«Взыщут с нас 400 млн и закроют вопрос». Что происходит с Дворцом танца Эйфмана на Тучковом буяне

Контракт по оборудованию, на исполнение которого в Счетную палату пожаловался знаменитый балетмейстер Борис Эйфман, уже не первый на стройке его Дворца танца. С предыдущим получилось еще жестче. Это история о том, что госзаказ всегда госзаказ, вне зависимости от уровня контроля.

О том, что на Тучковом буяне не все ладно, «Фонтанка» писала на прошлой неделе. Конкретный пострадавший — Дворец танца Бориса Эйфмана, который уже построен в основных конструкциях. Это здание не имеет прямого отношения к Судебному кварталу, которым застраивают территорию на проспекте Добролюбова, но входит в общий с ним контракт на 57 млрд рублей.

В своем письме аудиторам Эйфман назвал ситуацию с поставкой оборудования для Дворца танца «непрекращающимся кризисом»: сроки сорваны, уже выделенные авансы не закрыты. Надо понимать, что сам он не является заказчиком: контракт по застройке Тучкова буяна исполняет РСУ Управления делами президента по заказу самого Управделами.

Но Театр балета Эйфмана здесь структура не посторонняя. В Кремле понимают, что Управление делами способно взять на себя финансирование и контроль, но одновременно разбираться во всех видах строительства не может. Так что регламент его проектов установлен специальным приказом, в котором есть фигура пользователя: это организация, «в интересах которой создаются или реконструируются объекты в целях их дальнейшей эксплуатации».

У пользователя довольно важная роль и широкие полномочия. Например, он согласовывает техническое задание, которое ему присылает заказчик, а также архитектурно-художественные решения, оборудование, инвентарь. Если согласия нет — рассмотрение могут довести аж до уровня заместителя главы Управделами президента.

«Пользователь принимает участие в осуществлении контроля за ходом строительства (реконструкции) объекта и своевременно выдает заказчику и подрядчику предложения и замечания по качеству и объему выполняемых строительно-монтажных работ, поставляемому оборудованию», — прямо говорится в регламенте. Судя по интонации и адресату письма Эйфмана, он свои замечания делал неоднократно.

Балетмейстер в письме прямо называет подрядчика, который занимается Дворцом танца и доставляет ему столько неприятных эмоций, — ГК Ташир. По данным «Фонтанки», формально это компания «Респект Констракшн», которая номинально в группу «Ташир» не входит, но явно имеет с ней связи. Именно с ней РСУ заключило два контракта в 2024 году — на 14 млрд рублей (здания для Верховного суда и Дворец танца) и на 1,4 млрд рублей (непосредственно Дворец танца).

«Фонтанка» попробовала получить комментарий у директора «Респект Констракшн» Александра Мартакова. Он бы откровенен: «Я не могу с вами разговаривать про стройку. Я могу разговаривать со своим заказчиком, с генподрядчиком. Мы делаем максимально все, чтобы было все в порядке. Все, что можем, мы делаем. Информация есть вся у заказчика. Я не готов без ведома заказчика общаться с прессой».

Заказчиком для Мартакова является РСУ Управделами президента, а для него — Управление заказчика строительства и реконструкции. Звонок его директору Андрею Дрягалину оказался еще менее информативным. Он ответил, что «не компетентен отвечать на вопросы».

Справедливости ради отметим, что и сам Театр балета не настроен высказываться гласно. Технический директор Григорий Попов честно сказал, что без согласования с руководителем не может давать комментарии. Возражений к первому тексту «Фонтанки» у него не возникло.

Надо сказать, что Григорий Попов человек в городе известный, в том числе — в контексте театрального оборудования. В прошлом директор Александринского театра, он был одним из фигурантов дела по поставке табло для стадиона на Крестовском острове — из-за своего отношения к компании «Театрально-декорационные мастерские». По этому делу были осуждены несколько человек, включая бывшего вице-губернатора Марата Оганесяна (вышел на свободу, работает в Мариинском театре, судимость снята). Сам Попов тогда дал показания и от наказания был освобожден.

Все, что происходит сейчас с оборудованием для Дворца танца, — это уже второй акт драмы. В первом, по данным «Фонтанки», на месте «Респект Констракшн» была другая компания — московское ООО «Консалт Революшн». Это микропредприятие, ему всего три года, официальным владельцем и директором является Ольга Мацукова. Оборот за прошлый год — 46 млн рублей.

Именно в июне прошлого года, по данным «Фонтанки», РСУ заключило с этой компанией контракт на поставку с крупноузловой сборкой механического оборудования для оснащения сцен Дворца танцев. Общая стоимость — 3,2 млрд рублей, срок — 450 дней. В техзадании были механизация большой и малой сцен с системами управления, кран-балки, оборудование репетиционной зоны. Для понимания: декорационные подъемы основной сцены, к примеру, оценивали в 470 млн, точечные подъемы малой сцены — примерно в 200 млн и т. д. Страной происхождения товара назначили Италию.

Контракт расторгнут уже в августе 2025 года. А в судебной биографии молодого микропредприятия «Консалт Революшн» появился арбитражный спор аж с РСУ Управделами президента. По карточке суда видно, что компания пыталась понудить заказчика к заключению некоего допсоглашения, сумма иска — 1,2 млрд рублей. Суд рассмотрел дело в декабре 2025-го и принял решение в удовлетворении исковых требований отказать.

Сама Ольга Мацукова не стала общаться с «Фонтанкой», но свои пояснения любезно предоставил ее супруг Дмитрий Мацуков. «Нам дали аванс, мы заказали оборудование, оно стоит в Италии, компания Decima, и от него заказчик отказался, — рассказал он. — Мы пытались их понудить к исполнению договора, пока отказ. Причины отказа мы не знаем. Сменился подрядчик, он свое будет поставлять — вот и все».

В самом контракте было прописано, что аванс составляет 50% от цены договора, то есть 1,6 млрд, но первый этап его выплаты — 400 млн. Мацуков подтвердил, что именно такую сумму перевели компании и деньги уже у производителя. «Как мы это повезем? Это же надо растаможивать, и никто это принимать не захочет», — описывает он тупик, в котором оказался подрядчик.

По словам Мацукова, все упирается в деньги. «Нас пытались продавить — уменьшите поставку до суммы полученного аванса, — объясняет он. — Там же оборудование — это набор. К примеру, 100 позиций входящих. 10 позиций — это одна деталь, одна конструкция, один пульт управления. Как я должен его разделить и часть его привезти? Они говорят — доплатить мы ничего не сможем, привезите на 400 [млн]. И мы, собственно, хотели их понудить доплатить за [все] произведенное оборудование. Мы не можем разделить, это цельный механизм».

Из этого вырастает картина: есть уже произведенное оборудование, но принимать его никто не готов. Есть зависшие таким образом 400 млн. «Ждем, когда на нас иск на возврат аванса подадут, — мрачно признается Мацуков. — Вот они вопрос и закроют».

Кроме этого, есть новый подрядчик, от которого теперь ожидают того же оборудования. Но театр хочет, чтобы оно ехало в соответствии с изначальным проектом. А пользователь, в соответствии с регламентом, участвует в комендантской приемке объекта и может упереться; в этом случае создается согласительная комиссия и все в очередной раз затягивается.