«Мы — осенние листья, нас всех бурей сорвало». Каким получился новый сезон проекта «Рожденные в СССР»

Осенью на платформе «Смотрим» начал выходить документальный сериал «Рожденные в СССР. 35 лет» — продолжение многолетнего проекта Сергея Мирошниченко. Начав снимать жизнь нескольких детей из Советского Союза, родившихся в 1983 году, каждые семь лет он возвращался к их судьбам, чтобы зафиксировать, что произошло за это время с ними и с миром. В нынешний раз, как и в прошлые, — получился на редкость красноречивый портрет эпохи. Порой, кажется, — вопреки усилиям автора.

У «Рожденных в СССР» был британский прототип — сериал маститого автора Майкла Эптеда «На семь лет старше» (он же, кстати, потом спродюсировал и первую отечественную серию). Но британские дети, хоть и пережили кризисы, забастовки и этнические конфликты, всё же не сталкивались ни с чем, подобным тому, что было у нас. В новом сезоне множество флешбэков, дающих возможность вспомнить и сравнить путь участников с нынешней жизнью. В первом выпуске семилетние Антон, Дима, Ася, Марина и другие рассказывали о Горбачеве и Перестройке на фоне распадающейся страны. В следующих сериях они говорили из самой гущи 1990-х, были свидетелями прихода Путина, укрепления вертикали власти, благополучия нулевых и кризисов десятых годов.

Нынешний сезон — пятый, самый длинный, шестисерийный. При этом до него дошли не все из первоначального состава. Кто-то, как бакинец Павлик, исчез с радаров, кто-то, как литовец Альгис, отказался принимать участие в проекте. А несколько человек уже умерло. Тем, может быть, больше внимания уделяется оставшимся. «Мои герои намного честнее, чем я. Я бы не смог отдать свою жизнь на столь жестокий эксперимент, чтобы быть искренним перед зрителем долгие годы. И я им всем за это благодарен», — гласит титр от режиссёра в начале каждой серии.

В этом, несомненно, есть правда — не каждый решился бы так раскрыться. Конечно, тут, особенно для людей уже взрослых, лишенных детской наивности, неизбежна какая-то игра на камеру, демонстрация себя с лучшей стороны. Но даже и так невозможно полностью замаскироваться. Всё равно выбираешь из того, что в тебе есть. Кому-то, впрочем, это даётся органично.

Вот первый герой, Антон, — из хорошей московской семьи, внук редактора газеты «Правда» и сам замредактора Man’s Health, ему привычно и, кажется, лестно быть в кадре. Или Дима, машинист московского метро, из рабочего района. Но тут другое — природная экстравертность и открытость, человеку бы на сцену. Или яркий грузинский парень Ладо, одинаково органично говорящий о боге и читающий в кадре рэп. Ленинградка Ася, в будущем музейный работник, не теряет язвительного, лукавого, творческого взгляда на протяжении всей жизни. Флешбэк: маленькая девочка, важно качающаяся в кресле, вдруг выдаёт: «Вы видели когда-нибудь непуганых, вышагивающих важных цапель? Я видела!» Ну поэзия, почти Маяковский.

Кто-то, наоборот, по большей части застегнут, закрыт, как, например, дочь священника Марина из деревни Диево-Городище Ярославской области. И тем более важным кажется, когда всё-таки прорывается её откровенность — о детях, о боге, о бесконечном труде. Понятно, что задачей режиссера было подобрать как можно более разнотипажных участников, составить пестрый, наиболее общий портрет страны. Как это можно было угадать в двадцати детях в 1989-м? Конечно, искать как можно шире. И тем не менее кажется, что у Сергея Мирошниченко получилось каким-то чутьем уловить тех, за чьей жизнью будет интересно следить на протяжении десятилетий.

А может быть, при достаточно пристальном взгляде интересна любая судьба. Кто-то поражает остротой и яркостью детских суждений, а с возрастом словно тускнеет, повторяет общие места и довольствуется средним. Кто-то, наоборот, в давних флешбэках робок и не блистает, а вот потом на удивление раскрывается. А кто-то уже в юности словно бы заранее отмечен роковой печатью — как Рита из посёлка Листвянка с берега озера Байкал. Умная, несгибаемая, уверенная в себе Рита, но с несчастьем, сидящем внутри. В этом сезоне кадры с ней — мемориальные: Риты не стало в 2015 году. Испытываешь и нежность, и уважение, и раздражение, и, конечно, жалость — особенно когда вновь на экране эти первоклассники из 1989-го, не знающие, что их ждёт. И они же тридцатипятилетние — усталые, бодрящиеся, повидавшие всякое, не научившиеся ничему, делающие выводы. Середина жизни.

Конечно, даже в документальном кино не обойтись без некоторой драматургии, выстраивания сюжета, арок, сопоставления контрастов — режиссёр этого, кажется, и не скрывает. Но всё равно сам факт того, что жизни выстраиваются в драмы… Здесь чем меньше авторской руки, тем это наглядней. И самыми слабыми здесь оказываются именно моменты, когда режиссер сам входит в действие фильма. Понятно, что удержаться от авторского комментария трудно, но монотонные, тривиальные комментарии за кадром и бесконечные резонерские сентенции здесь были нужны меньше всего.

Еще хуже делается от саундтрека: какие-то хоралы, призванные добавить драматизма, и слишком очевидное «Прекрасное далёко» сразу превращают исследование-исповедь в утомительное листание чужого семейного альбома. Но, пожалуй, в том и сила проекта, что даже безвкусица не перебивает интерес к нему полностью. Не истребляет его смысл и вопиющие, буквально кричащие недосказанности и умолчания — без которых сегодня такое кино, пожалуй, не могло выйти на свет.

Съемки шли во время и после пандемии, но даже про ковид здесь — едва намёком. А уж тот факт, что пятый сезон вышел сейчас, после 2022 года, освещает весь сезон, все жизни, все выборы поколения особым и откровенно трагическим светом. Но про новые времена здесь, конечно, ничего не сказано. Возможно, — говорит режиссёр в одном из свежих интервью, — в будущей серии об этом пойдет речь.