«На самостоятельную политику ресурсов нет». Политолог из Германии — о кризисе и милитаризации Европы

«Мягкая империя либеральных ценностей» — Евросоюз — пережила тяжелый год. И следующий не будет легким. Потому что борьба за эти ценности привела к патовой ситуации, в которой не будет победителей, считает немецкий журналист, председатель Евразийского общества в Берлине Александр Рар. В интервью «Фонтанке» политолог рассказал о том, почему Европа неизбежно расколется на «Север» и «Юг», в зависимости от отношения к России, и почему, несмотря на низкие рейтинги нынешнего руководства, смена правящих элит в странах — лидерах ЕС вряд ли произойдет.

— Александр Глебович, если исходить из теории, по которой Европой управляют США, то 2025 год показал, что она не поддается: саботирует предложения Вашингтона о завершении конфликта на Украине. Хватит ли ей сил в этом противостоянии?

— Евросоюз действительно стал противодействовать США с момента прихода к власти Дональда Трампа, причем не только в российском вопросе. Он, конечно, понимает, что ни в военном, ни в экономическом плане не может конкурировать с Америкой. Но свято верит, что он на правильной стороне истории, и что Европа — высшая цивилизация свободы и демократии. То, что остальной мир, в том числе американцы, видят Европу на грани морального и экономического краха, в Брюсселе, Берлине, Париже и Лондоне мало кто замечает. При этом она не отказывается от американского лидерства, но требует, чтобы президент Трамп строго придерживался европейских принципов.

Кризисов в Европе много, но сил у европейских элит на противостояние пока хватает, уверенность в своей правоте в правящих кругах Европы преобладает. Будущее зависит в первую очередь от экономического развития, плохо станет, когда закончатся деньги. Если экономика Германии живет за счет ресурсов, накопленных прежними поколениями, то есть она на несколько лет обеспечена, то у других стран этого нет.

— Так много говорят об экономических и политических трудностях Европы, что можно подумать, она завтра развалится. Но запас прочности у этих стран огромен. Насколько он вычерпан в уходящем году и на что рассчитывают в следующем?

— Я думаю, что запас прочности у Европы дальше будет исчерпываться. Евросоюз не рухнет, но, вероятно, расколется на юг и север Европы. Вокруг Германии, Англии и Польши создастся нечто новое, в духе прежнего Евросоюза с остатками брюссельской бюрократии. А южно-восточные страны возьмут курс на национализацию политики и экономики.

2025 год, с моей точки зрения, ознаменовал крушение глобальной экономики и ее правил, сформированных на Западе и в большой части мира после Второй мировой [войны], укрепившихся после окончания холодной войны. И вот эта система рушится из-за санкционной политики, из-за того, что каждый эгоистически пытается тянуть одеяло на себя. Идет ресурсная война между Азией и Европой.

Европа здесь проигрывает, но она продолжит сопротивляться всеми доступными способами, даже себе в ущерб, даже [ценой] отхода от принципов свободы и демократии, используя влияние и свою власть в мировом масштабе. Но всё это под большим вопросом. Историческую фазу, в которой мы находимся, очень трудно описать, всё очень противоречиво — время такое, что в нем нет победителей и проигравших. Фактически патовая ситуация.

— Европа спорит, конфликтует или воюет с Америкой, Россией, Китаем? Как назвать позу, в которую она встала?

— Европа находится в конфликте с Америкой, и давайте прямо скажем, что с Россией она в состоянии почти войны — настолько Запад помогает Украине оружием, вводит санкции. Европейская политическая, правовая и экономическая система поворачивается в сторону долгого конфликта: Евросоюз создает себе новую самоидентификацию — противостояние «имперской России».

В отношениях с Китаем Европа пытается вернуть свою конкурентоспособность и хочет изолироваться от чрезмерной зависимости — не получается. Но конфликты уже есть, есть санкции против китайских фирм, которые Европа ввела. Она пытается наказать Китай за то, что он поддерживает Россию, только, как я понимаю, это невозможно, он слишком сильный игрок. А вот Индию наказывают всеми способами, давят на нее, в том числе санкциями, чтобы она ни в коем случае не создала новые прочные союзы с Россией — экономические или политические. Договор МЕРКОСУР с Бразилией — попытка создать новую торговую экономическую зону, латиноамериканскую, чтобы вытянуть ее из-под влияния БРИКС. Да, всё это не война, но очень серьезный конфликт.

Евросоюз делает всё возможное, чтобы в мире, особенно в мировой экономике, преобладали западные правила игры. Отмахивается от идеи многополярного мира, вместо сотрудничества со странами БРИКС готов (пока есть мнимые силы) идти на конфронтацию.

— Ее продолжение сильно зависит от отношений между США и Европой. Но пока никто не знает, как они будут развиваться.

— Европейские элиты привержены идее триумфализма после окончания холодной войны: они всегда правы и всегда выигрывают. Но есть у меня сомнения на этот счет. Уже видны тенденции изоляции Европы от Америки, точнее, Америки от европейцев. И это, конечно, сулит кучу новых кризисов и проблем. Потому что не получится сохранить свое единство и экономическую мощь, будучи в конфликте с США. При Обаме чуть было не создали свободную экономическую зону между Европой и Америкой, а для Европы это спасательный круг. На самостоятельную политику, в том числе в военном плане, ресурсов нет. Хотя они хотели бы ее проводить.

Поэтому выигрывают время. Европейцы поняли, что Трампа легко убрать нельзя. Но они верят, что его власть не вечна, и часть ее он потеряет уже в следующем году. Демократы победят на парламентских выборах, конгресс свяжет руки и ноги Трампу. И тогда Европа, я предсказываю, кинется в объятия Америки, будет говорить: «Объедините нас, давайте создадим общую свободную экономическую зону, мы идем вам на уступки, защищайте нас в будущих конфликтах от России, от Китая и так далее». Сейчас это в открытую, конечно, никто не говорит, но «глубинные государства» (в данном контексте имеются в виду европейская бюрократия и институты — прим.ред.) на это нацелены.

— Как выглядят политические противоречия Европы, если смотреть на них, так сказать, изнутри?

— Всё зигзагообразно. То правые выигрывают в какой-то стране, то опять либералы. Вот сейчас все говорят, что лидером правых сил в Европе будет Орбан. Но его могут сместить через оранжевую революцию очень быстро. Это станет большой победой Запада над Орбаном. И дни Фицо, думаю, могут быть скоро сочтены. Потому что в Словакии очень сильная оппозиция проевропейских сил, рвущихся к власти.

Правых будут запрещать в Германии, нарушая все правила демократии. И во Франции Макрон своего кандидата протащит, используя запреты и репрессии. Эта Европа — новая, она борется за свое влияние и, конечно, за власть своих правящих элит. А Великобритания, вышедшая из Европейского союза, фактически стала одним из главных ее защитников.

— Как к этому относится население?

— Многим не нравится, но их никто не спрашивает, тут элиты имеют абсолютную власть пока.

— Из последних событий — приход к власти нового правительства в Чехии, кажется, изменил настроения в стране.

— Это как плохая погода — ничего страшного не происходит. А если и происходит, то это издержки демократии, всё восстановится — так думают в Европе, а я их позицию описываю. Но сам считаю, что ситуация гораздо критичнее, только здесь, в Германии, я в меньшинстве. Если бы вы послушали выступления европейских элит, политиков в ток-шоу, их заявления в СМИ, почитали их книги: «демократия и либеральный консенсус связаны с прогрессом человечества, остановить его невозможно, значит, либерализм всегда выигрывает».

— Макрон не поддержал конфискацию замороженных российских денег, заговорил о необходимости переговоров с Путиным. Откололся от троицы Макрон — Мерц — Стармер?

— Это поведение Франции логичное и скорее оборонительное. Европа в глазах большинства немцев — это не Польша и не Прибалтика. Это в основном Франция и Германия. Они создали 70 лет назад Европейское сообщество, на основе которого сформировался позже Евросоюз. С тех пор считается, что Европа — это Париж и Бонн.

Мерц рвется сейчас в бой, хочет стать лидером Европы. И Макрон хочет быть ее лидером: французы всегда считали, что на самом деле лидер Европы — Франция. Такова их государственная политика: никогда Германию вперед не пропустят. Да, они используют немецкую экономическую мощь, пока она будет кошельком. Но никогда ей не отдадут главную роль в Европе — Вторая мировая война не в таком уж далеком прошлом. Думаю, что господин Мерц, считающий, что с помощью прибалтов и поляков будет императором всея Европы, сильно ошибается.

А Макрон, конечно, играет на свою публику. Там очень сильные правые тенденции, и у Франции, в отличие от Германии, есть свой — «старый» национализм. Избирателям нравится, когда Макрон говорит, что Франция будет защищать свою атомную программу, что у нее самая мощная армия, что она поведет Европу. Это вода на мельницу своих избирателей.

— В России часто говорят о том, что рейтинги лидеров — Макрона, Стармера, Мерца очень низкие. Но что это меняет?

— Рейтинги у них действительно низкие, но нельзя забывать, что почти во всех западных странах лидеры, конечно, иногда что-то значат, но управляют те самые «глубинные государства», то есть бюрократия — институты так называемые. На них держится стабильность идеологии в Европе, а не на Мерце и Макроне. Как, впрочем, и в Америке. Они обороняются от других сил, от смены режимов, от них всё зависит. Будь у Мерца хоть 3-процентный рейтинг, это ничего не изменит.

— Что вы думаете о том, что Италия, Польша, Венгрия и Австрия могут выйти из ЕС, как недавно сообщали мировые СМИ?

— Это предположения аналитиков, а не политика Америки, не позиция Трампа. Но я с ними согласен. Я уже говорил, что вижу Европу будущего, разделенную на «Север», где будут править Лондон, Париж и Берлин — Польшей, Прибалтикой и скандинавскими странами. Они ищут противостояния с Россией. И на «Юг», который не хочет воевать с Россией, а брюссельский центр будет воспринимать как некий враждебный своим интересам. Страны, что были в Варшавском договоре, не хотят вступать в аналогичный новый договор: раньше для них всё решалось доктриной Брежнева, а сейчас это доктрина Урсулы фон дер Ляйен.

— Европа милитаризируется, и сильнее всего это заметно в Германии. Можете сделать прогноз на будущий год для страны, в которой живете?

— Я с тревогой смотрю на то, как в Европе прежние идеи общей борьбы с климатом и укрепления свободы и демократии уходят на задний план.

По моим предположениям, у Германии — три варианта развития. Первый — всё останется как есть, то есть будут тратить деньги: некоторые эксперты считают, что еще пара поколений может прожить за счет накопившихся ресурсов или остатка силы европейской экономики. В этом случае, если АдГ опередит на выборах ХДС, христианские демократы объединятся со всеми другими партиями, создадут перевес хоть в несколько голосов, чтобы не допустить к власти «Альтернативу для Германии».

Второй вариант фантастический, хоть и полностью исключить его нельзя. АдГ получит почти 40% голосов, потому что люди будут недовольны. Тогда Мерц уйдет в отставку, а ХДС придется войти в коалицию с «Альтернативой для Германии», канцлером Германии может стать госпожа Вайдель.

О третьем сценарии поговаривают очень тихо, хотя в истории такие известны. Это чрезвычайное положение, которое вводится, чтобы сохранить либеральные ценности и систему. Я это вижу так: сначала вводятся санкции против отдельных людей, а потом, возможно, и тюремные заключения. Думаю, что размышления на эту тему уже есть — про временные запреты, репрессии, объясняющиеся угрозами из России и так далее. Вероятность первого сценария я оцениваю выше других.