«Хочу, чтобы вы гордились». Он спас 500 жизней, погиб на СВО, маме обещан орден Мужества, но не дают

Полтора года мать Артёма Сугробова ведет переписку с Министерством обороны. Ее сын ушел служить по призыву, стал контрактником и уехал на фронт. Вынес с поля боя больше 1000 раненых. Погиб. Ему было 20 лет. Матери обещан орден Мужества. Получить его она не может. Причина может быть в особом порядке вручения госнаград, из-за которого семьи десятков, а может, и тысяч военнослужащих лишаются возможности увидеть посмертное признание заслуг своих героев.

Артём Сугробов родился в 2004 году на Урале. С четырех лет занимался хоккеем, с 2012 года выступал на первенстве России Урал — Западная Сибирь, за семь лет сыграл 130 матчей в рамках регулярного чемпионата России среди юношей. Когда семья переехала в Петербург, Артём перешел в команду «СКА-Серебряные львы».

После одиннадцатого класса поступил в Академию милиции (частный колледж, не имеет отношения к МВД. — Прим. ред.). Но с учебой не задалось, и парень устроился на работу в ресторан быстрого питания. Начал получать собственные деньги, встречался с любимой девушкой и почувствовал себя по-настоящему взрослым и счастливым.

20 апреля 2023 года Артёма призвали на срочную службу. Когда пришла повестка, семья заволновалась: военная операция на территории Украины длилась уже больше года. Но Артём твердо заявил родным, что прятаться от службы не намерен.

В начале осени, уже из своей воинской части, он рассказал маме Оксане, что в конце августа на построении ему и другим ребятам предложили поехать в военную академию в Воронеж, учиться на младшего лейтенанта.

После этого в военном билете Артёма появился штамп о заключении контракта. Его Артём подписал вместе с рапортом о направлении на учебу.

А в ночь с 6 на 7 сентября 2023 года Артём сел на поезд в Белгород, где он должен был пройти обучение перед отправкой в зону СВО.

Он писал матери в SMS: «Отучусь, будет лучше, чем в апреле. Только, если получится, не делайте из этого трагедию, я, наоборот, хочу, чтобы вы гордились, что вот, офицер, защитник. А не „о, господи, сыночка воевать отправляют“. Я действительно хочу на офицера отучиться. Получить в нынешнее время действительно нужную профессию. Потому что сейчас, как ни крути, ты сама понимаешь, что армия нужна, тем более квалифицированная».

• Вот что 7 сентября 2023 года рассказал корреспонденту «Фонтанки» по телефону сам Артём: «Контракт я подписывал с условием, что отправят на обучение на офицера. А перед этим придет подъемное пособие (195 тысяч рублей за подписание контракта и 500 тысяч выплата от губернатора). Правда, пока никаких выплат я еще не получил. И о том, что меня как контрактника направляют в зону СВО, узнал буквально за сутки до выезда».

Для матери вся эта ситуация стала серьезным испытанием. Она даже хотела добиться расторжения контракта, обратилась за помощью к адвокату, отправляла обращения в прокуратуру, потребовала, чтобы сын написал рапорт на имя командира части о том, что его ввели в заблуждение, что он подписывал контракт, только чтобы поступить на учебу.

Но возможности расторгнуть контракт уже не было — согласно действующему в настоящее время указу президента от 21 сентября 2022 года, в период частичной мобилизации уволиться с военной службы можно только по достижении предельного возраста, по здоровью или в связи со вступившим в силу приговором суда о лишении свободы. Ни под одно из этих оснований Артём не попадал.

8 сентября 2023 года командир, который встретил Артёма и других новобранцев на вокзале в Белгороде, написал Оксане, что сам служит штурмовиком и всему Артёма научит. А Артём рассказывал, что уже находится на линии фронта, получил оружие и что противник виден невооруженным глазом.

И прислал два селфи — пятнистая балаклава закрывает лицо, глаза смеются.

«Вижу, что он прямо наслаждается тем, что он в форме и с оружием, — рассказывала тогда мать. — Он всегда мечтал защищать Родину, и, возможно, сейчас, пока он ещё не видел ад и не нюхал пороха, ему это даже нравится. И он примет для себя решение, что попал туда не зря, а это — его дело».

12 сентября Артёма перевели из штурмовиков в связисты. Он все еще был на передовой, но в 10 километрах от линии фронта. Во всяком случае, так он писал маме, чтобы ее успокоить.

• В октябре Оксана выяснила, что тем, кто заключил контракт, находясь на срочной службе, 500 тысяч рублей губернаторской выплаты по закону не положены. Артём, подписывая документы, об этом не знал. На его карточку, которую он передал маме, пришла единовременная выплата в 195 тысяч. За сентябрь он получил еще около 150 тысяч — зарплату и боевые. Раз в неделю просил перевести ему 4-6 тысяч на продукты, потому что им привозили только чай, крупы и консервы.

Прямо с передовой Артём присылал деньги и цветы своей девушке. Чтобы всегда быть на связи и отправлять сообщения домой, заплатил за интернет около 90 тысяч рублей. «Так дорого?» — удивлялась Оксана. «А как ты хотела, это война», — говорил сын. За все время службы позвонить домой и поговорить голосом ему удалось только один раз, через Telegram, зато счастливы были все — и Артём, и домашние.

Также из своей зарплаты Артём переводил деньги на автозапчасти, насос для воды, дизельный обогреватель, а еще — на глушитель дронов. Когда мать спрашивала, а почему деньги на запчасти тратишь свои, их что, не дают, сын отвечал: «Нет, мама, все дают, но нам некогда ждать, эвакуировать раненых надо сегодня».

• В начале октября 2023 года Артём уже полностью освоился на службе. Писал матери бодрые сообщения: «Жив, здоров, орел». Был на передовой, но замполит сказал, тебе тут не место, сынок, и забрал его в ближайший пункт связи. Этого замполита Артём считал своим ангелом-хранителем.

Но опасностей все равно хватало. Выезжал на повреждения линии, а вокруг по пять беспилотников летало. Приходилось от них бегать, но тут помогли многолетние занятия хоккеем. Говорил, что в день выходила физнагрузка, как на трех тренировках разом.

Тогда же, еще будучи связистом, Артём начал помогать медикам: выезжал на эвакуации раненых, вытаскивал их с поля боя, научился делать обезболивание и перевязки.

• Распорядок дня был такой: 4 часа дежурство на связи, 8 часов — отдых, во время которого он шел к медикам, потому что их не хватало. «Ты рада, что я теперь медик?» — писал он матери. «Конечно, рада, — отвечала она. — Твой прадед, Константин Крючков, тоже был санитаром в Первую мировую».

На сон оставалось когда пять часов, а когда и два. На питание не жаловался, говорил, ребята готовят сами и еда хорошая: лапша, тушенка, картошка. В поселке, где квартировала часть, был один-единственный продуктовый магазин, в подвальчике. Зато там можно было купить колбасу, яйца и масло. «Вчера готовил еврейский салат, — писал Артём маме. — Пацанам зашло».

В своей бригаде он оказался самым младшим.

На вопрос, как настроение, отвечал: «Как на войне. Все более-менее».

Машину, на которой Артём с товарищами ездил на задания, дважды взрывали. Напарник получил шесть осколочных ранений, а Артём и водитель отделались сотрясением мозга. Служба шла своим чередом. У Артёма появились новые планы: перевестись на медицинскую службу в госпиталь или выучиться на оператора дрона.

Тем временем матери Артёма в районном отделе соцзащиты в Петербурге выдали четыре пакета продуктов: крупа, горох, мука, мешок туалетной бумаги, четыре пачки чая. «Мы уже договорились, как отправим все это в зону СВО, тем парням, кто нуждается, — говорила Оксана. — И еще ребята просили постельное белье для госпиталя и влажные салфетки, тоже купим и отправим».

В переписке мама спрашивала сына, не жалеет ли он, что так повернулась его судьба. «Да пока нормально все, — писал Артём. — Жалеть, что делаешь благое дело, помогаешь людям и защищаешь свою страну, свою женщину и семью, — как-то не по мне».

Он стал больше ценить жизнь, но еще больше — честь, смелость и отвагу, рассказывала мать.

Весной 2024-го, спустя ровно год после того, как Артёма призвали на срочную службу, Оксана получила сообщение от командира части.

• При выполнении боевой задачи по эвакуации раненых Артём получил ранение. Закрыл собой водителя и весь удар на себя принял. Находится в Белгороде, состояние крайне тяжелое: множественные переломы черепа, задет головной мозг, пробито легкое, около 500 осколочных ран на лице, шее, руках и ногах.

Это случилось 19 апреля, в день, когда у Артёма был бы дембель, останься он в своей части в Ленобласти.

Мать немедленно выехала к сыну.

«Очень помогли совершенно чужие люди в Белгороде, — рассказывала Оксана. — Встретили, отвезли прямо в больницу, потом к себе домой, напоили, накормили. На вокзал отвезли. Даже в ракетную опасность попали, бежали, прятались. Белгородцы молодцы».

Поездом его, подключенного к аппарату ИВЛ, отправили в Москву, в госпиталь им. Бурденко. «Прогнозов вообще не давали, но он выжил, — рассказывала тогда мать, которая не отходила от сына в реанимации. — Пока еще тяжелый, но живой. Все парни там за него переживают. Я буду в Москве до июля, все отпуска возьму, потом — муж. Врачи ничего хорошего не говорят. А мы все равно уверены, что справимся».

«Артём очень ответственный, всегда предлагает свою помощь, — писал матери командир Артёма. — Предлагает рациональное решение сложных задач. Выполняет боевые задачи по эвакуации раненых и вывозу погибших в составе первой эвакуационной группы без замечаний быстро и четко. На счету Артёма около 500 успешных эвакуаций. Душа коллектива. Любит и умеет хорошо пошутить между делом. Я его очень ценю как подчиненного и сильно за него переживаю. И не только я, но и коллектив, и вышестоящие командиры».

• 27 апреля 2024 года, когда Артём находился без сознания в госпитале в Москве, в его военную часть пришла государственная награда — медаль «За спасение погибавших». Парень был представлен к ней еще зимой, очень её ждал, но так и не увидел.

29 апреля Артёма не стало. Ему было 20 лет.

После его смерти командир сказал матери, что подал рапорт о награждении Артёма орденом Мужества посмертно. И эти слова стали для Оксаны началом долгого пути, в котором нашлось место и перепискам с Минобороны, и письмам президенту, и просьбам о помощи к журналистам.

Для семьи Артёма очень важно получить этот орден. «Когда Артём погиб, и в районной администрации, и в военкомате нам говорили, что орден обычно приходит спустя полгода, надо просто подождать», — говорит Оксана.

Но ни через месяц, ни через три, ни через полгода семья Артёма Сугробова орден Мужества не получила. В ноябре 2024-го мать вызвали в военкомат Кировского и Адмиралтейского районов и вручили ту самую медаль «За спасение погибавших». На вопрос об ордене развели руками.

• Медаль «За спасение погибавших» — тоже госнаграда, за нее тоже предусмотрены выплаты в размере пяти окладов, но рангом она ниже. Орден Мужества — одна из самых почетных наград, между собой военные называют ее «мужик».

Переписка с Министерством обороны и администрацией президента не привела к результату. «Фонтанка» попробовала размотать этот клубок, за который по понятным причинам держится потерявшая единственного сына мать. В этом нам помогли военнослужащие, знакомые не только с законодательно прописанной процедурой получения госнаград, но и с фактическими обстоятельствами, как это происходит на земле — в условиях реально ведущихся боевых действий.

Итак, чтобы попытаться понять, куда мог деться орден Мужества Артёма Сугробова, нужно вернуться к его медали «За спасение погибавших». Здесь первая загадка.

Указ о награждении был подписан президентом 8 августа 2024 года, а физически медаль (и это подтверждается фотографией, которую командир прислал матери) «пришла» в военную часть в апреле — то есть за три месяца до указа и за два дня до смерти Артёма. Вручили же медаль и вовсе в ноябре.

Как же это могло произойти? Ответ в другом президентском указе от 7 октября 2022 года, которым был введен особый порядок вручения госнаград — разрешается награждать участников СВО прямо на фронте, минуя длительную процедуру согласований и оформлений, а все документы подписываются и выдаются уже после, «задним числом».

Так произошло и с медалью Артёма. Но в его случае вмешалось еще одно обстоятельство — смерть. Как предполагает собеседник «Фонтанки» из военного ведомства, при последующем оформлении наградного удостоверения в указ было внесено слово «посмертно», и, скорее всего, комиссия даже не подозревала или не подумала о том, что этим дополнением они закрывают для семьи возможность получить еще и орден.

«Повторное награждение госнаградами посмертно хоть и не запрещено никакими документами, но встречается крайне редко», — говорит знакомый с положением дел офицер Минобороны.

По информации «Фонтанки», полученной от источников, в настоящее время система документооборота Минобороны не содержит сведений о представлении Артёма Сугробова к ордену Мужества. То есть вообще нет, даже отказа в награждении. Как нет и самого рапорта командира, о котором тот сказал матери. Объяснений этому может быть несколько:

• командир не подавал рапорт (что сомнительно);

• рапорт был утерян в результате халатности или по объективным причинам (наиболее вероятно).

История наград Артёма Сугробова — не прецедент, не какой-то выдающийся случай. Эту мысль нам подтвердил руководитель филиала фонда «Защитники Отечества» в Санкт-Петербурге Александр Павлов.

• В беседе с корреспондентом «Фонтанки» Александр Павлов отметил, что ситуации, когда родные или близкие не получают те награды, о которых они слышали, крайне распространены. И, к сожалению, далеко не всегда это означает, что награда или рапорт о награждении вообще была, именно потому, что рапорт командира войсковой части о награждении должен пройти определенный путь.

«Среди десятков тысяч обращений, которые поступают в наш фонд, есть и вопросы о получении государственных или ведомственных наград, — сказал Александр Павлов. — Чаще всего они не быстро, но разрешаются совместно с Министерством обороны и органами военного управления. Ситуации бывают очень разные, в том числе и когда сама медаль или орден есть, но нет наградных документов, или есть ходатайство командира войсковой части о награждении — и дальше следы теряются».

Зачастую проблемы с получением наград или документов к ним связаны с выполнениями подразделениями боевых задач, с их редислокацией и с теми вопросами, которые не относятся к гражданским ведомствам, говорит Александр Павлов и добавляет:

«Может быть, в случае Артёма Сугробова нам удастся проследить сроки подачи документов командиром войсковой части и выяснить, могут ли они быть поданы сейчас, постфактум, с учетом того, что парень погиб при исполнении своих служебных обязанностей».

После вопроса «Фонтанки» с мамой Артёма Оксаной связался представитель фонда «Защитники Отечества». «Он сказал, что посмотрел по своим каналам и нигде документов на награждение Артёма нет, — рассказала Оксана. — Я надеюсь все-таки, что остатка моей жизни хватит на то, чтобы добиться справедливости за всех погибших наших парней, которых больше никто не хочет замечать. Легче всего сейчас свернуть все на то, что медаль за спасение — это и есть единственная посмертная награда».

Оксана говорит, что бьется за награду не для себя, а ради сына и его сослуживцев из медподразделения, которые тоже погибли:

«Я понимаю, что сейчас кому-то нужны протезы, коляски, помощь психолога — они живы и требуют внимания. Возможно, и живы они благодаря таким, как Артём и его сослуживцы: Валера, Никита, Сергей, Артур и Миша. Которые их вытащили, вывезли и оказали помощь, уходя на последнюю в жизни эвакуацию. После этой потери родителям приходится проходить адаптацию до последнего вздоха, смириться с этим невозможно. Жить — тяжело. Как сказал мне один папа, потерявший сына: „Они не поймут, но я и не хочу, чтобы кто-то понял. Потому что понять можно, только пройдя через это“».

Представитель фонда «Защитники Отчества» в разговоре с Оксаной упомянул, что семья не получила положенные ей пять окладов за медаль «За спасение погибавших». По информации источников «Фонтанки», выплаты за медаль все-таки были, но сама мать настаивает: дело не в этом.

• «Мы получили какие-то деньги после того, как нам выдали удостоверение на эту медаль в военкомате, — говорит Оксана. — Я не этого пытаюсь добиться. Если дело в деньгах, то не для меня. Я хочу, чтобы меня услышали. Мой сын заслужил этот орден».
  

Даже если с орденом Артёма удастся разобраться, это не изменит общей картины. Полгода между вручением награды на фронте и оформлением документов — непозволительная роскошь для тех, кто находится на передовой. Особый порядок вручения госнаград участникам СВО создавался, чтобы убрать бюрократию и сразу отмечать заслуги героев. А вместе с этим появилась новая проблема: семья получает награду за подвиг при жизни, но лишается права на посмертное признание.

Как отметил в разговоре с «Фонтанкой» Александр Павлов, руководитель петербургского филиала фонда «Защитники Отечества», который создан для разбора проблем и помощи участникам СВО и их семьям, материалы по работе организации «обобщаются в Москве и служат примером для внесения изменений в законодательство, как федеральное, так и в распределительные документы любого уровня».

Другими словами, чем больше подобного рода случаев будет документально зафиксировано, тем сильнее вероятность того, что вопрос начтут решать на законодательном уровне.