«Семь лет тюрьмы за две страницы текста». Независимые СМИ публикуют открытое письмо журналиста Светланы Прокопьевой в знак солидарности с обвинённой в оправдании терроризма коллегой

Псковский журналист Светлана Прокопьева, обвиняемая в оправдании терроризма, опубликовала открытое письмо «Семь лет за две страницы текста», которое во вторник, 1 октября, разместили на своих страницах сразу несколько независимых СМИ. В том числе сайт радиостанции «Эхо Москвы», «Новая газета», «Сноб», «Север.Реалии», «Псковская губерния», «Медиазона», «МБХ медиа» и другие. Текст обращения также опубликовали сотни коллег Прокопьевой и пользователей соцсетей.

Журналист напоминает историю своего уголовного преследования, причины появления авторской колонки в эфире «Эхо Пскова» и на сайте «Псковской ленты новостей» в конце 2018 года, в которой следователи СК и усмотрели «оправдание терроризма». Тогда Прокопьева анализировала причины самоподрыва 17-летнего молодого человека в здании архангельского управления ФСБ.

«Я написала текст под заглавием «Репрессии для государства». 7 ноября (2018 года – прим.ред.) программа вышла в эфир, и потом текстовая версия появилась на сайте Псковской ленты новостей. Прошел почти месяц, когда ПЛН и «Эху Москвы» прилетели предупреждения от Роскомнадзора, который усмотрел в моем тексте «признаки оправдания терроризма». В начале декабря были составлены административные протоколы, которые в мировом суде обошлись двум СМИ в 350 тысяч рублей штрафа. Одновременно псковский следственный комитет начал проверку по статье 205.2 УК РФ – в отношении меня лично. Отчетливо замаячила перспектива уголовного дела, но мы смеялись и покручивали у виска пальцем. Да какое, к черту, оправдание терроризма? Роскомнадзор в своих предупреждениях не указал ни одной конкретной фразы или даже слова, где есть «признаки», – пишет Прокопьева. – 6 февраля я открыла дверь на звонок, и десяток вооруженных людей в касках оттеснили меня щитами к стене в дальней комнате. Так я узнала о том, что уголовное дело все-таки возбуждено».

Журналист рассказывает о том, как у неё был проведён обыск, изъята аппаратура для работы, а через полгода заблокированы банковские счета как фигурантки дела, связанного с терроризмом.

«Им осталось отобрать у меня последнее – свободу – и вот, 20 сентября мой процессуальный статус изменился. Сегодня я официально обвиняемая в преступлении по статье 205.2, часть 2 – оправдание терроризма с использованием СМИ. Это штраф до миллиона рублей или лишение свободы сроком до семи лет. Я не признаю вину и считаю свое уголовное дело банальной местью обиженных силовиков. Я не оправдывала терроризм. Я анализировала причины теракта. Я пыталась понять, почему молодой парень, которому жить и жить, решился на преступление-самоубийство. Возможно, я ошиблась в реконструкции его мотивов – и хорошо, если ошиблась! – но никто этого не доказал. Обвинение вместо обсуждения – это, знаете ли, довольно примитивная и грубая позиция. Это кулак в лицо в ответ на устное замечание. Это кулак в лицо каждому журналисту нашей страны», – утверждает бывший главный редактор «Псковской губернии».

В конце текста Светлана Прокопьева обращается к коллегам-журналистам.

«По такому же принципу можно выдумать уголовное дело из любого более-менее острого текста. Достаточно найти «экспертов», которые подпишут нужное следователю «экспертное заключение». Зная об этом, возьмете ли вы в работу проблемную тему? Поставите ли вы вопросы, которые наверняка выбесят власть? Решитесь ли уличить в преступлении того, кто носит погоны? Мое уголовное дело – это убийство свободы слова. Имея перед глазами мой пример, десятки и сотни других журналистов не решатся вовремя сказать правду».

В конце августа заместитель горсуда Пскова Эльвира Кузнецова оставила в силе штрафы для «Эха Пскова» и «ПЛН» за колонку Прокопьевой, опираясь на заказанную следствием и го языка экспертизу высказываний Прокопьевой. В ходатайстве о проведении альтернативной экспертизы у специалистов лингвистов судья отказала.

Ранее в защиту Прокопьевой в том числе выступила ОБСЕ. Сама журналист подала жалобу в ЕСПЧ на законность обыска в её квартире.