«В его минуты роковые»: каким вышел фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» с Ди Каприо в образе Большого Лебовски

Кинозрители всего мира активно обсуждают новый фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» — странный микс из жанров, в котором борьба героев Леонардо Ди Каприо и Шона Пенна становится трагикомической метафорой современной Америки.

«Франция 75» — организация идеалистических леваков-террористов. Они освобождают мексиканских мигрантов из тюрем, взрывают банки и электростанции, правда, стараются избежать человеческих жертв.

Особенно активны подрывник по прозвищу Гетто Пэт (Ди Каприо) и его возлюбленная — лидер группы, яростная революционерка Перфидия Беверли Хиллз (Тейяна Тейлор). Пэт, впрочем, не знает, что в это же время у подруги произошел странный, извращенный роман с врагом — полковником американской армии Локджоу (Шон Пенн). Чью дочку в итоге рожает Перфидия, неизвестно даже ей самой. Этот неустойчивый любовный треугольник рушится, когда Перфидия попадает в заключение и сдаёт товарищей. Активистов «Франции 75» ловят и отстреливают. Пэт с дочерью Перфидии умудряется спастись.

16 лет спустя они живут в городке Бактан-Кросс под вымышленными именами. Пэт, ныне Боб, сменил задор юности на паранойю и занят тем, что курит психоактивные вещества, смотрит телевизор да запрещает дочке, Уилле, выросшей в независимого подростка, пользоваться мобильником. Страхи Боба, впрочем, небеспочвенны. Тот самый полковник Локджоу собирается вступить в тайное общество высокопоставленных расистов «Клуб рождественских искателей приключений». Но вот беда: туда принимают только тех, кто не имел «порочащих связей» с «цветными». Локджоу привлекает армию и полицию, чтобы отыскать возможную дочь…

Это длинное описание — лишь пересказ завязки исполинской картины Андерсона, первых сорока минут. Впереди — ещё два часа действия. Впрочем, огромная махина ни на миг не становится скучной, не буксует. Будут погони, перестрелки, предательства, тайные ходы и секретные переговоры; казалось бы, готовый рецепт для шпионского боевика. Но экшен таких масштабов тоже сделался бы под конец утомительным.

Андерсон жонглирует жанрами и отсылками. Обкуренный герой Ди Каприо в халате, полфильма удирающий от спецслужб, — прямой привет Большому Лебовски. А карикатурный солдафон Локджоу — это что-то уже из «Доктора Стрейнджлава» Стэнли Кубрика. Есть тут и орден боевых монашек, в духе Тарантино. За два с лишним часа «Битва за битвой» из остросюжетного формата незаметно переходит в ироничную комедию о нелепости бытия человеческого, дорастает до мизантропического сарказма, прорывается неподдельной тревогой в политический триллер, становится серьёзной драмой и периодически оборачивается нежнейшим гимном семье и близости. Зачастую всё это — в одной и той же сцене.

Не меньше камеры и режиссуры помогает музыка: саундтрек гитариста Radiohead Джонни Гринвуда пульсирует и вскрикивает, успокаивается и накручивает напряжение, делаясь абсолютно равноправным участником действия.

Главное, что и актёры свингуют под этот ритм, раскачиваясь между жанрами с лёгкостью необыкновенной: Ди Каприо после работы с Тарантино и Скорсезе продолжает с достойной восхищения настойчивостью принимать на себя личину забулдыги-неудачника, и кажется, что этот образ сидит на нём даже лучше его прежних франтоватых ролей. Его Пэт — жалкий, одержимый, так сказать, токсичный — и всё равно увиденный глазами дочери с любовью. Герой Пенна — полная противоположность: накачанный человек-машина, доведённый до автоматизма, он шагает по фильму, как пародия на Терминатора или Чигура из «Старикам здесь не место». И даже его амбиции, страсть и ненависть — будто лишь функции заведённого в нём моторчика.

Андерсон тут явно не просто чертит персонажей, но и обрисовывает американскую политическую стихию: благородные, порывистые, но совершенно бессильные левые; методичные, дисциплинированные до одержимости правые: обе стороны погрязли каждая в своих фантазиях и страхах, и те и другие обнуляют усилия друг друга и оказываются намертво связаны в бешеной схватке, разрушающей всё вокруг. Это он проговаривает честно, несмотря даже на свои явные симпатии к идеализму левых, и получается, пожалуй, точнее и страшнее, чем в недавнем «Падении империи» Алекса Гарленда; мир может обрушиться ведь и не в эпическом противостоянии, а в череде битв за битвами, мелких нелепых схваток всех со всеми.

Уравновешивает всех здесь ещё один мастодонт экрана, Бенисио дель Торо, который ненадолго появляется в роли загадочного, но благодушного Сенсея — и без особых усилий крадёт любую сцену даже у Ди Каприо. На этом фоне совершенно не теряется и дебютантка Чейз Инфинити в роли Уиллы, которая воплощает страх для одних и надежду для других: во всяком случае, намекает режиссёр, у нового поколения, возможно, получится вырулить на какой-то новый путь. Впрочем, и ярких персонажей второго плана тут хватает. Некоторые появляются на пять минут экранного времени, но всё равно успевают произвести впечатление; фильм напичкан ими, что твоя «Война и мир».

Андерсон — один из немногих ныне живущих режиссёров, имеющих амбиции, а главное — талант и умение создать киноаналог «великого американского романа». Он и обращался уже к одному из корифеев постмодернистской литературы, Томасу Пинчону, экранизировав его роман «Врождённый порок». В «Битве за битвой» тоже видны следы другой книги Пинчона, «Винляндия» — правда, все имена, время и место действия изменены.

Но дело, в конечном счёте, не в Пинчоне: Андерсон, который сам пишет свои сценарии, обращается к его текстам не от собственной литературной немощи, а в поисках соратника. Они резонируют: для обоих мир — это не чётко устроенная понятная картина, а творческий хаос разнонаправленных взаимодействий, излучений, амбиций, надежд и зависимостей. Удобней всего его исследовать ретроспективно, сделав моментальный снимок. Поэтому Андерсон так часто обращается к прошлому: в «Нефти» он рассматривает алчный капитализм столетней давности, в «Мастере» — бурление 50-х, во «Врождённом пороке» — горькое похмелье после эпохи хиппи. В «Битве за битвой» он внезапно от этого отходит: правда, хронология фильма и занимает шестнадцать лет, но всё действие происходит будто в каком-то неопределённом настоящем.

Это, пожалуй, говорит само за себя: настолько выразительны нынешние социальные турбулентности, что уроки прошлого даже как-то меркнут перед ними. Жизнь в Америке, да и не только, на глазах превращается в трагикомический триллер, где личные неприязни и пристрастия соединяются с большими политическими нарративами. Оседлать эту волну навсегда вряд ли у кого получится. Остаётся только крепко держаться за своих. А ещё — за остатки человечности и самообладания, как завещал Сенсей.

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»