«Тут только тряпки и швабры». Почему Пелажи из Руанды решила убирать дворы на Чёрной речке

Пелажи — 58. Она не выглядит на свой возраст, скрывает его в первую очередь улыбка, несмотря на все жизненные приключения, беззаботная и задорная. Пелажи прищуривается и отводит взгляд: «Здравствуйте» — она проговаривает каждую букву. Организовать встречу с Пелажи «Фонтанка» попросила жилищное агентство Приморского района — там женщина работает дворником последние полтора года. Про необычную сотрудницу недавно рассказали в соцсетях и локальных пабликах Приморского района, но к популярности Пелажи оказалась не готова и попросила больше её не фотографировать и не снимать на видео, но пообщаться согласилась, хотя предупредила, что это будет сложно.

Мы встречаемся в сквере на Ланской улице. Из-за солнечной погоды на спортивной площадке занято баскетбольное поле и несколько тренажеров, мамы, не торопясь отправлять детей в садик, медленно прохаживаются по дорожкам с малышами. В дальнем конце сквера косят траву. В эту совершенно обыденную обстановку Пелажи вписывается почему-то совершенно из неё не выделяясь — в рабочей куртке, с убранными в хвост африканскими косичками.

В России она уже восемь лет — из-за мужа. Он учился в Петербурге и не стал возвращаться на родину, нашёл работу и получил гражданство, во время учёбы отлично освоил русский язык. Пока муж строил карьеру, Пелажи воспитывала детей в Руанде. Старшей дочери сейчас 30, она получила высшее образование и уехала жить и работать инженером в Штаты. На вопрос, многие ли уезжают из Руанды, Пелажи кивает. «Потому что war», — объясняет она. Военные действия идут на границе Руанды, Конго и Уганды последние три года. Конфликт стал продолжением гражданской войны и геноцида тутси, случившегося почти 30 лет назад. По словам Пелажи, многие её знакомые ещё тогда уезжали в Россию учиться и остались. Сама она получила образование в Африке — дипломированный социолог, но не работала, а сидела с детьми. Начала работать она уже в России и из-за языкового барьера стала специалистом ручного труда, то есть дворником.

Коллеги Пелажи говорят, что смущается она именно поэтому — мол, не все ещё понимают, что это нормальная работа. «Зарплата хорошая, работаем до 15, зимой снег нам помогают убирать мужчины, работает техника», — кивает напарница руандки Азиза. Они вдвоем убирают дворы в квартале на Ланской улице. По словам Азизы и Пелажи, жители их уже знают в лицо и единственный вопрос, который им постоянно задают, — не сложно ли женщинам в этой роли. Иногда им жалуются на соль, которой посыпают дорожки от гололеда, но только те жители, кто гуляет с собаками.

До того, как пойти убирать дворы, Пелажи мыла лестницы. Эта работа ей нравилась меньше — почему-то жители постоянно кричали то ли на неё, то ли друг на друга. Что именно они кричали, Пелажи так и не поняла, — коллеги, впрочем, считают, что причина не в чем-то там, что можно было бы подумать, а в вечном недовольстве жителей: то им нужно, чтобы все было с хлоркой, то у них на хлорку аллергия — всем не угодишь.

Читая в переводчике вопрос, были ли у нее сложности из-за того, что она африканка, Пелажи задумывается секунд на 30. «Non», — переходит она на французский. А на вопрос, в чем она находит самую большую разницу между Россией и Руандой, отвечает быстро: домов многоэтажных здесь больше.

Среди первых впечатлений от Петербурга у Пелажи — поход в метро. Слово «эскалатор» она выговаривает с трудом, но эмоции демонстрирует яркие — быстро говорит на смеси французского, русского и английского и хватает журналиста за руку. Автоматическая лестница вызывала у нее ступор и страх в первое время, а метро показалось очень шумным (для того чтобы понимать, что тебе говорят на незнакомом языке, нужно хорошо слышать собеседника). Сейчас для Пелажи поездка в метро — уже обыденность. Каждое воскресенье она ездит в католическую церковь на Невский проспект. Это — её основной досуг, времени на что-то ещё не остается после домашних хлопот, где, как и на работе, тоже нужно браться за метлу и тряпки.

Свой последний отпуск Пелажи провела в Руанде, навещая сына. Он выучился на гида и теперь работает в — Пелажи подбирает слово, то, чего нет в Петербурге, — mountain, в горах. Навестить дочку в Штатах не вышло, американскую визу руандке не дали, обратив внимание, что здесь у нее «ничего нет». Видимо, речь про гражданство и недвижимость. Пригласить дочку в Россию Пелажи боится — почему, не отвечает, лишь смущенно отводит глаза.

Видимо, поэтому на вопрос, какая у неё мечта, руандка отвечает — квартира. Сейчас они с мужем живут в арендованной. Районное жилагентство, которое сейчас активно привлекает на работу дворников, готово предоставить Пелажи служебное жилье — женщину там называют одной из самых аккуратных и трудолюбивых. Однако для этого нужно гражданство, а чтобы его получить — нужно сдать экзамен на русский язык. «Я выбрала эту работу именно потому, что тут есть швабра и тряпка, а не разговоры», — поясняет Пелажи. Русский язык она учит, слушает аудиокурсы, но пока он кажется ей слишком сложным и непонятным, странными и непривычными кажутся и звуки, и буквы.

«Ну, всё? — смущаясь, улыбается руандка. — Больше не будете меня мучить?» Поняв, что интервью закончилось, хватает метлу, перчатки, напарницу Азизу, машет рукой и убегает во дворы. Коллеги Пелажи из жилищного агентства серьезно и озабоченно смотрят на подгоняемую ветром первую листву — этот шелест означает, что неминуемо за осенью наступит зима, а значит, снег, лед, слякоть и все этому сопутствующее, что нужно будет кому-то расчищать, посыпать и раскалывать.

UPD: в районном жилищном агентстве уточнили, что для получения служебной квартиры Пелажи нужно просто написать заявление, в ближайшее время она его напишет.