«Представляете здесь музыкантов из Европы?» Что скрывается за занавесом Мюзик-Холла

Петербургский Мюзик-Холл собрался на трехлетнюю реконструкцию. Общая стоимость контракта подбирается к 10 млрд рублей. «Фонтанка» посмотрела на изнанку театра, чтобы понять — что же настолько неладно в этом королевстве.

Сам контракт «Фонтанка» уже описывала. Главный аргумент — здание больше не годится для современных постановок. Это касается не только косметической стороны дела и износа — хотя и его тоже.

Подкрасить не проблема. Проблема изменить планировку так, чтобы всем хватало места, и одновременно не трогать охраняемые исторические габариты.

Избегая театральных банальностей, начинаем с гардероба и подтверждаем — выглядит он приветом из незабытого прошлого, да это и не секрет для всех зрителей Мюзик-Холла. Но проблема не только в этом, говорят в администрации: гардероб находится почти у входа и на одном с ним уровне — при аншлагах очередь выползает на улицу, а в фойе толкучка из людей, которые уже сдали вещи и пытаются пройти в зал. Туалеты как туалеты, раньше было хуже. Но в любом случае — и то и другое собираются понижать этажом: здание — объект культурного наследия, менять его внешний объем нельзя, но можно «заглубить». Этот дополнительный этаж по большей части будет техническим — но во входной части послужит для приема зрителей, площадь этого участка превысит 900 квадратных метров.

Само фойе тоже изменится, насколько позволяют охранные обязательства, а позволяют они немного. Самое наглядное — резко «похудеют» колонны. Сейчас это двухсекционные столпы, но на самом деле конструктива там гораздо меньше, основной объем — это облицовка. При этом сами колонны держат знаменитый купол Мюзик-Холла.

Если еще говорить о «зрительской» части — это будущие буфеты, кафе на 105 мест на втором этаже при большом зале и на 18 — на первом. При малом — места для отдыха и несколько залов для мероприятий. В частности, таким будет зал «Красный бархат», где сейчас репетируют музыканты. Если человек с опытом зайдет сюда, он почувствует безотчетное желание купить фишек и заказать алкоголя. И не зря, здесь и раньше играли, но в автоматы. Причем казино работало одновременно с театром, еще лет 9 назад. Выселили арендаторов после того, как Фабио Мастранджело в 2013 году возглавил Мюзик-Холл (на первых порах он был не только художественным руководителем, но и директором). Но неповторимый антураж игрового зала с низким зеркальным потолком и барной стойкой остался. «Попробуйте заставить репетировать в таких условиях музыкантов где-то в Европе или США, — говорит Мастранджело. — Это невозможно. Нам жизненно необходимо новое, большое репетиционное пространство».

По словам художественного руководителя театра, когда он впервые предложил запроектировать такое пространство под куполом, подрядчик — еще прежний — посоветовал ему, мягко говоря, заниматься своими музыкальными делами и не фантазировать в чужой для него области. Однако спустя несколько месяцев согласился, что место выбрано верно, а задача — выполнима. Как сейчас выглядит этот пространство — видно на фото.

Сейчас в проекте, который выполняла уже другая известная компания — ВиПС, значится большое помещение для репетиций прямо под куполом и, соответственно, прямо над зрительным залом и сценой. Площадь — 300 «квадратов», высота под куполом — 6 метров, сам плафон со сменной светопропускной способностью уже изготавливают в Петербурге. Габариты и объемы всего этого общего пространства не меняются, так что на акустике это не скажется. Однако сложные конструктивные задачи остаются: сейчас прямо по центру будущего репетиционного зала проходит вентшахта, ее надо демонтировать и пустить вентиляционную систему по периметру помещения. Если кто-то волнуется за контрабасиста, наверх пустят лифт, и расположить его шахту в неприкосновенном объеме — тоже нетривиальное решение. А вообще, в театре появится три лифта в гостевой зоне (сейчас ни одного), 2 служебных и один грузовой для подъема декораций. Кроме того, запланирован второй репетиционный зал площадью 280 квадратных метров и высотой 6 м на 2-м подземном этаже под фойе, а также репетиционный зал балета в восточной части здания.

Зрительный зал — тоже предмет охраны, вернее — его ярусность и угол подъема кресельных рядов. Но можно добавить систему кондиционирования вместо обычной принудительной вентиляции, а также перепланировать расстановку мест так, чтобы не осталось кресел с «ограниченной видимостью». «Мы стараемся вообще не продавать билеты на них, — говорит Фабио Мастранджело. — Но когда аншлаги, выкладываем и эти места. Пишем, конечно, что обзор может быть сокращен на столько-то процентов, но всё равно это не дело».

И всё же главное, принципиальное — это машинерия и оборудование. По словам Мастранджело, проект был готов несколько лет назад, но прохождение экспертизы затянулось. «Мы ждали, ждали, думали — зачем тратить деньги, если скоро проект получит положительное заключение и мы начнем реконструкцию, — рассказывает Мастранджело. — Но в какой-то момент стало понятно, что ожидание затягивается, а вместе с нами мучается зритель. В итоге решили хоть частично обновить оборудование, получили субсидию из комитета по культуре. Причем покупали именно то, что пойдет в дело и после реконструкции, проект-то у нас был уже. Нам никто бы иначе эту субсидию и не дал бы — вы знаете, как выглядит заявка на нее? Это подробный перечень со всеми спецификациями, провод такой-то, модель такая-то, цена на рынке такая-то».

В помещения верхней и нижней машинерии сцены можно ходить как в музей. Во-первых — старое, во-вторых — редкое. Наиболее наглядное сверху: все декорации крепятся на штанкеты: бал на сцене закончился, фон дворца поднялся, фон лесной охоты опустился — всё, как обычно. Проблема в механизации: из 60 «слоев» 40 перемещаются с помощью двигателей, которые и сами выглядят как антикварные экспонаты, заводы-производители канули в Лету вместе с СССР, запчасти театр, если что, вытачивает на заказ. Но здесь, по крайней мере, декорация ползет по нажатию кнопки, пусть и без возможности влиять на скорость.

Остальные 20 — это натурально канаты с противовесами тому грузу, который приходится на штанкет. То есть работник сцены руками тянет за этот трос, а если на сцене более сложная конфигурация, то несколько человек — за несколько тросов. Однако есть тонкость: декорация должна опуститься ровно до уровня планшета, то есть до пола сцены. Если деревья в лесу парят над землей или, наоборот, помялись об пол — со сцены веет сельским Домом культуры. Поэтому на тросах и на конструкциях напротив есть отметки из изоленты, которые должны визуально совпасть, чтобы декорация встала на место. В общем, на глазок, аналоговым методом. После реконструкции за всё будет отвечать автоматика, а декорации будут двигаться по записанной программе и по тайм-кодам — то есть так, как сейчас работают свет и звук.

Внизу под сценой, как в церковной крипте, мрачно и безжизненно — в том смысле, что собранные здесь много лет назад хитрые механизмы не используются вообще, а некоторые — и не использовались. Второе относится к двум люкам-провалам и к подъемной площадке, через которые на сцену должны подниматься герои и реквизит. «Это на самом деле для своего времени было довольно хитрое решение, но, видимо, даже слишком, — рассказывает замдиректора театра Валерий Скурихин. — Чтобы оно сработало, должно было совпасть слишком многое — планшет расходится, площадка идеально в уровень выходит и встает без зазоров. Один раз попробовали, всё заклинило, конструкцию с трудом опустили и больше не трогали».

Подольше использовали «траволаторы» — участки движущегося пола сцены, которые увозили за кулисы одни декорации и привозили другие. Если учесть, что речь о паркетном покрытии, это действительно была интересная находка. Однако два таких проката — и вся краска с конструкции отбивается, пора красить снова. Сейчас эти ленты укрыты ковром, декорации носят вручную.

Носят их недалеко. У театра есть склад на Южном шоссе, но туда «уезжают» спектакли, которые идут совсем редко. В репертуаре постоянно порядка 30 постановок, и все эти бутафорские автомобили, мебель, бутылки шампанского и остальное хранится за кулисами или в других помещениях. Новый заглубленный этаж частично отдадут и под склад для них.

Предполагается, что реконструкция Мюзик-Холла растянется до конца 2025 года. Продолжит он работать не только в новом облике, но и с новым названием. Топонимическая комиссия одобрила переименование в Музыкальный театр имени Шаляпина.

Николай Кудин,
«Фонтанка.ру»