Пиксели раздора: Как победа «Зенита» запустила новые споры о судействе и китайских линиях

Российский футбол вернулся после зимней паузы — и уже в первом матче года с участием «Зенита» разговоры о тактике и чемпионской гонке сменились спорами о ВАР и офсайдных линиях. Отдел спорта «Фонтанки» — о том, как 19-й тур стартовал с отменённого гола «Балтики» в Петербурге, а закончился 13 вмешательствами видеопомощи в семи матчах и разговором о кризисе доверия к судейству и технологии определения офсайда.

Петербург, Краснодар, Москва и Оренбург за два дня дали столько поводов для обсуждений, сколько обычно накапливается за месяц, а то и больше. Споры вокруг отмененного гола «Балтики» в ворота «Зенита», максимально странный пенальти в матче «Локомотива», четыре минуты проверки мяча Артёма Дзюбы, три вмешательства ВАР за тайм в игре «Краснодара» и «Ростова» — вместо разговоров о чемпионской гонке, тактике, трансферах и других чисто футбольных вещах эксперты и болельщики уже несколько суток спорят о пятках, проекциях и ракурсах камер.

РПЛ вернулась после зимней паузы матчем «Зенит» — «Балтика», который как будто специально задал тон всему туру. А началось все с того, что на 75-й минуте колумбийский защитник калининградской команды Кевин Андраде забил после углового. Главный арбитр встречи Алексей Сухой гол сначала засчитал, но потом его позвал пересмотреть видеоповтор судья ВАР. После пятиминутной паузы мяч отменили: по мнению бригады, нападающий «Балтики» Брайан Хиль находился в офсайде и перекрывал обзор вратарю «Зенита» Денису Адамову. Линию провели по пятке Хиля и проекции от стопы Мантуана, который в момент удара находился в прыжке.

Именно здесь начались споры. Одни обсуждают влияние Хиля на вратаря — и считают трактовку очевидной. Бывший арбитр Алексей Николаев прямо заявил: игрок находился вне игры и влиял на вратаря — это правила. И здесь с ним трудно поспорить.

В официальных разъяснениях к Правилам игры сезона-2025/26 отдельно прописано: игрок, находящийся в положении вне игры, наказывается, если «очевидно препятствует линии обзора» вратаря. В методических материалах РФС разобран аналогичный эпизод — атакующий стоит перед голкипером, перекрывает ему обзор при ударе, и даже если дистанция больше, чем в эпизоде «Зенит» — «Балтика», вывод однозначный: игрок в офсайде, создающий помеху, подлежит наказанию.

В доказательство этой позиции в Сети появился дополнительный ракурс момента.

Даже бывший арбитр ФИФА Сергей Лапочкин, который жестко критиковал тур в целом, в этом эпизоде в эфире «Матч ТВ» признал: линии нарисованы — других технологий у нас нет, значит, им приходится верить.

Но другая часть экспертов и медиа уверена в обратном. Бывший журналист и руководитель медийного клуба «БроукБойз» Дмитрий Егоров говорит о линии, проведенной «посередине стопы Мантуана», и называет ситуацию позором. Журналист Иван Карпов пишет о потере веры в справедливость. Комментаторы под новостями сомневаются в корректности проекции. Большинство ставит вопрос не о том, мешал ли Хиль вратарю «Зенита», а правильно ли вообще нарисованы линии.

Даже те, кто допускает, что офсайд был, признают — китайским линиям веры нет, пока не появится полуавтомат.

При этом эпизод в Петербурге — лишь часть общей картины. В матче «Локомотив» — «Пари НН» судья после просмотра ВАР поставил пенальти, который многие назвали одним из самых странных за последние годы.

В игре «Краснодар» — «Ростов» арбитр трижды ходил к монитору за один тайм: пенальти, отмененный гол, еще один пенальти. В Оренбурге гол Артема Дзюбы отменяли четыре минуты — тоже по офсайду.

В итоге за семь матчей 19-го тура арбитры 13 раз обращались к видеоповторам. ВАР вмешивался в каждой игре. Сергей Лапочкин назвал судей «17-й командой» и заявил, что корпус оказался не готов к рестарту РПЛ. По его логике, такое количество просмотров — признак не точности системы, а накопленных ошибок.

После 19-го тура возникло несколько спорных направлений. Первая версия — кадровая: вопрос в уровне готовности и качестве работы самих арбитров.

«Катастрофический старт для российского судейства. Полная дискредитация арбитров в поле. Зачем командировать судей на матчи, если можно из Москвы по видео судить?» — заявил экс-арбитр ФИФА Сергей Лапочкин в эфире «Матч Премьер» после игры «Краснодар» — «Ростов».

Чуть позже в программе «После футбола с Георгием Черданцевым» он добавил: «В семи играх было 13 ВАР-вмешательств — это мы побили какой-то рекорд. Это что-то невообразимое. Судьи абсолютно не готовы к рестарту».

Но если вопросы к судьям были, есть и будут всегда, то после 19-го тура возникла относительно новая тема — стоит ли доверять офсайдным линиям.

«Нынешние линии никого не устраивают… Надо срочно искать решение, кто будет поставлять нам другие линии или дорабатывать эти», — заявил президент РПЛ Александр Алаев на «Матч ТВ».

Председатель судейского комитета РФС Павел Каманцев в интервью «Ведомостям» сместил акцент с самой технологии на качество телевизионной картинки. Непрозрачный намек на «Матч ТВ».

«Без изменения параметров работы вещателя нововведения невозможны. Мы скоро приступим к тестированию технологии Rigour на одном из московских стадионов. Надеемся, она будет лицензирована ФИФА», — отметил он.

Ответ от вещателя последовал быстро. Генеральный продюсер «Матч ТВ» Александр Тащин в телеграм-канале написал: «„Матч“ выполняет взятые технические обязательства… минимальное количество камер — 12, мы предоставляем не менее 13».

По информации журналиста Гранта Гетадаряна, со следующего сезона число камер увеличат до 15, а модернизация трансляций обойдётся минимум в 100 миллионов рублей.

Когда в РПЛ спорят о «пятках» и «проекциях», почти всегда всплывает один вопрос: почему лига живёт без полуавтоматической системы определения офсайда (SAOT) — той самой, которая в топ-турнирах даёт 3D-анимацию и заметно снижает число споров. Эту технологию впервые масштабно обкатали на ЧМ-2022 в Катаре, после чего она стала стандартом для ведущих соревнований: её используют в еврокубках (Лига чемпионов, Лига Европы, Лига конференций) и в топ-лигах (Серия А, Ла Лига, Бундеслига, Лига 1). В Англии систему ввели в 2025 году, хотя годом ранее запуск откладывали.

В РПЛ вместо полуавтомата работает классический ВАР с «виртуальной системой офсайдных линий» (VOL). И это разные вещи. Полуавтомат строит 3D-модель эпизода на базе отдельного набора специализированных камер и датчиков и предлагает готовую линию (с дальнейшей проверкой ВАР). VOL же накладывает линии на стоп-кадр: ВАР-арбитр вместе с оператором выбирает момент передачи/удара, затем определяет крайнюю точку атакующего и обороняющегося игрока и строит линии по проекциям к газону. Иногда судьбу эпизода буквально решают считаные пиксели: чуть сдвинул точку, получил другой визуальный результат — притом что итоговый скриншот всё равно будет выглядеть убедительно.

После санкций РПЛ поменяла технологический контур. Британская Hawk-Eye обслуживала ВАР в России раньше, но после сезона-2021/22 контракт истёк, и продлить его не получилось. ВАР-повторы в России обеспечивает Slomo.tv (международная IT-компания с российскими корнями), а за офсайдные линии отвечает китайская Rigour Tech.

«Мы долго проводили анализ с ФИФА и УЕФА, чтобы они подтвердили релевантность получаемых данных этой технологии… пришли к выводу, что эта технология является наиболее качественной и совершенной с точки зрения ее реализации в России», — объяснял в феврале 2023 года генсек РФС Максим Митрофанов, почему РФС выбрал Rigour.

Почему же РПЛ всё равно живёт без полуавтомата? Во-первых, это деньги.

«Полуавтоматическая система определения офсайдов стоит десятки миллионов рублей в год… У нас такие ситуации случаются раз пять за сезон. Готовы ли мы платить за каждую из этих ситуаций по 10 миллионов рублей в гладком чемпионате?» — говорил Павел Каманцев в декабре 2022 года.

В том же интервью он отдельно подчёркивал проблему «точечного» внедрения: лига не может купить технологию «на несколько матчей», ей нужно закрывать весь календарь и всю инфраструктуру сразу.

Во-вторых, дело в инфраструктуре. Полуавтомат требует отдельного «пакета» камер, который не зависит от ТВ-вещателя.

«Для работы полуавтоматической системы устанавливаются порядка 20 статических офсайдных камер на стадионе, абсолютно независимо от ТВ-вещателя… С текущими параметрами съемки в РПЛ нейросеть просто не получит достаточного количества данных и не сможет работать», — объяснял Каманцев.

То есть камеры телевизионной трансляции — это одно, а специализированные офсайдные камеры — совсем другая история: первые работают на картинку для эфира, вторые — на точные расчёты и геометрию эпизода.

Ну и в-третьих, виноваты санкции и поставщики. Алаев прямо связывал тему технологий с рынком.

«Это очень дорого, но решаемый вопрос. Другой момент — поставщики находятся в странах, которые не совсем с нами хотят работать», — говорил глава РПЛ.

При этом, вероятно, вопрос в ближайшем будущем получится решить. Сама Rigour в ответ на критику Алаева сообщала, что «весной будет привезено оборудование для тестирования и сбора данных для полуавтоматической системы определения офсайда, а с нового сезона будет представлена новая версия системы определения офсайда».

О проблеме доверия к китайским офсайдным линиям «Фонтанка» поговорила с бывшим арбитром РПЛ, судьёй всероссийской категории Игорем Федотовым. По его мнению, «со всеми линиями всё в порядке», а споры возникают не из-за неисправности системы, а из-за общего фона вокруг судейства: «Почему вокруг них спорят? Потому что людям нужно о чём-то спорить и о чём-то писать».

Основной вопрос, по его мнению, связан не с программным обеспечением, а с количеством и расположением камер.

«Тогда давайте зададим встречный вопрос: а почему так мало камер? Судьи работают с тем, что есть», — отметил он. Арбитры выбирают лучший из доступных ракурсов, после чего система строит линии по заданным точкам.

Говоря об эпизоде в матче «Зенит» — «Балтика», Федотов обратил внимание на ракурс.

«Единственная камера с более-менее подходящим ракурсом стояла под углом. Если добавить ещё одну, которая охватывает площадь ворот, и ещё одну — по линии ворот, тогда картинка была бы чёткой, без вопросов», — пояснил он.

По его словам, иных ракурсов у судей не было, поэтому использовали тот, который имелся: «Они взяли лучший из доступных, выставили крайние точки, и система показала: игрок находится за линией офсайда. Если он за линией и влияет на вратаря, перекрывает ему обзор — всё, на этом разговор заканчивается».

Федотов подчеркнул, что сами линии не рисуют вручную. Процедура, по его словам, включает обязательную калибровку поля и ориентирование по разметке.

«Сначала калибруют поле. Потом система автоматически ориентируется по разметке — по линиям штрафной, площади ворот. После этого выставляют крайние точки, проходит вторая калибровка. И уже дальше автоматически, подчёркиваю, автоматически рисуются линии, а арбитр на мониторе получает готовый офсайд», — объяснил он.

Отдельно Федотов отметил, что формально камер может быть достаточно, но не все из них работают на эпизоды с игрой.

«Когда я работал с „Матч ТВ“, у нас было 13 камер. Но не все они показывают футбол: одни снимают скамейки, другие — VIP-ложу», — рассказал он.

По его словам, телевидению важна общая картинка, но для офсайдных решений принципиально другое — точный ракурс.

Комментируя возможное увеличение числа камер со следующего сезона, Федотов указал на финансовую сторону вопроса.

«Такая камера может „выстрелить“ раз в десять туров. А стоит она, условно, десять миллионов. Кто готов платить?» — сказал он.

По его мнению, если расходы распределят между РПЛ, РФС и клубами, нагрузка в итоге ляжет на клубы, а дополнительные траты сейчас для них чувствительны.

Федотов также обратил внимание на общий контекст тура. После зимней паузы накопился информационный фон, а ряд спорных решений его усилил.

«Это просто идеальная тема. Вот и „взорвалось“», — отметил он. По его словам, семь обращений к ВАР в семи матчах стали дополнительным поводом для обсуждения.

В итоге Федотов сформулировал два возможных варианта: «Поставьте дополнительные камеры — и часть вопросов уйдёт. Или вообще не показывайте линии. Судья объявил решение — вне игры или нет — и всё». По его мнению, проблему нужно решать совместно, без поиска крайних среди судей, лиги или вещателя.

Артем Кузьмин, «Фонтанка.ру»