно уступали, но за счёт характера оставались в серии. В итоге всё решалось в последней, пятой встрече. И именно там вся эта история обрела новый смысл.

«Пятая игра — уже „всё или ничего“. Те из нас, кто прошел СВО, понимали: это последний бой, его нужно выигрывать. Проигрывали 0:1, потом сравняли, а через полторы минуты уже вели 2:1. Дальше — просто стоять стеной. Кто-то ловил шайбу на себя, Вася Моторин тащил — особенно в последние минуты. Реально героически сыграл. И вот тогда уже появилась вера, что дожмём», — вспоминает Екимов.

Матч складывался так же, как и вся серия, — тяжело и с ощущением, что всё идёт не по плану.

«Очень тяжёлый. И эмоционально, и физически. К тому моменту уже сыграли четыре матча, все уставшие, у многих микротравмы. Первый период особенно давил. Первую шайбу нам забили в мою смену — я тогда не помог вратарю, не смог выбить. Это сильно ударило», — говорит защитник Иван Насонов.

За несколько минут матч перевернулся: сначала равенство, потом 2:1, а дальше…

«А дальше — просто стоять стеной», — отмечает Екимов.

Эта фраза лучше всего описывает концовку: победу отстояли без запаса сил, без права на ошибку. Для команды, которая существует всего второй год, бронзовые медали стали не просто успехом. Это не история про один удачный матч. Это история про людей, которые сделали это возможным.

Эта история вообще началась не с хоккея. В 2022 году не было ни команды, ни структуры, ни даже понимания, что именно нужно строить. Были госпитали, где люди заново учились жить, и понимание, что им нужно дать точку опоры. Идея пришла не из спорта. Её буквально принесли со стороны.

«Это, во-первых, гражданский долг каждого из нас. Многие помогают фронту — отправляют гуманитарную помощь, но гораздо меньше людей занимаются теми, кто уже вернулся. А это не менее важно. Ребята после ранений должны понимать, что они нужны, что у них есть будущее. Наша задача — помочь им адаптироваться к мирной жизни», — рассказывает учредитель АНО «ОБЩЕЕ ДЕЛО» Никита Кожанов.

На тот момент это звучало как идея без формы. Не было ни команды, ни инвентаря, ни людей.

Сани нашли почти случайно. Узнали, что в Туле на заводе делают такие конструкции, написали письмо — просто с просьбой помочь.

«Мы сказали: нам нужны сани. В итоге нам прислали пять — довольно быстро», — вспоминает Сафронов.

Первые тренировки выглядели так же: сначала два-три человека, потом четыре-пять. Почти сразу выяснилось: научить играть — не главная проблема. Гораздо сложнее — вытащить человека из госпиталя на тренировку.

Поэтому искали любые способы зацепить.

«Мы реализовали интересный проект по реабилитации участников СВО через технологии виртуальной реальности. Через VR-очки показывали: вот такие же ребята, как вы, тренируются, играют. Записывали мотивационные обращения, чтобы человек увидел и захотел прийти», — рассказывает Кирилл Сафронов.

Параллельно тренеры ездили в госпитали и занимались базовым ОФП — просто помогали людям начать заново двигаться.

«Ребята в разном состоянии: кто-то лежит, кто-то сидит в инвалидной коляске. Иногда это просто базовые движения — поднять руку, сделать элементарные упражнения», — добавляет Сафронов.

Через этот процесс прошло больше полутора тысяч человек. Но до льда доходили далеко не все. Команда собиралась не из готовых игроков — она постепенно складывалась из тех, кто в какой-то момент всё-таки решался выйти на лёд.

Со временем клубу удалось получить поддержку правительства Петербурга — и именно она позволила выйти на другой уровень. Команда заявилась на чемпионат России.

Сейчас в команде тренируются игроки с разным опытом. Более опытные игроки помогают новичкам: быстрее растет уровень подготовки, задаётся темп. За счёт этого разница в подготовке сокращается прямо по ходу сезона. Новички быстрее адаптируются к нагрузкам и требованиям.

В условиях постоянной игры на результат тема травм постепенно отошла на второй план. Здесь уже не оставалось места ни для жалости к себе, ни для снисхождения к сопернику.

«Я часто смотрю за тренировками на льду и в зале ОФП, если не приглядываться, можно и не заметить протезы, настолько парни стараются и выкладываются. Для меня это обычные люди… со сверхспособностями. На льду и в зале работают так же, как и все», — говорит Сафронов.

Со всех спрашивают одинаково, без скидок. И именно это для многих оказывается важнее любой «поддержки». Остаётся только команда, где каждый делает свою работу.

В какой-то момент это перестало быть историей про восстановление и реабилитацию — и стало историей про спорт: с конкуренцией, требованиями, результатом и, конечно же, своими героями.

У Владимира Екимова была понятная жизнь: работа в «Метрострое», футбол с друзьями после работы, семья.

«Спорт всегда был. Я из Сланцев — небольшой город. Я выбрал для себя спорт. Играл в футбол, после армии вернулся в свою команду, выступал за сборную города», — рассказывает он.

Осенью 2022-го его мобилизовали. Владимира отправили на фронт, где он служил сапёром — сначала на Луганском направлении, затем — на Харьковском. Здесь и подорвался на мине.

К счастью, помощь пришла сразу: работали двойками. Напарник наложил жгут, рядом находилась пехота, крикнули «сапёр триста» и принесли носилки. Дальше — мучительное ожидание эвакуации.

«Напарник пытался обезболивающее уколоть, но парень молодой был — промедол по куртке просто стёк. В итоге до операции прошло около шести часов — практически без обезболивания», — говорит Екимов и улыбается.

И уже тогда у него появляется вопрос, к которому он ещё не раз будет возвращаться: как жить дальше? Потом — госпиталь, операции, восстановление. В тот период не было готовых ответов — он просто пытался разобраться, что с ним происходит.

«Поначалу, конечно, тяжело было, непонятно. Но уже после операции, когда очнулся, ко мне подошёл парень, показал, как ходить на протезе. И как-то сразу стало легче воспринимать ситуацию», — говорит Екимов.

После выписки он вернулся в обычную жизнь, но быстро оказался не у дел.

«Я думал, что мне предложат какую-то работу… Но ничего не предложили. Тогда перед днём рождения сам пришёл и сказал: давайте увольняться. Сколько можно на больничных сидеть», — вспоминает он.

Ещё в госпитале его позвали на тренировку по следж-хоккею: тогда он толком не понимал, что это за вид спорта и как всё устроено. На первое занятие Владимир приехал вместе с другими ребятами из госпиталя — скорее, просто посмотреть. Первые попытки дались тяжело: непривычные сани, нужно было ловить баланс, привыкать к постоянной работе руками. Но именно это и зацепило — появился интерес.

С января 2024 года Екимов уже полноценно в команде. Сначала выходил в поле, осваивался, набирал форму. Но довольно быстро понял, что комфортнее чувствует себя в воротах — сработал футбольный опыт, где он играл вратарём. В итоге сам попросился на эту позицию и фактически вернулся к знакомой роли, только уже в другом виде спорта. Постепенно хоккей занял всё время: тренировки, сборы, игры.

«Мне сейчас 39 лет, но для вратаря это не возраст — и в 45 играют. Получается, хоккейная жизнь только начинается», — говорит Екимов.

Сейчас его жизнь снова выглядит довольно просто: тренировки, дом, семья, бытовые вещи, которые занимают всё остальное время.

Екимов говорит, что в команде новичкам помогают на старте: показывают, объясняют, подсказывают, как работать дальше. Но при этом подчёркивает, что дальше всё зависит от самого человека — от того, как он тренируется и насколько готов втягиваться в процесс.

Иван Насонов к началу 2022 года служил по контракту во Владивостоке. В январе его отправили в Белоруссию на учения. Уже через несколько недель всё изменилось: подразделение оказалось среди тех, кто в первые дни СВО наступал на Киев. Потом было Харьковское направление, затем Изюмское, а закончить службу пришлось на Херсонском.

Они ждали, когда войска выйдут с правого берега Днепра, после чего мост подорвали и колонна начала отходить в тыл. На обратном пути Иван находился за рулём КАМАЗа. Это было уже в Крыму, под Джанкоем: до базы — всего шесть километров, а дальше должен был ехать в отпуск. Злая ирония в том, что к тому моменту у Ивана за плечами был почти год непрерывной службы — без серьёзных ранений и ситуаций, которые могли бы выбить его из строя.

«Туман, встречная машина — Mitsubishi Lancer — вылетела на мою полосу. Я попытался уйти, но она ударила в бок, машину перевернуло», — рассказывает он.

В кузове находились 19 человек. Удар пришёлся в кабину, и самые тяжёлые последствия пришлись на Ивана: выбросило из машины — стойкой пробило бедренную артерию. Рядом оказалась скорая, и именно это спасло ему жизнь. После аварии его эвакуировали и через несколько дней доставили в Петербург. Дальше — Военно-медицинская академия, операция, ампутация.

«Самое трудное время — полтора месяца в реанимации. У меня было всё очень плохо: полностью переломан таз, отказали лёгкие, почки. Я эти полтора месяца, по сути, на аппаратах жил. Просто лежишь на спине, смотришь в потолок — и так день за днём», — вспоминает Насонов.

Это был момент, когда у него ещё не было ни плана, ни понимания, куда двигаться дальше. Только мысли о том, что привычная жизнь закончилась.

Постепенно, уже в отделении, начали появляться варианты. С ним разговаривали, объясняли, что есть возможность продолжить службу в другой форме — через военкомат. Он согласился и начал оформлять перевод. Параллельно в его жизни появляется следж-хоккей:

«Сначала в реанимации ко мне пришёл священник, крестил меня. И он же рассказал, что в Петербурге есть ребята, которые занимаются следж-хоккеем. Это был январь 2023 года. Потом уже в отделении встретил ребят из Владивостока, из своей бригады. Они уже тренировались и предложили съездить. Я сначала скептически отнёсся — вообще не понимал, что это. Но решил попробовать».

Первая тренировка стала переломной с точки зрения ощущений.

«Первый раз сел в сани, поехал — и как будто легче стало дышать. Такое ощущение свободы появилось. Сложно объяснить, но это прям сильно зацепило».

Однако после выписки он снова вернулся во Владивосток. И это, как он сам признается, было ошибкой. Устроился в военкомат, привыкал к протезу, пытался выстроить новую повседневность.

И в этот момент в его жизни снова появился хоккей: во Владивостоке начали собирать свою команду. Иван уцепился за этот шанс, сразу подключился к тренировкам, втянулся, но довольно быстро понял, что возможностей там немного.

В 2024 году он снова оказался в Петербурге — на лечении — и уже тогда целенаправленно пошёл в команду: «В августе 2024 года приехал в Петербург, сразу позвонил: хочу играть. И с этого момента уже в составе „Звезды“».

Сезон получился плотным: постоянные тренировки, сборы, постепенное вхождение в игру.

«Это такой вид спорта: идёт подъём, потом спад, снова подъём. И вот в моменты спада главное — не бросать. Если смотреть на сезон, я в сентябре сел в сани и только сейчас, по сути, из них вылез. Весь год — работа, тренировки», — говорит он.

К концу сезона он уже выходил в матчах, где решалась судьба медалей. Серия за бронзу стала для него одной из самых напряжённых.

«Первую шайбу нам забили в мою смену — я тогда не помог вратарю. Это сильно ударило. Но потом у команды будто что-то переключилось. В третьем периоде вышли и показали, что такое „Звезда“. Выдали такой отрезок, что сами удивились, что вообще можем так играть», — признается Насонов.

Сейчас хоккей занял в его жизни центральное место: режим, сборы, постоянные тренировки — всё завязано на команде. Параллельно он подключился к той же работе, которая когда-то помогла ему самому выбраться из безнадеги, — теперь он помогает ребятам в госпиталях.

«Это самый сложный момент — вытащить человека из палаты. Когда приходит новый человек — он в подавленном состоянии, не понимает, что дальше. И важно показать, что жизнь не заканчивается», — говорит он.

Само собой, в «Звезду» не все пришли через госпитали и фронт. Есть и другая категория — люди, которые в этом спорте с детства. Кирилл Гаврилов — один из них. Он родился с особенностями здоровья: укороченная левая нога, разница больше 20 сантиметров.

Дома не делали скидок — ни в быту, ни в спорте. Если что-то не получалось, приходилось разбираться самому. По воспоминаниям его мамы, это проявлялось в самых простых вещах. Например, зимой, когда катался с горки, ему было очень тяжело самому подниматься обратно, и маленький Кирилл звал на помощь маму. В ответ слышал: «Лезь сам, я тебе помогать не буду. Хочешь кататься — значит, залезай». Мама вспоминает, что сын плакал, она отходила в сторону, переживала, но всё равно возвращалась и снова говорила: «Лезь».

«Нельзя делать им послабления. Инвалид — это название, которое даёт государство. А вот чувствовать себя им или нет — выбор каждого. Жалость — это ужасное чувство, пустое. Одно дело — хотеть помочь, а другое — жалеть», — говорит мама.

Со временем ситуация потребовала и более серьёзных решений. В 2024 году Кириллу сделали реампутацию — изменили форму конечности, чтобы упростить протезирование и сделать его более функциональным.

«Раньше у меня была стопа, но с ней протезирование было неудобным. В итоге стопу убрали, оставили пятку, чтобы лучше крепился протез», — объясняет он.

В спорте Кирилл оказался рано, но хоккей появился не сразу. Сначала были шахматы и плавание. В плавании у него всё складывалось очень хорошо: на первых же соревнованиях он взял золото на областном турнире. Но довольно быстро стало понятно, что индивидуальные виды спорта — не его история.

«Я не только плаванием занимался. Но совмещать всё было невозможно. Хоккей — в шесть утра, потом школа, после школы — шахматы, потом плавание. В итоге выбрал то, что больше всего зашло», — вспоминает Гаврилов.

В следж-хоккей он пришёл в 2016 году — по рекомендации врача-протезиста, у которого наблюдались дети со всей Тульской области. К тому моменту в Туле только открывалась секция, и семья о ней ещё ничего не знала. Но первая же тренировка всё быстро расставила по местам.

«Когда в Туле открыли команду, я пришёл на тренировку — и сразу загорелся. Здесь не как в плавании, где ты один на дорожке. Здесь команда, соперники, нужно думать, взаимодействовать», — говорит он.

Дальше всё шло через обычный процесс: тренировки, привыкание к саням, переход с учебных на более узкие и скоростные. При этом он сам отмечает, что полностью «освоить» их невозможно — это постоянная работа.

В августе 2025 года Кирилл перешёл в петербургскую «Звезду». К этому моменту он уже часто бывал в Петербурге, знал многих игроков и понимал, как устроена команда. Переход обсуждали заранее: были разговоры с руководством и игроками, он сам смотрел на условия и состав. В новой команде он быстро стал одним из ключевых хоккеистов, а по итогу сезона 2025-2026 — самым ценным игроком чемпионата.

«Честно, сам до конца не понимаю, за что получил звание самого ценного игрока сезона. Наверное, по результативности — голы, передачи, какие-то игровые моменты. Но если честно, не думаю об этом как о чём-то отдельном», — признаётся он.

Гаврилов отмечает, что за последние два года состав в следж-хоккее заметно меняется — новых лиц становится всё больше.

Благодаря следж-хоккею он познакомился со многими звездами НХЛ и КХЛ, в том числе с Александром Овечкиным. Пересекался и с Владимиром Путиным — на турнире Ночной хоккейной лиги в Сочи. Но сам он к этим историям относится спокойно, без попытки придать им особый вес.

«С Овечкиным немного пообщались. В целом он производит впечатление очень простого человека — без пафоса, обычный, нормальный мужик», — говорит Гаврилов.

По словам мамы, спорт за эти годы сильно изменил Кирилла. Она говорит, что в следж-хоккей сын пришёл мальчиком, а вырос собранным и очень надёжным человеком. Теперь у него самого уже есть семья, а ещё — надежда сыграть в 2030 году на Паралимпиаде.

Снаружи следж-хоккейная «Звезда» выглядит как полноценная профессиональная команда: контракты, тренерский штаб, сборы, борьба за медали. Но внутри это по-прежнему история, которую во многом собирают вручную.

С самого начала у команды не было даже базовых вещей. Первые сани приходилось буквально искать по знакомым и писать письма в регионы, где уже что-то производили. Потом — собирать форму, договариваться, просить, встраиваться в хоккейное сообщество.

Даже сейчас, когда команда выиграла бронзовые медали, проблемы никуда не исчезли — просто стали сложнее. Российские сани дешевле, но не выдерживают нагрузок. Канадские — легче и прочнее, но их нужно заказывать через сложную логистику и ждать месяцами.

«Наши сани при серьёзных нагрузках могут лопнуть прямо во время матча. Канадские — совсем другой уровень, они реже ломаются», — объясняет Сафронов.

Домашняя база команды — «Харламов Арена», где есть все условия для полноценных тренировок. Но для проведения официальных матчей в Петербурге ещё предстоит развивать инфраструктуру, есть нюансы в комплектации хоккейных бортов и мест размещения зрителей.

И при всём этом у команды уже профессиональный ритм: по восемь часов льда в неделю, тренажёрный зал, медицинский штаб.

Изначально это вообще не было про результат. Команду собирали как инструмент реабилитации — чтобы вытаскивать людей из госпиталей, возвращать вкус к жизни. Но со временем логика начала меняться. Потому что спорт, даже такой, живёт по своим правилам.

«Основная цель — реабилитация через спорт. Но если ты выходишь на уровень соревнований, нужно уже соответствовать», — объясняет Сафронов.

Довольно быстро становится понятно, что одно без другого не работает. Без результата к этому меньше внимания и ресурсов. С результатом — появляются возможности двигаться дальше.

Меняется и отношение. Внутри лиги, со стороны, в разговорах — это уже не история «для галочки» и не просто социальный проект, а полноценная команда. Параллельно появляется ещё один эффект: на это начинают смотреть как на рабочую модель. То, что получилось здесь, в принципе можно повторить и в других регионах.

«Мы делимся опытом — такую модель можно масштабировать в регионах нашей страны», — говорит Сафронов.

И в этот момент всё начинает звучать по-другому. Бронзовые медали здесь — не итог, а подтверждение, что эта история может расти дальше. Следующий ориентир — сборная, международный уровень и, если сложится, Паралимпиада. И если раньше главный вопрос был в том, можно ли вообще вернуться и заново собрать жизнь после тяжёлых травм, то теперь он меняется: где у этих ребят предел и есть ли он вообще.