Поп-пассионарность как стиль жизни. К юбилею Шнурова

Я не могу назвать себя продвинутым шнурововедом. Просто так совпало, что я пишу регулярные музыкальные обзоры для «Фонтанки», а двадцать с лишним лет назад был первым директором группы «Ленинград».

Несмотря на то что тогда мы общались достаточно регулярно, а впоследствии работали в одном отделе на «Радио Модерн», я не могу сказать, что знаю Сергея Владимировича очень хорошо. И каждый раз, когда я пытаюсь что-то вспомнить про него и его творческий путь, я по новой начинаю анализировать опыт моего с ним общения.

Никаких прямых ответов и определений феномена Шнурова у меня для вас нет. Но если подумать, хорошо Шнурова, которому сегодня исполнилось 50, не знает вообще никто. Он выступает в роли ускользающей фактуры, и вся история его деятельности и общения подтверждает мое предположение.

Сергей Шнуров легко, по крайней мере внешне легко, меняет окружение и обстановку, точно так же легко меняет собственный имидж, не прикипая ни к чему и ни к кому. Не буду приводить конкретные примеры, но, поверьте, они существуют.

Я объясняю подобную легкую игровую смену масок тем, что Шнуров идеально освоил науку отстранения. На заре карьеры интуитивно, в дальнейшем — вполне расчетливо, Сергей Владимирович выбирал точно попадающие в массовое сознание образы и филигранно работал над их воплощением. При этом никогда не срастался со своими масками полностью, что позволяло отбрасывать и менять их в любую секунду.

И это нельзя назвать лукавством, в этом нет никакого обмана. Но есть небольшая хитрость. Мы сами, зрители, почитатели, свита делали своего короля. Мы сами додумывали за Шнурова его образ, сочиняли и бескомпромиссно в него верили.

Отсюда и частые разочарования поклонников, связанные с тем, что «Сережа предал ожидания». Но Сережа не предавал, просто артистично вживался в роль, никогда, кстати, никак себя не идентифицируя.

Это мы с вами называли Шнурова рок-звездой, а он просто играл в рок-музыканта, пока ему это было интересно и пока это приносило те или иные дивиденды. В качестве дивидендов с одинаковым успехом засчитывались и деньги, и статусы, и просто возможность как следует оторваться. И поэтому, когда Шнуров переставал играть в рок, себе он ни разу не изменял. Просто мы сами обманывались в наших ожиданиях.

Точно так же Шнуров примерял и, видимо, продолжает примерять на себя и другие ролевые модели — наставника, телеведущего, актера, художника, политика. Парадокс в том, что играл он каждую роль, максимально в нее вживаясь и одновременно выжимая из ресурса все, что только возможно. Но всегда помнил о том, что это игра.

Вот это качество, легкой походкой пройти по краю, блестяще отыграть все появляющиеся возможности, но не забыть пойти дальше, — своеобразная поп-пассионарность — качество уникальное. Людей, обладающих им, а главное — умеющих его использовать, можно сосчитать по пальцам одной руки.

А второе, более техническое, но особенно эффектное для посторонних качество, присущее Шнурову, — это феноменальная реактивность. Способность ярко, точно и остроумно реагировать на любой инфоповод и даже без него.

Благодаря этому качеству мы узнали и полюбили фирменные «штуки» Сергея — от быстрых стишков на злобу дня в соцсетях до молниеносных и точных реплик в интервью. Эта же реактивность легла в основу большей части творческих стратегий Шнурова. На заре «Ленинграда» ансамбль выдавал две-три новые песни в неделю и этим выгодно отличался от коллег по цеху. В период творческого расцвета Шнуров таким же образом, только с большим размахом, клепал один шедевральный клип за другим. А в поздний период эта же стратегия позволила Сергею выдавать на-гора злободневные видеочастушки.

Похоже, с этими же ощущениями легкости и реактивности Сергей Шнуров решил зайти и на новую для себя территорию — в большую политику и крупные медиа. Зашел, видимо, будучи уверенным, что и здесь с этим же набором всех победит. И вполне возможно, победил бы, если бы дело происходило где-то в более карнавальной и легкой на подъем Европе. Но гигантские российские мельницы оказались гораздо более неповоротливыми, инерционными и не терпящими никаких игровых стихий. И похоже, справиться с ними не удалось.

Хотя сегодня, в юбилей Сергея Владимировича, все же хочется пожелать ему выпутаться из этих перипетий и вновь оказаться в более близкой и понятной ему праздничной стихии рыночного поп-арта.