«Человеку нужен человек». Как работа становится частью обычной жизни людей с аутизмом

Утром Никита приходит в офис и садится за компьютер. На экране — таблицы данных. Вокруг другие сотрудники, разговоры, приветствия. Потом будут дорога домой, вечер в своей квартире, музыка, встречи и люди.

Если не знать заранее историю Никиты, то не сразу поймешь, почему про молодого человека и его обычную взрослую жизнь сняли фильм — и назвали его «Любовь к людям».

И это здорово. Никита — человек с аутизмом (в фильме он сам об этом говорит). Он работает в компании «Газпромнефть — Региональные продажи», живет самостоятельно, общается с коллегами, играет на барабанах. Работа Никиты — часть проекта «Цифрология», реализуемого компанией совместно с программой сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом».

Но сам фильм — не столько о трудоустройстве и тем более не о благотворительности. Он о том, как вокруг человека постепенно складывается обычная для многих жизнь, в которой есть работа, обязанности, свои деньги, интересы, коллеги, дружба и право самому решать, что делать дальше.

«Фонтанка» посмотрела «Любовь к людям» и поговорила с режиссером фильма Аурелией Бивол, куратором сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом» Сашей Мухтаровой, а также руководителем ИТ-сервиса разметки данных «Газпромнефть — Региональные продажи» Евгением Гуровым о том, почему это важно.

Название будущего фильма — «Любовь к людям» — появилось у Аурелии Бивол почти сразу после того, как она узнала историю Никиты и его коллег, а после съемок стало понятно, что смысл у этих слов оказался даже шире, чем режиссер предполагала сначала.

Аурелия рассказывает, что название несколько противоречивое: ведь работа — в общем-то не то место, где люди обязаны любить друг друга.

— Коллеги абсолютно точно не обязаны друг друга любить. Кроме того, есть много стереотипов о людях с РАС, о том, что они нелюдимые, что у них есть сложности с социальной активностью, общением. Но, несмотря на всё это, в фильме показаны абсолютно теплые, дружеские отношения, — рассказывает она.

До начала съемок режиссер несколько раз встречалась с Никитой, ходила к нему в гости. И, поскольку она уже работала с благотворительными проектами, общалась с разными людьми, то, по ее словам, у нее не было предубеждений в отношении людей с РАС. Полноценных съемочных дней с Никитой было три.

Фильм также знакомит зрителя с Никитой постепенно — сначала нам предлагают просто побыть рядом с ним: посмотреть, как он работает, как общается, чем интересуется. И только потом становится понятнее, сколько всего должно совпасть, чтобы такая привычная для миллионов людей взрослая жизнь вообще стала возможной.

Саша Мухтарова, куратор сопровождаемого трудоустройства фонда «Антон тут рядом», говорит: одна из самых сложных точек для взрослого человека с аутизмом — собеседование, потому что на нем оценивают не только то, насколько человек умеет выполнять будущую работу.

— Классический найм заточен на оценку самопрезентации, а не реальных навыков, — пояснила она. — Собеседование — это социальная игра, и кандидату с аутизмом бывает сложно в неё включиться: «продавать» себя или приукрашивать опыт. В итоге бизнес фильтрует людей по софт-скиллам, теряя на входе отличных исполнителей.

Но и успешно пройденное собеседование не решает всех проблем — следующим испытанием становится сама рабочая среда.

— Шумные опенспейсы, негласные правила в коллективе или абстрактные задачи от руководства в духе «сделай красиво к пятнице» могут вызывать сильный сенсорный и эмоциональный перегруз, — объясняет Саша. — Офисная жизнь исторически строилась без учета того, что людям нужна разная степень гибкости.

Есть и еще одна проблема: компании заинтересованы в сотрудниках — особенно в условиях кадрового дефицита, но зачастую хотят получить человека, которого можно сразу включить в процессы.

— У бизнеса практически нет ресурса на адаптацию новичков. Многие компании ищут уже готовых специалистов, которым почти не нужно время на адаптацию. Компании боятся рисков и отсеивают кандидатов, которые кажутся сложными или требуют дополнительного внимания, — продолжила Саша Мухтарова.

Получается, мотивированный человек остается без работы, а компания — без потенциально хорошего сотрудника. Именно этот парадокс и пытаются устранить программы сопровождаемого трудоустройства.

— Фонд берет на себя часть нагрузки по адаптации и помогает бизнесу и кандидату найти друг друга, — резюмировала она.

Аутизм — это спектр, напоминает Саша Мухтарова, поэтому и сами люди с РАС, и их способности, интересы и потребности очень сильно различаются.

— Работать могут многие, вопрос лишь в правильном подборе задач и нагрузки. Важно уйти от мифа, что люди с РАС — это исключительно гениальные айтишники, — отметила она.

Среди кандидатов фонда есть те, кому хорошо даются тексты и базы данных. Другим больше подходит физическая и четко организованная работа — например, на складе, в теплице или пиццерии. Поэтому и сопровождение может быть разным. Причем слово «помощь», считает Саша, иногда создает неправильное представление о происходящем.

— Поддержка — это не гиперопека и не работа «за» человека. Чаще всего речь идет о микроадаптациях и алгоритмах, — объясняет она.

Иногда достаточно просто поставить задачу иначе. Так, просьба «наведи порядок» может оказаться слишком абстрактной, тогда как последовательность «протри столы, загрузи посуду, вынеси мусор» превращает её в понятный алгоритм. Кому-то нужны шумоподавляющие наушники, другому — возможность ненадолго уйти в тихое место, а третьему — важно точно знать время перерыва.

Причем адаптируется не только новый сотрудник — поддержка нужна и работодателю.

— Мы помогаем команде понять особенности нового коллеги, — рассказала Саша Мухтарова. — Например, почему для него критически важно уйти на перерыв ровно по расписанию или почему он теряется, если задача звучит как «сделай как обычно». Когда коллектив понимает эти нюансы, адаптация проходит в разы легче для всех.

В фильме Никита сидит перед компьютером. Это одна из самых будничных сцен — и одновременно одна из самых важных, потому что перед ним не учебное упражнение, придуманное специально для социального проекта, а реальная работа.

Сотрудничество «Газпромнефть — Региональных продаж» с фондом «Антон тут рядом» продолжается более шести лет. Сейчас в проекте участвуют семь человек, рассказывает руководитель ИТ-сервиса разметки данных Евгений Гуров, — они работают помощниками по аналитике данных.

— Речь идет о взаимной пользе, какой-то синергии, — поясняет он. — В силу своих особенностей сотрудники с РАС могут быть гораздо эффективнее в определенных классах задач, чем сотрудники без РАС.

Например, в разметке данных для обучения нейросетей. Никита и его коллеги выделяют на видео и фотографиях с АЗС определенные предметы, создают им подписи и распределяют изображения по категориям. На основе тысяч таких изображений нейросеть учится распознавать объекты, понимать изображения на них и видеть отличия. Такое компьютерное зрение помогает автоматизировать управление автозаправочной станцией.

— Для многих разметка данных может быть монотонной и утомительной, — говорит он. — В этом плане сотрудники от фонда очень нам помогают. Я думаю даже, что это они нам помогают больше, чем мы им. А в целом получается нормальный рабочий процесс.

Начиналось всё с видеоаналитики на АЗС, но задачи за несколько лет существования проекта менялись вместе с потребностями компании. Одна из последних задач — классификация текстовых описаний процессов на производстве. Размеченные данные использовались для обучения модели, которая по новым описаниям помогает быстрее определить, насколько изменение процесса критично и требуется ли оперативная реакция.

Сам процесс организован так, чтобы задача была четкой и понятной. Бизнес-заказчик передает массив данных — команда сервиса готовит и уточняет задачу, после чего она поступает сотрудникам.

— Ребята ощущают пользу от того, что делают, от выполняемых задач, — говорит Евгений. — Это сказывается на обязательствах и ответственности.

То есть результат работы семи сотрудников становится частью вполне конкретного производственного инструмента.

Интересно, что на вопрос, в какой момент участник социального проекта становится для окружающих просто коллегой, Евгений затрудняется назвать какую-то точку перехода.

— На работе, наверное, не возникает таких разделений. Есть поставленная рабочая задача, которую необходимо сделать, есть внутренняя норма, — говорит он. — Коллеги подключаются сразу по стандартам компании, с полным погружением. Они общаются по почте, ходят в офис, запрашивают доступы, отвечают на заявки. Здесь нет какого-то четкого деления между коллегой и не коллегой.

За шесть лет совместной работы многое перестало восприниматься как что-то необычное.

— Наверное, за это время сложилось понимание, что некоторым деталям во взаимоотношениях нужно уделять чуть больше внимания, — поясняет Евгений. — Уважать индивидуальные особенности, где-то проявлять терпимость. В общем-то, как и в отношениях со всеми людьми. Здесь всё то же самое.

Именно эта фраза — «здесь всё то же самое» — довольно точно описывает то, что происходит и в фильме. Да, Никите может понадобиться иной ритм общения. Да, во время съемок Аурелия Бивол понимала, когда он устал и что нужно сделать перерыв.

— Мы должны были учитывать такие моменты, смотреть за реакцией: где ему комфортно, где некомфортно, где он устал, какие вопросы его смущают, — рассказывает режиссер.

Но за всеми этими особенностями по-прежнему остается конкретный человек, и именно его Аурелии было важно показать.

— Для меня важно очень близко подойти к человеку, чтобы снять именно портрет — не над ним, не под ним, а на уровне человека, — объясняет она. — Можно было сделать эту историю гораздо драматичнее, жалостливее. Но мне было важно показать Никиту как классного парня: вот есть такой классный парень, у него необычная история, он сам нестандартный. Посмотрите на него. Познакомьтесь. Подружитесь.

Саша Мухтарова говорит, что общество в целом воспринимает взрослых людей с особенностями развития как «вечных детей», за которых нужно всё решать. Работа полностью ломает этот сценарий. Ведь когда у человека появляются собственные деньги, появляется и возможность самому выбирать, на что их потратить. Но есть и более глубокие перемены.

— Появляется новая социальная идентичность. Работа — это повод выходить из дома, понятная рутина и новые статусы: «я — коллега», «я — сотрудник». Человек перестает находиться исключительно в узком семейном кругу, у него появляется свой собственный социальный мир и общение, — говорит она.

Этот мир и показывает фильм — в нём есть офис, но жизнь героя не заканчивается за дверями рабочего помещения: у него есть своя квартира, увлечение музыкой, он играет на барабанах. Есть мероприятия, люди, разговоры. А работа становится одним из мест, где этот круг контактов расширяется.

— Общение с коллегами, я думаю, дает большой опыт социализации, — говорит Евгений. — Люди общаются в офисе, взаимодействуют, знакомятся. Это может хорошо повлиять и на будущее — просто через новые знакомства в том же офисе.

Проект планируют развивать — помимо действующего сервиса разметки данных, в компании рассматривают другие варианты трудоустройства, например позиции тестировщиков.

Когда работа над фильмом была завершена, состоялся кинопоказ.

— Многие впечатлились и историей Никиты, и вообще тем, что у нас есть такие коллеги. Все были рады познакомиться ближе, а один из сотрудников даже подарил Никите барабанные палочки, — рассказала режиссер. — Люди узнали, что у нас есть такой проект, а потом, получается, подтвердили мою теорию, мой фильм, моё название. И продолжили активно дружить с ребятами.

Вероятно, потому сама Аурелия на вопрос о главной мысли фильма отвечает почти обезоруживающе просто:

— Наверное, очень банально: человеку нужен человек, — говорит она.

Эта мысль спорит с представлением, что человек с аутизмом обязательно замкнут, не заинтересован в других или ничего не чувствует.

— Мне кажется, интересно посмотреть со стороны героя, как он видит работу, как видит коллег, вообще свою жизнь, и как он про неё что-то понимает. А понимает Никита очень многое, — говорит она.

И фильм не пытается сделать из него героя, который обязан что-то преодолеть и тем самым вдохновить остальных, не пытается и вызвать жалость. Вместо этого камера довольно долго делает гораздо более простую вещь — остается рядом.

И постепенно вместо диагноза «аутизм» появляются человек, работа, квартира, музыка, шутки, коллеги, планы и дружба. Это не означает, что у Никиты нет в жизни трудностей — он и сам говорит, что без «особенностей» ему было бы жить легче. Но, наверное, в этом и заключается одна из самых важных задач сопровождаемого трудоустройства: не построить для человека отдельный мир, специально приспособленный для «особенных людей», а помочь ему найти своё место в общем.

Такое, где утром есть работа, вечером — свои дела, а вокруг — люди. И где любовь к людям иногда возникает сама, хотя в трудовом договоре про неё не написано ни слова.