Операторы говорят, что они не отключают мобильный интернет. А кто тогда? И что дальше?

В разгар рабочего вторника и дня больших распродаж 11 ноября в Петербурге в целых районах пропал мобильный интернет. Как и тысячи горожан, «Фонтанка» бросилась за разъяснениями к сотовым операторам, но услышала лишь усталое: «Это не мы…»

«Это же не мы блокируем, не к нам вопросы, — первой откликнулась на вопрос редакции представитель федерального оператора связи. — Мы и пообещать, что когда-то назад включим, даже не можем: это не наших рук дело».

«Отключения были связаны с мерами безопасности», — были кратки в Т2. «Наша сеть работает стабильно, ограничений со стороны „МегаФона“ нет. Трудности возникли по независящим от нас причинам», — отчитались коллеги, давая понять, что никаких нештатных ситуаций или аварий на сетях не происходило. Два других крупнейших оператора никаких комментариев давать не стали.

Все эти ответы предполагают, что задающий вопросы должен сам все понять и многозначительно покивать головой. Но на «Фонтанке» не все такие понятливые, поэтому решили все же помучить вопросами операторов и экспертов: что вообще происходит, как долго, можно ли с этим бороться или хоть как-то противостоять.

«Действительно, операторы не отключают связь. Это глупость — стрелять себе в ногу. Операторы оказывают услугу и получают за это деньги, — соглашается глава ИАА Telecom Daily Денис Кусков. — Но они находятся, скажем так, в статусе, когда у них есть органы государственной власти, нет смысла их называть, которые присылают распоряжение о блокировке доступа в интернет или голосовых услуг в том или ином регионе или вокруг какой-то одной базовой станции».

Де-факто «органы» имеют возможность отключать мобильный интернет и вовсе без ведома операторов.

«У Роскомнадзора есть ТСПУ (технические средства противодействия угрозам. — Прим. ред.), есть право управления сетями связи — они могут сами там все ограничивать, но так как все-таки это оказание услуг связи по частным договорам и корпоративным клиентам, „органы“ все же проводят отключения в коллаборации с операторами», — объясняют эксперты.

«Операторам могут выдавать предписания на ограничения — если помните, такое регулярно бывало во время всяких ЧМ, Олимпиад и прочих масштабных действ, а так, конечно, да, кнопок, которые условно говоря, „все выключают“, — больше одной», — объясняет глава ИАА «Рустелеком» Юрий Брюквин.

«Приходят требования от профильного органа о блокировке интернета на определенной территории, после чего оператор связи в программном обеспечении выбирает (буквально галочками в нужных полях) необходимость исключения какого-то фрагмента сети в том или ином городе или всего города от услуг связи», — описывает банальную механику процесса Денис Кусков.

Пользователи связи как могут придумывают способы обхода блокировок. Делятся, какие каналы у них остаются открытыми и какие сервисы доступными.

«В Выборге сейчас фотка из „телеги“ не уходила. Включил sstp на себя — сразу ушло», — сообщает в очень узкоспециализированном канале общения один петербуржец. «Вот а я себя не вижу… я бы к себе туннелем ушел», — отвечает другой. Его собеседники из этого делают выводы, что раз кто-то через мобильную сеть смог подключиться к ИТ-инфраструктуре, значит, в этот раз речь может идти не только о целенаправленном отключении, но и о какой-то рукотворной или техногенной аварии или сбое, например в контуре того же ТСПУ.

Никаких доказательств этой теории нет. Пикантность этого диалога в том, что он велся между двумя топ-менеджерами крупных операторов связи. Они знают не больше нашего.

Как три года назад спорить с необходимостью ходить в масках, оборачивать качели на детских площадках красной лентой и здороваться локтями было уделом маргиналов и сторонников теории заговора, так же и теперь никто из серьезных участников телекоммуникационного рынка не оспаривает мысль об эффективности коврового отключения мобильного интернета для спасения от вражеских беспилотников.

«К сожалению, тут вопрос только в том, что было бы неплохо, если бы структуры, которые вводят ограничения, сделали какой-то коммуникационный ресурс, от которого приходили бы сообщения с предупреждениями хотя бы за несколько минут, — мечтает Денис Кусков. — Потому что сейчас все приходит беспорядочно. Допустим, от МЧС или от кого-то там приходит, что атака БПЛА отражена, а то, что она началась, у меня нет».

Другой аспект нынешних отключений — во что это все выльется для простых пользователей.

«Мы находимся уже даже не в нескольких шагах, а в полушаге от воплощения в жизнь концепции „суверенного интернета“. Когда в открытом доступе будут лишь какие-то отобранные чиновниками сайты и ресурсы, а все остальное можно будет получить только какими-то окольными путями и сильно рискуя как минимум штрафом», — сетует Юрий Брюквин.

«Сейчас возникнут ситуации, скорее всего, с более длительным отключением мобильного интернета. Ввиду этого и делаются т. н. „белые списки“. Иначе бессмысленно было бы их составлять, ведь маркетплейсы, СМИ и другие „белые“ ресурсы от остановки на час-два не особо теряют. Поэтому, вполне вероятно, в определенных частях нашей необъятной родины блокировки интернета будут носить более долговременный характер», — предполагает Денис Кусков.

Кстати, чиновники уже призывают граждан готовиться к чему-то подобному. Так, в Ульяновской области министр цифрового развития региона Олег Ягфаров сообщил, что федеральные власти ограничили работу мобильного интернета в некоторых районах Ульяновска и области до окончания «военной спецоперации» на Украине. «Срок действия новых ограничений не установлен — если не будет иных решений федерального центра, они будут действовать до конца СВО», — цитируют местные СМИ его ответ на вопрос от жителей микрорайона, где мобильного интернета нет уже больше недели.

Правда, почти сразу в правительстве области оговорились: министра неправильно поняли. «Ограничения будут действовать только рядом с критически важными объектами, а не повсеместно», — объяснили чиновники. «Причина — усиление мер безопасности. Они действуют во всех регионах страны не только в период опасности и атак беспилотников, а на постоянной основе», — добавили в центре управления регионом Ульяновской области. А то, что в расширенную зону информационной безопасности попадают жилые микрорайоны, — ну что ж делать.