«Я делаю рывок, но мяч не получаю». Большое интервью с Аугусто — о критике Семака, конкуренции с Соболевым и отсутствии голов

Фелипе Аугусто приехал в «Зенит» после лучшего сезона в карьере, но вместо новой голевой серии столкнулся с борьбой за место в составе и критикой. Отдел спорта «Фонтанки» поговорил с 22-летним бразильцем о конкуренции с Александром Соболевым, жестких словах Сергея Семака, трудностях в Европе и семье, без которой он, по собственному признанию, никогда не стал бы футболистом.

— В детстве вас называли Айсмен — Ледяной человек. Откуда взялось это прозвище?

— Всё началось ещё в «Коринтиансе». У меня тогда была необычная причёска, похожая на причёску персонажа из «Суперсемейки». Отсюда и появилось это прозвище. Но это было очень давно. Сейчас мне оно уже не очень нравится, и я предпочитаю, чтобы меня называли просто Фелипе Аугусто.

— Любопытно, потому что я читал, что прозвище появилось из-за того, что вы, прежде всего, очень хладнокровно действовали на поле.

— Да, когда я играл в академии, это тоже связывали с тем, насколько хладнокровно я действовал перед воротами. Хотя изначально прозвище всё-таки появилось больше из-за того персонажа. Но я сам всегда говорил, что меня так называют потому, что я хладнокровен перед воротами. Если выбирать такое объяснение, то оно мне нравится больше. Но сейчас всё равно предпочитаю, чтобы меня называли просто Фелипе.

— Сейчас в «Зените» пока не получается забивать регулярно. По-прежнему чувствуете себя тем самым хладнокровным нападающим или что-то внутри изменилось?

— Нет, думаю, во мне ничего не изменилось. Конечно, я ожидал, что смогу больше помогать команде голами. Но сейчас всё связано с адаптацией: другая культура, другой футбол, другой стиль игры.

С 11 лет я привык к давлению, связанному с тем, что от меня ждут голов. Продолжаю работать так же, как и раньше, и знаю, что рано или поздно снова начну забивать. Хочу как можно быстрее приносить команде больше пользы.

— В прошлом году вы вместе с братом посетили базу своего первого клуба — MESC из пригорода Сан-Паулу. Вы как-то рассказывали, что в детстве футбольное поле там казалось вам огромным. Что почувствовали, когда снова оказались на этом месте?

— Только хорошие эмоции. Именно там я начинал играть и в футзал, и в футбол на большом поле. Я не был в MESC много лет, поэтому возвращение оказалось потрясающим опытом. Правда, сейчас поле кажется мне намного меньше, чем в детстве. Было очень приятно снова соприкоснуться со своими корнями.

— Расскажите немного о своей семье. Чем занимались родители, каким было ваше детство и насколько велик их вклад в вашу карьеру?

— Всё, что у меня есть сегодня, — благодаря им. Я очень благодарен своим родителям. Если я сейчас нахожусь здесь, то потому, что они дали мне основу, поддерживали и в хорошие, и в плохие моменты.

Моё детство было не самым лёгким. Я не всегда мог получить всё, чего мне хотелось. Но родители всегда были моей опорой и давали мне силы продолжать бороться, стремиться к большему и становиться лучше. Так что их заслуга в том, что я сейчас здесь, — стопроцентная.

Мама всегда работала учителем, помогала мне с учёбой и подчёркивала: добьюсь я успеха в футболе или нет, образование должно оставаться основой. В прошлом году я окончил университет по специальности «физическая культура». Мама вообще говорила мне: если не закончишь университет — не будешь играть в футбол.

Так что она всегда отвечала прежде всего за эту сторону моей жизни. А отец сам мечтал стать футболистом. У моего брата тоже была такая мечта, но ему помешали травмы. Поэтому отец больше занимался моей футбольной стороной: постоянно возил меня на тренировки, мотивировал, заставлял становиться лучше.

У каждого из родителей была как будто своя роль в моём детстве, но оба были для меня фундаментально важны. Без них я бы ничего не добился.

— Ваш родственник Бене ещё в 1960-е годы профессионально играл за «Коринтианс». Какие истории о нём рассказывали в семье? Насколько его пример повлиял на ваше желание стать футболистом?

— Очень сильно повлиял. Отец постоянно рассказывал о своём двоюродном брате, вспоминал его голы, говорил, как здорово было ходить на стадион и смотреть, как Бене забивает — сначала за «Коринтианс», потом за «Интернасьонал». Я слушал эти истории с самого детства, и во многом благодаря им у меня появилась мечта стать футболистом.

— А можете вспомнить какую-нибудь особенно яркую семейную историю о Бене?

— Есть одна история, которую я очень хорошо помню по рассказам отца. Он не смог попасть на какой-то важный матч — кажется, это был финал, хотя точно уже не помню. Поэтому игру пришлось слушать по радио.

Он рассказывал, как всё время настраивал приёмник, потому что было плохо слышно. И когда наконец услышал, что Бене забил, начал прыгать, обнимать всех дома, творить какие-то безумные вещи, о которых я здесь даже не могу рассказывать. Но для меня самое важное в этой истории — даже не сам гол, а эмоции отца, когда он всё это вспоминал.

Я видел, как у него наворачивались слёзы, насколько сильно он переживал эти воспоминания. Бене был членом нашей семьи, человеком, которым все очень гордились. И я, маленький, слушал эти рассказы и тоже начинал мечтать о том, чтобы играть в футбол и забивать голы.

— Получается, теперь эта история в каком-то смысле повторилась? Отец уже рассказывает друзьям о ваших матчах и голах?

— Да, конечно. Когда-то он сам мечтал о футболе, а теперь может смотреть, как его сын воплощает эту мечту: ходит на мои матчи. Он до сих пор общается с друзьями, с которыми когда-то вместе ходил на футбол. Они созваниваются, спрашивают: «Как Фелипе? Всё хорошо?»

Когда мы здесь выиграли Суперкубок, друзья звонили ему и говорили: «Фелипе стал чемпионом, забил свой пенальти». И мне очень приятно видеть, с какой гордостью он теперь рассказывает обо мне: когда-то отец рассказывал истории о своём двоюродном брате, а теперь может рассказывать такие же истории уже о своём сыне.

— Вы рассказывали, что четыре года назад, когда вам было 18, после травмы всерьёз испугались за свою футбольную карьеру. Что произошло и насколько тяжёлым оказался тот период?

— Это был очень тяжёлый момент, потому что всё случилось как раз во время перехода из молодёжного футбола во взрослый. Я уже провёл несколько матчей за основу, тренировался с ней, но продолжал играть и за молодёжку. И вот в одном из таких матчей я получил травму и выбыл на три месяца.

В тот момент я ещё не понимал, смогу ли закрепиться в основной команде и получить свой шанс. Поэтому пережить травму было непросто. Но одновременно я получил уроки, которые останутся со мной на всю жизнь.

— Какие именно?

— Самый главный урок — плохой момент или плохой период не определяет меня как человека и футболиста. Я знаю, кто я. Неважно, неудачная это неделя, месяц или даже целый год. Я знаю, что всё в итоге наладится. Потому что я знаю, насколько я хорош, и знаю, что способен преодолеть трудности, какими бы они ни были.

— «Коринтианс» был клубом вашей мечты, но вы покинули его в 19 лет. В одном из интервью вы говорили, что ваш переход из молодёжного футбола во взрослый был плохо организован. Что именно произошло и почему в итоге решили уехать?

— Спустя время я бы не сказал, что этот переход был плохо организован. Сейчас понимаю, что у клуба было много разных потребностей, а я в какой-то степени оказался заложником обстоятельств. Кажется, в течение одного месяца сыграл за команды до 17, до 20, до 23 лет и за основу.

Для молодого футболиста это непросто: разные возрастные категории, тренеры, требования. Тогда мне было тяжело понять, что вообще происходит. Но теперь я считаю этот опыт даже привилегией. Он научил меня быстрее адаптироваться к новым обстоятельствам. Я рад, что смог помочь клубу решить его проблемы.

— После перехода в бельгийский «Серкль Брюгге» вы стали играть не только в центре нападения, но и на других позициях в атаке. Насколько трудно было перестроиться?

— Поначалу было непросто. Но в Бельгии я попал в клуб, где большое внимание уделяли развитию молодых футболистов. Я играл на самых разных позициях: справа и слева в атаке, центральным нападающим, «десяткой», в полузащите. Это был счастливый для меня период, который помог значительно вырасти именно благодаря возможности пробовать себя в разных ролях.

— В феврале 2025 года вы не забили пенальти в матче с «Вестерло». После игры тренер сказал, что никто не хотел бить, а вы взяли ответственность на себя. Насколько тяжёлым был этот момент и что тренер сказал потом?

— Я человек, который не убегает от ответственности. Когда нахожусь на поле, считаю, что обязан забивать голы. Поэтому и захотел исполнить этот пенальти.

Я промахнулся и полностью принимаю вину на себя. Но, как говорится, не ошибается только тот, кто не бьёт. Это был первый пенальти в моей профессиональной карьере. После игры тренер меня поддержал. Он увидел во мне характер молодого футболиста, который не побоялся взять на себя ответственность.

Для меня это стало большим уроком. С тех пор все пенальти, которые мне доводилось бить, я реализовал.

— Бельгийские журналисты довольно жёстко критиковали вашу результативность. В частности, один из обозревателей называл вас очень неуклюжим нападающим при завершении атак. Вы читали подобные оценки? Насколько сильно они на вас влияли?

— К такому давлению я привык ещё в 11–12 лет, когда играл в академии «Коринтианса». Люди постоянно обсуждали меня, оценивали мою игру. Конечно, молодому футболисту непросто уехать из своей страны и читать о себе жёсткие вещи. Но критика меня не сломала, а помогла стать сильнее.

В концовке бельгийского сезона мои голы и передачи помогли команде спастись, а после перехода в Турцию я продолжил успешно выступать.

— После не самого результативного периода в Бельгии вы забили 15 голов в Турции. Что изменилось? И какую роль в этом сыграл главный тренер Фатих Текке? Он, кстати, в прошлом играл за «Зенит».

— Я бы вообще не называл период в Бельгии плохим. Мои цифры там не были настолько плохими: я забивал и в целом достаточно хорошо закончил тот этап. В конце концов, после этого мной заинтересовался «Трабзонспор».

Думаю, главное в том, что Бельгия многому меня научила, и всё это я уже смог применить в Турции. В «Трабзонспоре» мне очень подошёл стиль игры. Я был там счастлив, хорошо играл, мы выиграли трофей, мне удалось забить много голов.

Фатих Текке тоже очень мне помог. Он сам был нападающим, поэтому постоянно давал советы, подсказывал какие-то вещи — и всё это действительно приносило результат.

— Вы выиграли Кубок Турции, много забивали, заслужили любовь болельщиков. Считаете ли этот период лучшим в своей карьере на данный момент?

— Если смотреть на цифры, то да, это был самый результативный период моей карьеры. Но я всегда считаю, что лучший этап ещё впереди. Верю, что он наступит здесь, в «Зените». Именно ради этого я и работаю.

— Почему после такого успешного сезона в Турции вы решили покинуть «Трабзонспор»? И правда ли, что Текке сам советовал вам перейти в «Зенит»?

— Нет, Фатих мне такого не говорил. Наоборот, он не хотел, чтобы я уходил, потому что я был для него важным игроком. Но амбиции, цели и задачи, которые обозначил «Зенит», соответствовали моим личным и профессиональным целям. Я решил, что этот переход станет шагом вперёд в моей карьере.

— Вы приехали в Петербург после лучшего сезона в карьере и быстро забили первый гол. Но затем результативность резко снизилась, а игрового времени стало значительно меньше. Как вы сами объясняете произошедшее?

— Думаю, это просто процесс адаптации. Когда я быстро забил первый гол, наверное, многие решили, что адаптация пройдёт очень быстро и дальше голы пойдут один за другим. Я и сам, конечно, этого хотел. Но я понимал, что мне понадобится время, чтобы привыкнуть к новой стране, новой культуре, другому стилю футбола и другой тактике.

Я ещё в начале своего пути. Конечно, мне хотелось сразу приехать и начать забивать гол за голом, но я понимал, что из-за всех этих перемен всё может оказаться немного сложнее. Что касается игрового времени, я на него не жалуюсь. У нас очень сильная команда, много хороших игроков.

Для меня это тоже часть процесса: постепенно получать больше времени на поле, больше играть, приносить больше пользы команде и забивать больше голов.

— Насколько футбол «Зенита» подходит вашим качествам? В Турции вы часто играли рядом с Полом Онуачу, много использовали скорость и свободное пространство. Здесь ситуация другая. Чего вам сейчас не хватает?

— Думаю, постепенно я всё лучше адаптируюсь к тому, чего требует от меня команда и вообще футбол здесь. Как ты правильно сказал, раньше я больше использовал свободное пространство. А в «Зените» от центрального нападающего чаще требуется играть в роли такого «столба»: принимать мяч, удерживать его, действовать спиной к воротам.

Я чувствую, что в этих компонентах становлюсь лучше и постепенно смогу давать команде всё больше того, что от меня требуется. Но есть ещё вопрос взаимопонимания с партнёрами. Им нужно лучше узнать меня и мои перемещения.

Иногда я делаю рывок, который привык делать, ожидаю передачу в определённую зону, но мяча туда пока не получаю. Думаю, это именно вопрос сыгранности. Я должен лучше понять партнёров, они — меня. Постепенно это будет улучшаться и принесёт больше результата и мне, и команде.

— Ваш главный конкурент — Александр Соболев. И хотя его самого еще недавно сильно критиковали, сейчас он выходит играть чаще и приносит результат. Что он делает на поле лучше вас, а в чём вы считаете себя сильнее? Видите ли возможность регулярно играть вместе?

— Мы футболисты с разными характеристиками. Я больше про взрыв, скорость, рывки в свободное пространство. Саша лучше удерживает мяч, цепляется за него. Думаю, партнёры пока лучше привыкли к его стилю, потому что играют с ним дольше.

Нападающему нужны голы, чтобы чувствовать уверенность. А чтобы забивать, необходимо игровое время и передачи от партнёров. Сейчас Саша получает больше минут и забивает. Когда голов нет, критики всегда становится больше. Но это вопрос времени: нам с партнёрами нужно лучше понять друг друга.

И я совершенно точно считаю, что мы можем играть вместе. Мы уже не раз одновременно выходили за «Зенит». В «Трабзонспоре» я тоже играл рядом с Онуачу, поэтому не вижу здесь никакой проблемы.

— После товарищеского матча с БАТЭ Сергей Семак довольно жестко заявил, что вы пока не заслужили выхода в стартовом составе на следующую игру. Как вы восприняли его слова? Согласны с такой оценкой?

— Конечно. Это мотивирует меня хотеть большего, работать ещё больше и показывать тренеру, что я могу быть игроком стартового состава. Но понятно, что для этого мне нужно забивать. А чтобы забивать, нужно получать минуты на поле. Поэтому такие слова только заставляют меня ещё больше работать, стараться и показывать максимум.

При этом Сергей Семак и другие тренеры поддерживают всех игроков, в том числе меня. Они очень важны для меня в этот период адаптации. Они видят, что это непростой этап, особенно для нападающего, который хочет забивать, но пока забивает меньше, чем ему хотелось бы. Они оказывают мне всю необходимую поддержку, чтобы я мог развиваться и становиться лучше. И я им за это очень благодарен.

— И напоследок. Представьте, что вы снова оказались на том самом футбольном поле MESC и встретили шестилетнего Фелипе. Что бы вы ему рассказали о своей жизни? О чём предупредили бы?

— Я бы сказал ему никогда не сомневаться в себе и никогда не сдаваться. Всё обязательно получится. Даже когда другие будут говорить, что ты на что-то не способен, продолжай идти вперёд. Потому что ты способен. И в итоге всё будет хорошо.

Следующий матч «Зенит» проведёт 18 октября: в 14:00 петербуржцы примут грозненский «Ахмат» на «Газпром Арене». Стадион откроется за два часа до стартового свистка, а на «Фан-Променаде» болельщиков ждут интерактивные площадки, мастер-классы, аквагрим и фудкорты с блюдами разных стран. Главным музыкальным событием станет концерт исполнителя Gazan, который также проведёт автограф-сессию. Кроме того, как ранее рассказывала «Фонтанка», предматчевую программу посвятят 120-летию Дмитрия Шостаковича: болельщики смогут посетить лекцию о его любви к футболу, а внук композитора Максим выступит с диджей-сетом и вручит Александру Соболеву награду как лучшему игроку сентября.