«Да, ..., я бы сам так хотел жить». Двор Нельсона разгромлен, но его душа живёт (видео, фото)

Известный двор-инсталляцию на Петроградской стороне, зачищенный недавно коммунальщиками до уныло стандартных стен, ждёт возрождение. Художнику уже привезли шесть вёдер краски.

Коммунальщики расчистили двор Нельсона в августе. Уличный художник всплакнул, но творческого азарта не растерял. Спустя два месяца в его каморку всё так же притягиваются совершенно разные люди, и некоторые мечтают вернуть городскую достопримечательность.

За левым плечом Нельсона — распятый Иисус в золотой рамке, за правым — надпись на стене «на другой стороне Богом стать не суждено», на потолке — «суета». На кухонном столе стопкой лежат пачки лапши быстрого приготовления и пара упаковок сгущенки. Нельсон, уставившись в монитор, пытается совладать с мышкой.

— Я стал меньше нервничать, — описывает он своё состояние после того, как коммунальщики вывезли изготовленные им инсталляции. — Раньше я все время находился в таком состоянии — одно ухо у меня было на улице, блюдил происходящее.

— Тоска была после случившегося?

— Я даже проплакался. Сидели с соседями и еще кто-то там, бухали, короче. Говорили о проходящем, и тут мне больно стало, и я …

Нельсон закрывает глаза, кривит губы, изображая плач, но моментально переключается и заводит бодрую песню на гитаре. Её текст он наконец-то отыскал в вордовском файле на компьютере.

Художник Нельсон Искандарян живёт в подвальчике на Полозова девять лет. У него нет ни прописки, ни регистрации. Такие документы, наверно, и не выдаются обитателям подсобных помещений без окон.

«Фактически внаглую начал разукрашивать эти дома».... «Да есть у меня разрешение от муниципалитета!» Это работало до поры до времени», — признаётся горожанин. Нельсон вспоминает, что даже ходил на приём к председателю ЗакСа Вячеславу Макарову, и уверяет, что поэтому его творческие сооружения какое-то время не трогали. Потом началось недовольство соседей, которые методично докладывали о несанкционированных рисунках на портале «Наш Санкт-Петербург».

В каморке Нельсона на полке красуется камень с фиолетовыми буквами «Людмила». Так зовут одну из соседок, которой не понравилось его творчество. Он даже «пытался её очаровать», но дружбы не вышло. Художник любит через предметы выражать своё отношение к происходящему. Как-то в своём дворике он повесил двуручную пилу «Елена» и подвёл к ней даму-тёзку, чтобы «показать все обстоятельства наших отношений».

Женщинам Нельсон посвятил более 50 композиций. Однажды у соседа намечалась свадьба, и он попросил спеть серенаду для возлюбленной. Пригодилась песня «Людмила», так звали невесту.

Сейчас Нельсон готовится на студии записывать свою музыку, но если позовут выступать в клуб — не пойдёт. В клубах он был два раза, и оба ему там решительно не понравилось.

— А что для вас самое главное в жизни?

— Я! — выстреливает Нельсон. — В этом не вижу эгоистичности нисколько.

В каморку заходят парень и девушка.

— Идите к чёрту со своим телефоном. Я не могу им пользоваться, — встречает их Нельсон. Он хватает, а потом кладёт обратно на стол новенький айфон.

— Давай сейчас потренируемся, — предлагает парень.

Сева познакомился с Нельсоном три года назад, когда гулял с девятилетним братом. «Мой брат был расстроен, я его привёл сюда двор показать. Здесь стояло человек восемь, и Нельсон играл свои песни. Мы их послушали. У него в подвале была чудесная виолончель, очень красивая, с живописью на деке. Он подарил нам эту виолончель, а в обмен я принёс электронную гитару, потому что Нельсон же рокер, думал, ему будет полезно», — рассказывает Сева.

— Потом и гитару подарил, — вставляет Нельсон.

Выходим на улицу. Каждый прохожий, пересекающий двор, подходит к Нельсону поздороваться. «Красиво было, а теперь... Грусть», — вздыхает сосед Юрий. К ещё уцелевшим рисункам подходит пара и начинает фотографироваться.

«У меня много людей, которые меня поддерживают, потому что они видят в этом самих себя. Любой бы хотел сделать подобное, но не каждый решится. У меня тут один товарищ был, он уже в Америке живет лет... дофига. И вот тут он сидел и сник, скис. И ему говорят: что с тобой? А он: «Да, ..., я бы сам так хотел жить». Так искренне это сказал, что я ему даже посочувствовал. Он преисполнен всем, а это ему не надо вовсе. Его «Я» так и живёт в нём нераскрытое», — рассуждает Нельсон.

Недавно к художнику на «Рендж Ровере» заезжал один из поклонников и привёз шесть вёдер краски. Эта «пороховая бочка» пока припрятана в подвальчике, но когда художник её вскроет, рисунки вернутся во двор на Полозова.

— Для вас Петербург какого цвета?

— Он вообще никакого цвета не имеет. Здесь какая-то магия своя, отображение прошлого, настоящего и будущего. Приходит время, человек угасает и у него нет настроения, — тело, уже подражая ему, начинает умирать. А мне все время хочется жить! С каждым разом я в детство возвращаюсь всё в большей степени.

На следующей неделе Нельсону исполнится 62. Говорит, что отмечать «придётся», потому что «придут многие».

— Я в поиске, что бы написать в песнях или нарисовать... Это было действенно, давало повод кому-то остановиться на миг.

— Вы написали на стене «не бухай», а сами-то употребляете.

— Да, — смеётся художник. — А вот как с такими соседями быть?

К нам подходит высокий мужчина с пакетом продуктов и в маске. Он тоже захаживает на посиделки к Нельсону. «С человеком приятно пообщаться. Все позитивно, а вот эта вот унылость вокруг — она постоянна», — объясняет он.

— Нельсон — это душа двора?

— Стопудово! Это даже без вариантов.

Лена Ваганова, «Фонтанка.ру»