Терапевтическая пилюля от экзистенциальной плесени

Они ведут двойную жизнь. Днём ходят в офис, как обычные люди, а после берут в руки инструменты и… начинают играть. Вместо отдыха в кафе или на диване они кропотливо и абсолютно бесплатно разбирают ноты, добиваясь идеального звучания. Зачем они выбирают жить свою жизнь так? «Фонтанка» встретилась с любительским оркестром Musica Integral и узнала, почему эти люди не могут по-другому.

Перед вами симфонический оркестр. Вы думаете, что это скрипачи, альтисты, духовики, а в «реальной» жизни они — врачи, менеджеры, учёные, юристы. Так же сидят за компьютерами, как большинство из нас. Но у них есть другая жизнь — в свободное от работы время они делают музыку. Для кого-то это возможность отвлечься от бытовых проблем или найти друзей, а для кого-то — способ преодолеть себя и расширить представление о своих возможностях.

Любительскому оркестру Musica Integral в сентябре исполнилось два года. И это целая жизнь. Оркестр создали Елена Трофимова и Ангелина Станковская при поддержке Комитета по культуре Санкт-Петербурга, его деятельность поддержана президентским Фондом культурных инициатив. Дирижёр — Игорь Новицкий. Состав симфонический: струнные, духовые и ударные инструменты. За два полных музыкальных сезона оркестр подготовил восемь программ: пять симфонических и три камерные, отыграл 13 концертов в разных залах Петербурга, неоднократно занимал призовые места в международных конкурсах и фестивалях. С оркестром выступили такие именитые музыканты, как заслуженная артистка России Екатерина Мечетина, Юлия Игонина, Владислав Песин, Ирина Сопова, Владимир Словачевский, Евгений Румянцев. 16 декабря на концерте в Белом зале Политехнического университета с оркестром выступит заслуженный артист России Илья Иофф.

Сейчас в Musica Integral 54 человека. Корреспондент «Фонтанки» поговорил лишь с некоторыми, но и этого оказалось достаточно, чтобы прочувствовать объединяющую энергию. А ещё — чтобы захотелось достать со шкафа пылящуюся там скрипку и прийти сюда в следующую среду.

Я писала кандидатскую: это трудоёмкий депрессивный процесс, ты остаешься на три года один на один с формулами. И чтобы не сойти с ума, я решила заняться музыкой. Виолончель я выбирала не совсем по зову сердца. Дело в том, что у меня в семье все на чем-то играют, и семейному оркестру не хватало виолончели. У нас есть две скрипки, труба, арфа, фортепиано, а виолончели не было — и я пошла на виолончель. Плюс был ковид — и занятия музыкой были способом со всем этим справиться.

Я училась в музыкальной школе для взрослых. И пока я там училась, я много слышала про Musica Integral — тогда это был ещё не оркестр, а фестиваль. После выпуска я думала, что с виолончелью покончено. В момент кризиса я была на Камчатке в походе, и местный скрипач рассказал мне про набор в оркестр. Я подумала: куда мне, я играю три ноты, это всё равно как в оркестр Мариинского театра сесть. Но меня уговорили: сходи по приколу. И я пришла по приколу, 1 сентября прошлого года. И осталась.

Было непривычно, что к тебе относятся как к профессионалу, без поблажек. Это меня сильно зацепило. В прошлом сезоне мы начали разбирать Шостаковича, для меня это был материал в разы выше моего уровня, я приходила с репетиций и по три часа смотрела в стену. Это было сложнее, чем защитить кандидатскую, честно. Но я горжусь тем, что виолончельную партию мы сыграли всю, до последней ноты. Это на самом деле какой-то такой подвиг, и, мне кажется, это не прихоть от безделья, он нужен современному человеку. В том смысле, что это преображает душу. Мы все живём в комфортных тепличных условиях, и это заставляет нас покрываться какой-то экзистенциальной плесенью. Мне, как и любому другому оркестранту, после работы сложно находить силы и время заниматься. И это бодрит — что тебе нужно что-то делать, и создает атмосферу, что вы тут собрались не просто так. И мне кажется, важно в этом смысле даже не наше сотворчество, а просто сопереживание. Потому что музыка для меня как для ученого — это одна из форм познания Вселенной.

А из весёлых историй… Мне кажется, важно, что мы тут сдружились и вместе функционируем. У нас есть флейтистка, и у нас с ней негласное соревнование, кто придёт более пафосно наряженной. Это тоже подстегивает, потому что когда ты так пафосно наряжен, тогда ещё невозможно облажаться музыкально.

Я пришла в самом начале, на первую репетицию, и с тех пор стараюсь не пропускать. Все решения в моей жизни привели меня сюда и все последующие не уводят.

Нас отличает перспектива. Когда мы берем новую программу, новые произведения, мы не можем их сыграть. Каждый раз наша задача — прыгнуть выше головы. И каждый раз это удаётся. Это добавляет азарта, ощущается как приключение. И, конечно, помогает и в обычной жизни ставить перед собой более амбициозные цели, меньше бояться, думать: ну вот, если я это смогла сделать, что же я ещё могу?

Из-за того, что мы каждый раз берём новую высоту, с нами многие вещи происходят в первый раз. Иногда для того, чтобы что-то сделать, достаточно хотеть, необязательно сразу уметь. И мы достаточно хотим. Например, если есть высокая нота, надо сначала поверить, что я её сыграю чисто. Так это и работает, иногда нужно просто поверить.

Я имела честь наблюдать за коллективом с первой репетиции. Это сложный процесс. В первом сезоне мы ковали себе рельсы, и вот мы на них встали. И теперь мы можем больше предаваться творчеству.

Я зову людей на наши концерты, и с некоторыми у меня стали ближе отношения благодаря тому, что у нас появился повод встречаться. Приходят люди, которые на другие классические концерты не ходят. А так они приобщаются к классической музыке, и это очень приятно, что мы можем их заинтересовать.

Я из маленького города в Псковской области, училась там в музыкальной школе, оркестра в ней не было. Я сама пошла туда, для меня музыка всегда была важна. После музыкальной школы была возможность поступить в музыкальный колледж, но я решила получить техническое образование. Но музыку я не забывала.

Я играю на гитаре и фортепиано. Но этого мне было мало, я всегда мечтала играть в оркестре. Я ходила на симфонические концерты и думала, как люди так играют, создают что-то единое, невероятно завораживающее, до мурашек. Я тоже так хотела, но при этом понимала, что у меня нет нужного образования. Я даже думала поступить куда-то и получить высшее музыкальное образование, только чтобы попасть в оркестр. И вдруг нашла в ВК оркестр Musica Integral. Хоть он и имеет статус «любительский», я думала, что там все суперпрофессионалы. Я подписалась, решила: буду смотреть. А через полгода попала на их концерт, и это был решающий момент. Я сидела в первом ряду, смотрела на лица оркестрантов, как все улыбаются друг другу, это было так по-домашнему. И вот концерт закончился, аплодисменты, и я вижу, что слушатели дарят Арине подарок. Я говорю: «Там ваша знакомая?» Они: «Да». Я спрашиваю: «У нее, наверное, высшее музыкальное образование?» А они: «Нет, просто музыкальная школа». И тут я думаю: у неё только музыкальная школа, значит, у меня тоже есть шанс? Уже в январе был набор, я подалась. Меня взяли, и я попала в первые скрипки. Поначалу было очень сложно. Но мне очень помогали, и сейчас я понимаю, как сильно выросла за эти полтора года.

Мне так нравится, что мы делаем, как мы выступаем, собираем людей, что наш дирижёр всегда знает, что он от нас хочет. Особенно приятно, что мы так сдружились с коллегами по оркестру.

Для меня оркестр — это решение всех проблем. Он появился в моей жизни, и я чувствую, что здесь я на своем месте. Что бы ни случилось, в моём расписании всегда есть оркестр, всё остальное — потом.

Я с детства занимаюсь музыкой, 27 лет я играю на скрипке, но так и не научилась. Всегда есть куда расти, и здесь есть куда расти.

Я играла в трёх любительских оркестрах, но нигде я не видела такого пространства для роста и такого дружного коллектива. А здесь я нашла то, что искала. У меня появилась чудесная подруга — соседка по пульту Диана, с которой мы вдохновляем друг друга заниматься.

И ещё классно, что здесь ты не боишься ошибиться, тебя никто не поругает. В детстве я играла в оркестре, где был требовательный дирижёр, и я терпеть не могла оркестр, хотя очень любила музыку. И когда я выпустилась из музыкальной школы, приняла решение не заниматься музыкой, а пойти в другую профессию — мне было сложно сделать этот выбор.

После перерыва я пришла в оркестр, потому что мне он снился. Я спала и видела, что я играю в оркестре. Думаю, что за бред, почему мне снится оркестр, всегда его ненавидела. А потом я вернулась попробовать, и мне понравилось.

Мне как архитектору важно, как пространство наполняется звуком, как мы все звучим. И здесь, в этом коллективе, мы очень много внимания уделяем звуку, наш дирижёр много об этом думает, и для меня это одна из определяющих вещей.

В детстве после сериала «Бригада» я решила, что хочу играть на скрипке. Я пошла в музыкальную школу, где был оркестр, и уже там в него влюбилась. Когда я переехала в Петербург, сразу стала искать оркестр. Для струнника это чаще камерные составы, а симфонический… Это безумие — собрать любительский симфонический состав, и я очень благодарна Лене и Ангелине за то, что они это сделали.

У меня в оркестре появилась подруга Вика, мы записываем друг другу кружочки, когда занимаемся, чтобы смотивировать другую позаниматься. И это работает. Из забавного: мне нравятся технорейвы, и я несколько раз ходила туда со скрипкой, прятала её за диджейский пульт.

С оркестром у меня выстраиваются отношения, как будто это отдельный человек. У нас уже высокий уровень близости. Я тоже выстраиваю расписание вокруг репетиций, у меня в календаре уже на год вперёд все забито. Уровень ответственности с каждым сезоном всё растёт и растёт, я начинаю ощущать, что от меня что-то зависит, и это очень ценно.

Оркестр — это отдушина. В жизни я сталкиваюсь со сложностями, потерями, а в зал заходишь — и всё, ничего этого нет. На 3-4 часа внешняя жизнь пропадает. И после чувствуешь себя более уравновешенным, наполненным, с желанием жить. Я играю больше 20 лет, и до сих пор это магия.

Я играю в оркестре с момента его основания. Музыкальную школу я окончил в тот год, когда он создавался. Я не хотел бросать игру на кларнете, искал коллективы и совершенно случайно наткнулся на оркестр. Сижу я как-то дома, листаю ВК и думаю: а если забить в поиск «любительский оркестр»? И это, на удивление, сработало.

Первая репетиция прошла интересно. Я лично ничего не понял. Думаю, не смогу, уйду. Потом шла вторая репетиция, третья, и я начал постепенно понимать, что показывает дирижёр, как дуть, что играть, у кого карандаш взять.

Я считаю, что здесь каждый человек — одна маленькая инициатива, которая даёт общий результат. Наш оркестр собирает полные залы, несмотря на то, что в названии написано «любительский». Это говорит о том, как глубоко наша музыка проникает в душу.

Я не планирую уходить из оркестра. Я вчерашний школьник, недавно выбирал вуз для поступления. И одним из аргументов против того, чтобы ехать в Москву, было желание остаться в оркестре.

В музыкальной школе я буквально плакала от сольфеджио. С раннего детства меня готовили в профессиональные музыканты, но эта идея не увенчалась успехом: я не смогла окончить первый класс общеобразовательной школы. Профессиональная музыка отошла на второй план: я продолжила заниматься в музыкальной школе на общих началах.

После окончания музыкальной школы я попала в ту категорию людей, которые хотят сжечь ноты и выбросить инструмент. Я с долей скепсиса относилась к маме, которая при каждом подходящем случае садилась за рояль и начинала музицировать. Она говорила, что не может жить без музыки. Я же отлично обходилась без музыки долгие годы.

В прошлом сентябре не знаю, что со мной произошло, — не было никаких внешних факторов, травмы или проблем. Просто в один вечер я поняла, что мне физически не хватает музыки. Причём не так, чтобы куда-то сходить и послушать, а именно поиграть. Так я попала в наш оркестр.

У меня был огромный перерыв после учебы, и я сразу столкнулась со сложностями. Сначала я думала, что здесь будет «два притопа — три прихлопа» — лёгенькие пьески, которые не составят мне труда и я отлично справлюсь. Не угадала. Была сложная программа. Я стала заниматься, и у меня всё получилось, чем очень горжусь.

Моя работа сопряжена со стрессом, ответственностью за принятие решений. А в оркестре я получаю возможность выпустить негативную энергию, преобразовать её в позитивную и просто насладиться прекрасной музыкой.

В этом году мы вместе поехали в горы на неделю, спонтанно, люди, которые до этого мало общались. Нас это очень сблизило. И для меня главная мысль была, что оркестр — это способ для интровертов обрести друзей, единомышленников, которые не лезут в личное пространство, не справляют вместе дни рождения детей, но у нас есть нечто более глубокое и ценное. Из-за того, что музыка — это уязвимость, мы близки на духовном уровне.

Ещё это побег от рутины. Я офисный работник, много лет не меняю должность, и оркестр — это активация мозга, профилактика Альцгеймера, чтобы не стареть душой.

Наши участники — абсолютно разного возраста. За одним пультом могут сидеть люди разных поколений, и при этом они общаются на «ты», и не ощущаются различия. Так же при взаимодействии с профессиональными музыкантами — они с нами на равных.

Это не просто хобби, мы репетируем для выступления. И эмоции на концерте ни с чем не сравнятся: у тебя подступает комок со слезами, и в этот момент ты понимаешь, почему ты здесь.

Я окончила музыкальную школу в маленьком северном городе. Потом переехала в Петербург и поставила крест на музыке. Училась в институте, выбрала профессию, далекую от музыки, и даже не думала, что можно продолжать играть на скрипке.

Примерно через 10 лет так сложилось, что я решила попробовать снова. Постепенно узнала, что в Петербурге много людей, которые любят музыку и играют. Это всевозможные маленькие коллективы, квартеты, есть и любительские оркестры — мы не единственные. Я какое-то время играла в другом оркестре. Наш оркестр сильно отличается тем, что для каждого важно качество. Мы очень долго, дружно учим. То, что я занимаюсь, — это нужно не только мне, но и человеку, который сидит через три метра от меня: ему тоже важно, чтобы я сыграла чисто. Это не только моя инициатива, а общее желание сделать что-то грандиозное.

Мы уже отыграли много концертов, и все программы были объективно сложные, даже для профессионального оркестра. Когда мы начинали прошлую программу, с Шостаковичем, я сначала думала: а может, ну его, не буду ходить в этом сезоне, а после третьей-четвёртой репетиции — я влюбляюсь в программу и начинаю получать огромное удовольствие.

Многие говорят про эмоции. Музыка окрашена по-разному: иногда грустная, иногда задумчивая. И в процессе я понимаю, что это ещё и рефлексия. Мы играем, и я вспоминаю, что у меня в жизни был момент, когда я это переживала. Мне это помогает погрузиться в состояние и точнее передать его.

Мне кажется, что есть ещё очень много людей, которые, возможно, когда-то играли на музыкальном инструменте и хотели бы продолжить, но просто не знают, что это всё близко, рядом. И если вы хотите играть, приходите и играйте.

Главные организаторы нашего оркестра, Лена с Ангелиной, они тоже непрофессиональные музыканты, они такие же, как и мы, но они заинтересованы в успехе каждого из нас. Они как вот… мама с мамой. Вся наша оркестровая жизнь не была бы такой, если бы девчонки так не вкладывались, и мы им безмерно благодарны.

Мне было года три, я пришла с мамой на концерт и показала на скрипку: хочу играть. Я училась в музыкальной школе и почему-то сразу знала, что профессиональным музыкантом не буду. Но в школе был прекрасный оркестр, и совместное создание музыки меня захватило.

Я вспоминаю такой эпизод. Мы со школьным оркестром были на гастролях в Германии, ездили по деревушкам, играли там в церквях, приходили местные бабушки. Мы играли вальс Штрауса, и я увидела немецкую фрау, которая слушала музыку и плакала. Я тогда впервые поняла, какое воздействие музыка может оказать на душу. И это воспоминание со мной до сих пор.

Я всегда знала, что хочу заниматься музыкой для души. Слава богу, в Петербурге есть эта возможность. Я долго играла в университетском оркестре, там подружилась с Леной, мы совместно проводили время, придумывали развлечения, писали песни, рисовали стенгазеты. В какой-то момент нам стало мало оркестра, хотелось больше музыки, и мы собрались квартетом, потом стали организовывать концерты для таких же, как мы, непрофессиональных музыкантов.

Потом мы выросли совсем большие, появились дети, времени не хватало, и случился перерыв. Но без музыки невозможно жить, и в какой-то момент мы поняли, что пора двигаться дальше.

Мы как будто просто собрали оркестр для того, чтобы просто играть музыку. А оказывается, это всё непросто, и там миллион этажей всяких аспектов: мы и людей меняем, и образ жизни, люди и встречают друзей, и выбирают карьерный путь.

Я по-прежнему получаю огромное удовольствие, когда играю свою партию, которая сама по себе может ничего из себя не представлять, но осознаю, что я в данный момент — это часть чего-то большого и прекрасного, музыки, которая рождается у нас всех вместе. Я в восторге от того, какие люди к нам приходят: какие они разные, красивые, как преображаются их лица, когда они играют. Это наше огромное богатство и счастье. Обмен энергией, мотивацией дает дополнительный жизненный стимул.

Я училась в музыкальной школе в Петербурге, и в старших классах моя учительница сказала: ну, эта девочка всегда будет играть на скрипке. Я подумала, странно, с чего это она это взяла. Почти всё время обучения я не любила музыкалку, несколько раз хотела бросить, но в последний год что-то изменилось, и я осталась учиться на дополнительный восьмой год. После поступления в СПбГУ я сразу пошла в университетский оркестр и там поняла, что я вообще ноль, но мне так понравился оркестр! Я очень много занималась дома самостоятельно, чтобы сыграть свою партию в группе, по несколько часов в день. Не знаю, как я находила столько времени, но для меня это было очень важно, и со временем у меня стало получаться всё лучше и лучше.

Я много лет играла в университетском оркестре, это был мой островок стабильности. Всё что угодно может происходить: в учёбе, с друзьями, в личной жизни, но у меня были мои понедельник и четверг. Это были столпы, я всегда знала, что я приду на эти три часа, и это будет моя зона безопасности, свободная от всех проблем.

Именно в оркестре мы познакомились с Ангелиной, стали не только друзьями, но и очень много творили, организовывали концерты для солистов нашего оркестра. Последний такой концерт мы проводили, будучи обе на девятом месяце беременности. Тогда мы не подозревали, к чему идём. Мы просто наслаждались жизнью, а на самом деле формировалась та база, которая позже позволила нам понять, что у нас есть всё, чтобы создать оркестр своей мечты. И два года назад это снизошло на нас, и теперь мы просто не можем этого не делать.

Мы понимаем, что мы не всемогущи. Многое случается как будто само по себе, вопреки здравому смыслу. Что-то в мире помогает нам. За нашей спиной уже такое множество людей, их веры, инициативы, что будто нас и самих уже несёт на этой волне.

Вы просили смешные истории… У нас, конечно, они бывают, мы их даже записываем. Вот, например, такая, про «испорченный телефон». Во время репетиции мы передаём информацию с первого пульта назад по цепочке. Хороший вопрос, какая была изначальная фраза. Первый пульт поворачивается и что-то говорит второму. Второй передаёт третьему: в букве F не прыгаем, играем маленьким смычком, передайте дальше. Третий передаёт четвёртому: в букве F не прыгаем, играем как получится, передайте дальше. Четвёртый передает пятому: в адажио играем как получится.

Меня похитили и держат в плену уже два года. Я профессиональный музыкант, 17 лет обучался музыке. И я рад находиться в этой семье, быть похищенным.

Мне очень нравится, что мы взаимодействуем и живём так, как я себе представляю. Мы не просто собираемся репетировать и потом расходимся. У нас есть план. Мы намечаем цели — не только музыкальные, но и человеческие. Мы дружим: кто-то после репетиции идёт на спорт, кто-то — обсуждать ноты до поздней ночи. Для меня как для музыканта это невероятно ценно — развиваться не только технически, но и духовно. Здесь нет формальностей, есть искренность.

Невероятно чувство — наблюдать прогресс каждого человека. Приходят те, кто никогда не держал в руках инструмент. Те, у кого музыка была когда-то в детстве и оказалась забыта на двадцать лет. А через полгода они играют с душой. Сначала говорят: «Мы не сможем». Потом: «Мы можем». А потом: «А можно ещё?» Для нас, профессионалов, это лучший стимул. Не награды, не признание, а вот это — рост, пробуждение, вера в себя.

Глаза людей — вот что греет душу. В моменты концерта я смотрю на них: как они закрывают глаза, когда играют, как дышат в паузах, как улыбаются друг другу за спиной. Это не просто звук. Это — жизнь. Каждый приносит своё: боль, радость, надежду. И музыка становится не просто искусством — она становится терапией, молитвой, диалогом.

В чём отличие от профессионального оркестра? Навык. В профессиональных оркестрах музыка — это профессия, дисциплина, постоянный вызов. Там ценится безупречная техника, точность, репертуарная выносливость. Но иногда — особенно после десятилетий на сцене — звук становится идеальным, а душа — немного тише. Здесь, в нашем коллективе, всё наоборот: мы не играем ради исполнения, а ради открытия — каждый раз заново. Нет давления репертуара, нет необходимости «продавать» звук. Есть пространство для ошибки, для паузы, для того, чтобы музыка родилась не из обязанности, а из желания. И, возможно, именно в этой свободе — её самая искренняя сила.

Оркестр — это не про внешнее мастерство. Это про внутреннюю трансформацию. Люди, которые начинают с трепета и робости, становятся уверенными. Учатся слушать, поддерживать, отвечать за другого. Здесь каждый может стать героем — не в романе, а в реальности. Нужны только желание и немного смелости.

Это не просто музыкальный клуб. Это терапевтическая пилюля для общества. Место, где можно забыть о суете, но вспомнить — кто ты есть. Где музыка не требует идеальности, а требует искренности. И где, возможно, именно здесь, в этом необычном, «похищенном» мире, рождается то, что больше всего нужно человечеству — надежда.

С оркестром Musica Integral беседовала Юлия Яковлева